Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » НЛО » №140, 2016

Александр Эткинд
Обратимая современность
Просмотров: 669

Ten Responses to Michael David-Fox’s Article

Alexander Etkind. Reversible Modernity

 

Александр Эткинд (Европейский универ­ситетский институт (Флоренция); профессор кафедры истории и цивилизации; PhD) alexander.etkind@eui.eu

УДК: 303.01+304.2+304.5+930.2

Аннотация:

В дискуссии собраны десять откликов на статью Майкла Дэвид-Фокса «Модерность в России и СССР: отсутствующая, общая, альтернативная или переплетенная?», представляющих достаточно широкую палитру мнений. В цент­ре дискуссии — вопрос о советской и постсоветской модерности как таковой: была ли она в России в принципе, и если да, то в каком виде и качест­ве? Фактически каждый из участников дискуссии предлагает свой вариант концепции модерности и свое ви´дение того, что представляет со­бой российская модерность (либо аргументирует позицию, согласно которой о «модерности» применительно к России и СССР говорить некорректно). При этом не меньше внимания авторы откликов уделяют и исто­риографии (пост)советской модерности, которая была основным объектом исследования в статье Дэвид-Фокса.

Ключевые слова: модерность, современность, историография, Россия, Российская империя, СССР, Майкл Дэвид-Фокс

 

Alexander Etkind (European University Institute (Florence); professor, Department of History and Civilization; PhD) alexander.etkind@eui.eu

UDC: 303.01+304.2+304.5+930.2

Abstract:

The ten responses gathered here in response to Michael David-Fox’s article Russian—Soviet Mo­der­nity: None, Shared, Alternative, or Entangled? represent a broad diversity of opinions. The discussion centers around the question of Sovi­et and post-Soviet modernity as such: did Russia have a modernity at all, and if yes, then in what form and of what quality? Each partici­pant in the discussion suggests his or her own con­ception of modernity and vision of what Rus­sian mo­dernity looks like (or argues that there can be no discussion of “mo­der­nity” in connection with Russia or the USSR). Meanwhile, the res­pondents also com­me­nt at length on the historio­graphy of (post-)So­viet mo­der­nity, the starting point for David-Fox’s article in the first place.

Key words: modernity, historiography, Russia, the Russian Empire, the USSR, Michael David-Fox

 

 

Обсуждение понятий в их нормативных значениях мне кажется довольно абст­рактным занятием, больше подобающим философу. Все же я выскажу два сооб­ражения о понятии «современность» в связи со статьей Майкла Дэвид-Фок­са, который подробно его обсуждает. Одно из моих соображений касается соотношения русского слова «современность» и английского «modernity»; другое связано с давней проблемой соотношений между «современностью» и «прогрессом» и относительно новой, как мне кажется, идеей обратимой современности.

Я видел только английский вариант статьи Дэвид-Фокса и не знаю, как будет передано слово «modernity» в русском переводе. Пока что русским переводчикам с английского часто казалось, что это слово выполняет в английских текстах некие особые функции, которые не передать словом «современность». Так в русских переводах появились неологизмы «модерность» и даже «модернити». При этом возможность поиграть с давно прижившимся в истории русской культуры словом «модерн» была проигнорирована. Если «современность» кому-то казалась слишком тривиальным словом, было бы правильнее и элегантнее расширить значение «модерна», чем вводить в наш многострадальный научный язык новые слова-кальки. К примеру, словосочетание «русская культура модерна» приятно колеблется между значением «культура Нового времени» и «культура модернизма», объемля эти пересекающиеся смыс­лы. Но язык, как известно, все терпит, и на страницах журнала «Ab Imperio», к примеру, стало употребляться слово «модерность». В истории русского языка такие лингвистические двойники появлялись нередко и всегда были связаны с туманными, слегка мистическими целями. Часто они приживались, что не способствовало прояснению языка.

Слова приходят и уходят, это тоже часть истории. Слово «современность», которое нашим претенциозным переводчикам кажется слишком обыденным, само появилось сравнительно недавно. Владимир Даль в своем словаре подробно занимался совсем вышедшим нынче из обихода словом «современять» (например: «А ты бы современил отъезд свой с моим приездом»). «Современность» он упоминал без особого интереса, определяя ее скорее как то, что происходит одновременно, чем как то, что происходит сейчас. В словаре Ожегова, однако, «современность» появляется в своем современном значении («Действительность в ее настоящем непосредственном состоянии, то, что происходит, существует сейчас»; например, «передовые идеи современности»). Современность здесь — это настоящее, которое определяется в его противоположности прошлому, а не в его преемственности от прошлого. В этом переходе слова от раннего значения, в котором со-временность определялась как одновременность разных событий, к новому значению, в котором она скорее определяется как вневременность и разрывность, и правда есть что-то от духа модерна.

Практика перевода полна целевых функций. Когда мы используем слова типа «модерность» или «модернити», заимствованные из другого языка и, в пе­редаче кириллицей, полностью вырванные из языковой интуиции (английской так же, как и русской), мы утверждаем наивную, далеко уже не со­временную веру в «научность», которая в этом идеальном мире находится за пределами языка как такового, но, поскольку это вовсе невозможно, создает особый, искусственный язык, непонятный профану. Современная наука устро­ена пря­мо противоположным способом: сложные идеи выражаются простым языком; успех ученого — в том, чтобы сделать свои идеи понятными, интересными, меняющими других людей, предпочтительно профанов.

В современном употреблении идея современности мало отличима от старой уже идеи прогресса. Современное — это хорошее, качественное, эффектив­ное; и наоборот, несовременное, отсталое, устаревшее — это плохое и неконкурентное. Несовременное — это то, что делали раньше и больше не дела­ют, и делать этого больше не надо. Возможно, несовременное — это то, что не пользуется спросом, что нельзя продать; таковы очевидные отношения между современностью и капитализмом. Пример из советского словаря Ожегова, который иллюстрирует «современность» ее «передовыми идеями», показывает природу родства между современностью и прогрессом в его социалистическом варианте. В обоих случаях вера в современность — это вера в прогресс. Верно и обратное.

Мне кажется характерным, что в своей статье Дэвид-Фокс не пользуется словом «прогресс». В американской историографии, антропологии и более широком поле либеральной мысли вера в прогресс была прочно скомпрометирована XX веком, и употреблять это слово кажется неприличным. Однако мы здесь пишем и читаем по-русски, и на этом языке я готов предложить фривольное упражнение. Попробуйте случайным образом выбрать один параграф из статьи Дэвид-Фокса и заменить там слово «современность» (или, если на то пошло, «модерность») словом «прогресс». Скорее всего, выбранный вами параграф не утратит плавности и не поменяет содержания. Действительно, та интеллектуальная новость, которую предлагает Дэвид-Фокс (что современность может быть не единственной в своих формах, а множественной), органично связана с американской идеей плюралистичного, разнонаправленного, мультикультурного прогресса, каждая из форм которого заслуживает признания (recognition). Я вполне согласен с такой идеей, но надо понимать, что:

1. Она не очень нова; в интеллектуальной истории она восходит к Гердеру и потом к социальной антропологии начала прошлого столетия, а политичес­ки — к прогрессивному движению той же эпохи.

2. Речь идет не только о легко идентифицируемых единицах анализа, таких, как государства или политические режимы; логика множественности сообществ и их взаимного признания относится к великому разнообразию религиозных деноминаций, этнических групп и культурных идентичностей.

3. В целом мы имеем дело скорее с ценностной установкой, чем с исторической концепцией.

Возвращаясь к понятию современности и таким его производным, как модер­н и модернизация, самым новым, важным и загадочным — увы, самым современным — явлением здесь представляется мне не множественность современности, а ее обратимость. В отличие от «прогресса», наивные представления о котором были свойственны нашим интеллектуальным предкам, у машины под названием «современность» есть задний ход. После страшного опыта XX века мало у кого, по крайней мере в России и вокруг нее, могли остаться сомнения в обратимости современности. Специалисты по России, однако, такими вопросами не задавались. В свое время, когда в России шла очередная волна модернизации, я сформулировал интересующее меня явление как «демодернизация», но ограничил свой анализ специально российскими проблемами ресурсозависимого государства [Эткинд 2013б]. Три года спустя мы наблюдаем настоящий взрыв демодернизации, которая распространяется по миру, подобно политической эпидемии, историческому шквалу, налету саранчи: после России демодернизация охватила Венгрию и Польшу, дошла до Англии, под угрозой Америка.

Похоже, в этом движении истории, обманчиво новом для современности, нет позитивной программы. Недовольство современностью пока не родило новых идей, институтов или практик. Разными способами, авторитарными или демократическими, идет чистое движение вспять: демонтируются институты, разрушается базовый для них консенсус, растут неравенства, возбуждается культурная паника и, конечно, вслед за всем этим происходит резкое падение уровня жизни. Такие обратные механизмы можно назвать по-разному — демодернизацией, историческим регрессом, обратимой современностью. Как их ни называть, в историографии, как и в политической философии, понимание этих механизмов отсутствует. Я хочу закончить этот короткий текст призывом объединить наши междисциплинарные усилия в исследовании демодернизации — глобального феномена XXI века.

 

Библиография / References

[Эткинд 2013] – Эткинд А. Петромачо, или Механизмы демодернизации в ресурсном государстве // Неприкосновенный запас. 2013. № 2 (88) (magazines.russ.ru/nz/2013/2/e16.html (дата обращения: 10.07.2016)).

(Etkind A. Petromacho, ili Mekhanizmy demodernizatsii v resursnom gosudarstve // Neprikosnovennyy zapas. 2013. № 2 (88) (magazines.russ.ru/nz/2013/2/e16.html (accessed: 10.07.2016)).)



Другие статьи автора: Эткинд Александр

Архив журнала
№162, 2020№163, 2020№161, 2020№159, 2019№160, 2019№158. 2019№156, 2019№157, 2019№155, 2019№154, 2018№153, 2018№152. 2018№151, 2018№150, 2018№149, 2018№148, 2017№147, 2017№146, 2017№145, 2017№144, 2017№143, 2017№142, 2017№141, 2016№140, 2016№139, 2016№138, 2016№137, 2016№136, 2015№135, 2015№134, 2015№133, 2015№132, 2015№131, 2015№130, 2014№129, 2014№128, 2014№127, 2014№126, 2014№125, 2014№124, 2013№123, 2013№122, 2013№121, 2013№120, 2013№119, 2013№118, 2012№117, 2012№116, 2012
Поддержите нас
Журналы клуба