Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Плавучий мост » №4, 2019

Виталий Леоненко
Золотеет на западе
Просмотров: 39

Об авторе: Родился в Сибири в 1963 г. Живёт в Подмосковье, на Оке. Окончил Московский университет (историк). Пишет стихи и прозу, переводит с нескольких языков. Сочинения в разные годы публиковались под псевдонимами в журналах «Звезда», «Знамя», «Русская провинция», «Зинзивер», «Плавучий мост», «Белый ворон» и др., а также отдельными книгами.

Золотое, синее, огненное

Мне-то старость напомнит – а вспомнишь ли ты –
за стеклом развидневшийся будень:
розовело, и страстные пели персты
на златых многогранниках грудей…

– вспомнит старость. А младости – дар островов
в океане небесном, в том злате

на рассветных крылах разгоревшихся снов,
в позлащенных следах в море синих снегов,
в лепетании звезд – тех неведомых слов
в заревом огненосном закате.

Шелест

Шелест снега. Безвидное, сине-свинцовое,
в черных линиях кленов, в их шелестах крыл.
Зарождается древле забытое, новое,
среди неба и света, средь леса и мглы.

И большое, и вместе совсем незаметное:
ни нащупать, ни в форму его не облечь.
Только крыльев кленовых мерцание медное,
поры черной коры… Моя трудная речь

звук ко звуку гвоздит деревянными клиньями,
будто паклю и мох в избяные пазы:
выгибаются очи надбровными крыльями,
и блажит, как дитя, мой комолый язык.

Распускается ночь, самоцветно-крылатая,
и взлетают над холмами облака,
и гремит, обступая древесными латами,
гуща темных солдат древяного полка.

Зимние сны

Снежные вётлы, склонясь над прудом,
гнутся под белой небесною ношей.
Валит на шапку, на плечи. Наш дом,
в веках ветвей, под бровями пороши,

как желтоглазый совенок. А в нем,
под одеяльцами, девочке снится
бархатный слоник, что машет крылом
в солнечном небе, и ветер – теплом
веет на щечки ее и ресницы.

Царь горы

Свист полозьев – ледяные горы.
Снегирями – щеки; пышет кровь!
Пышны, сквозь ветвистые узоры,
световые пятна облаков.

Было славно, больно, неуемно,
улетало кубарем в сугроб.
Плыло небо, пламенно-огромно,
в синий вечер, в тенях синих троп.

Ты смешался с птичьими следами,
с треском веток, ропотом ступней…
Вновь взбегало войско синих дней,
воцаряя детство над холмами;

и взлетало облачное пламя
над Оки оветренными льдами,
и смирялось в сумерках над ней.

Над разливом

Сивые травы, и юной крапивы
зубчики возле тропы;
вдоль водяной набухающей нивы
– острые чаек серпы

машут, и кличут, и ветер гульливый
крылья их прочь отнесет,
и, рокоча, катерок говорливый
дымным мотором пахнет.

Тонут под толщею вод острова;
вербы топорщатся в ряби. (Шустры
шашни полёвок под серой листвою.)

Жив – вот и помнится про живое:
как тополиные почки остры,
как тороплива на вспольях трава…

Живоносный источник. Звон

Над краснотала яркою рябью
ива мохнатые рожки пригнула.
Звуков слетают светлые капли:
лодочкой легкой над водною хлябью –
дрозд
……..над волной колокольного гула.

Качка на синем свищущих точек –
шторм свиристелей над головою!
Радуйся, Живоносный Источник,
в бисере листьев и письменных строчек,
в ризах чеканных медного боя.

Радуйтеся, живоносные токи
в порах земли, в облаках, в междулучьях
солнца снопов!
……..Пойте, тонкие луки
окских ракит! Пой, в разнеженном луге
прелесть земли раскрывая воочью

светло блестящему дню голубому,
ключ,
……..в сердце мира текущий незримо,
все-бытия наполняющий омут! –
в нежность переливающий опыт
лет, исчезающих неисцелимо.

Сон после болезни

…душная чаша, наполненная васильками,
над головой, в полудённом гудящем лугу,
над телом, упавшим, как наотмашь падает знамя
с древка, разрубленного на бегу.

Всей грудью, утробой, губами – ты веришь в прохладу,
ты знаешь, что ныне – время не помнить о зле.
И видишь, как встанешь, как выйдешь к тенистому саду,
себя, как одежду, забыв на колючей земле.

Не помня о зле, ты войдешь
в шелест листьев, – и щебет,
и плески ручья вмиг овладеют тобой…
Вернешься – а в вечереющем небе
лишь сизое облачко
над еле примятой травой.

Ей

Колокол бьет – и спешу к тебе снова:
чувствовать, как бронзовеет песок,
видеть, как в золото света речного
вечер вплавляет блёстки осок,

как рыболовы хрустальные сети
плавно несут по огнистым кругам,
в блеске и сумраке, в тени и свете
требу твоим временам, как богам,

мерно свершая, ритмично, неспешно
бронзою тел, в мускулистых руках
словно курильницы, круглые верши
к небу возносят на головах…

О, уберечь твой поток берегами,
в золоте мошек кружащий очаг,
в песни твоё материнское пламя
переливая в июльских ночах!

* * *
Не идя – то врастая с стеблями, с корнями,
то уставясь глазами в стрекоз узелки,
то ль брела, то ль летала за облаками
над распластанными берегами
Потудани-реки.

Утро холодом дуло, но вдруг по-иному
– в мокрой гальке, в метёлках осок –
стала сладостной боль по простылому дому,
по пустой колыбели. Висок

колотился навязчивой жилкой. Высоко
правил жаворонок, и твердил его звук,
что качается в солнечном плеске осока,
как грозой растревоженный луг.

После ночной грозы

Бег лиловый над синевою.
За громами ушли облака.
Вновь встают одуванчики, воины
вшедшего в рай полка,

колыхаясь, в пушистых нимбах,
под побудкою ветровой
из теснин лугового Лимба,
над взлохмаченною муравой,

как свечами, склоняясь стеблями
к зову ангеловой трубы;
как, смотри, обрастают крылами
эти светлые круглые лбы,

как от боли, от мысли время
запасало в земле тепло, –
лишь подуй – и взмывает семя
и становится на крыло,

да – в луга, в соловьиный ветер,
над лукою ночной Оки! –
на пушистых крылатках – дети:
дети, звездочки, мотыльки.

Август. Расставания

Лето ветшает, и ветхим кажется город,
где тротуары покрыла каштанная ржавь.
За покрасневшей лозой на решетках забора
плещет заката медно-алеющий жар,

как самовар с дореволюционной картины –
дачи уездной в Лету уплывшая тишь…
Чем заприветишь? мичуринской ль черной рябиной,
яблочком ль Спасовым, с темным бочком, угостишь?

или вон той гроздочкой дикого хмеля,
солнцем последним медвенно налитой?
В блюдца реки, в сине-песчаные мели
медленно цедится комариный настой.

Полуукрадкою всплески, впол-слышные звоны,
светлость улыбки в полудвижениях век:
света и теней нижутся разговоры
в глине тропинок, в небе, в камнях, в мураве…

Миг – и зайдет… Вдаль, за косыми лучами,
чайкою глаз – за перекаты и плес
о, улететь, не вверяя ночному молчанью
родник в горле клокочущих слез.

Золотеет на западе

Золотеет на западе. И, как встарь,
той же рощею, тихой тропою…
Тихо светит земля, как софийский алтарь
смальтою золотою.

И видения дальних, умчавшихся лет
вновь с тобой… Но от вспышки багровой
ежевики – твой неощущаемый след
вдруг вскрывается раною новой:

Жар. И радость. И боль.
Так кровавила землю руда
твоих прежних рождений, так билась
в бедра берега бурным напором вода,

так кипела зарею в расселинах льда
весны беспощадная милость.



Другие статьи автора: Леоненко Виталий

Архив журнала
№1, 2020№1, 2014№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№4, 2018№3, 2018№2, 2018
Поддержите нас
Журналы клуба