Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №17, 2008

Драмы
Просмотров: 2190

Драмы. Часть 1. Художник Андрей Гордеев-Генералов

Ингушетия.
В газетных статьях с подробностями убийства владельца сайта «Ингушетия. ру» Магомеда Евлоева меня сильнее всего поразил один, наверное, самый незначительный эпизод — Евлоев, как известно, летел из Москвы в Магас одним самолетом с президентом Ингушетии Муратом Зязиковым и, как рассказал журналистам кто-то из друзей Евлоева, когда самолет приземлился, Евлоев отправил встречающим SMS-сообщение — со мной, мол, в самолете Зязиков.

Вот этот незначительный эпизод меня действительно поразил — он отправил эсэмэску. Обычный, в общем, способ коммуникации между современными людьми выглядит чем-то совершенно фантастическим на фоне всего остального, что происходило в тот день в Ингушетии. Евлоева схватили прямо у трапа, посадили в милицейскую машину и, как выяснилось позже, убили прямо в ней «непроизвольным выстрелом» точно в висок. Встречающие, впрочем, тоже времени даром не теряли — выбили стеклянные двери аэровокзала (жалко, кстати — в Магасе очень уютный и симпатичный новый аэропорт), побежали к милицейскому кортежу, милиция ответила автоматным огнем по ногам, потом погоня, в газетах писали, что друзьям Евлоева удалось, протаранив кортеж, захватить две милицейские машины, избить и обезоружить находившихся в них милиционеров — самого Магомеда Евлоева это, впрочем, не спасло, и на следующий день перед похоронами его тело принесли на митинг, и на митинге было объявлено, что род Евлоевых объявил кровную месть роду главы ингушского МВД Медова и, как сказал в одном из интервью друг покойного ингушский политик Магомед Хазбиев: «Вся семья Медова и лично Медов будут убиты».

В газетах пишут так: «Будут убиты», — отметил господин Хазбиев. Пишут с той же интонацией, с какой сообщают о какой-нибудь политической чепухе или о биржевых котировках. Это как в фильме «Город Зеро», когда Варакин видит в приемной голую секретаршу, зовет директора, тот высовывается из кабинета в приемную, смотрит: ну да, мол, голая, а что такого? Читая новости из Ингушетии, чувствую себя тем Варакиным. В России есть регион, живущий по каким-то чудовищным, нечеловеческим правилам. Регион, люди в котором похожи на нас с вами только тем, что умеют отправлять эсэмэски. Ты немеешь от ужаса, ты потрясен, а потом в приемную высовывается чья-то голова и говорит: «Ну да, а что такого?»

Признание.
Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Скоро в Москве откроются посольства этих уважаемых государств, скоро российские картографические издательства выпустят новые карты, атласы и глобусы, на которых вместо одной Грузии будет уже три разные страны, а встречи лидеров этих стран Эдуарда Кокойты и Сергея Багапша с российским президентом теперь будут называться встречами на высшем уровне.

Остального мира, однако, эти новости никак не коснутся. В книжных лавках Европы так и будут продаваться карты с единой Грузией, президент США не приедет с государственным визитом в Цхинвал, а в Лондоне и даже в Минске не откроются абхазские посольства.

В принципе это даже приятно нам, детям империи, — когда твоя страна может позволить себе вот так вот экспериментировать с реальностью, создавая для себя и только для себя новый мир, который хоть и в деталях, но все же отличается от того мира, в котором живут Европа и Америка. Но тут главное — не увлечься конструированием этих новых реальностей, чтобы однажды не оказалось вдруг, что мы живем уже не в том мире, в котором живет остальная планета.

Главное — не увлечься, а поскольку чувство меры никогда не было нашей определяющей национальной чертой, то даже внешнеполитические успехи (не говоря уже о провалах) России сегодня могут вызывать только тревогу.

Никарагуа.
Кстати, еще о признании Южной Осетии и Абхазии. Может быть, самым интригующим вопросом, связанным с этим признанием, был такой: какая страна первой последует за Россией и согласится с тем, что Цхинвал и Сухум (рубрика «Драмы», в общем, тоже признает независимость этих республик и потому использует осетинское и абхазское соответственно названия их столиц) — столицы независимых государств. Аналитики высказывали версии — Белоруссия, Венесуэла, Куба. Может быть, Казахстан. О Никарагуа не думал никто (впрочем, о Никарагуа вообще никто никогда не думает).

Между тем — удивительно, но именно эта страна, о которой в предперестроечные годы каждый день рассказывали ведущие передачи «Международная панорама», — именно эта страна вопреки всем прогнозам аналитиков первой вслед за Россией признала независимость двух бывших провинций Грузии. Об этом в специальном телеобращении заявил президент Никарагуа Даниэль Ортега Сааведра.

Понятно, что от мнения Никарагуа во всей этой истории зависит, прямо скажем, немногое, и новость о никарагуанском признании должна проходить в сводках событий недели под рубрикой «курьезы» — но все же это не только курьез. Даниэль Ортега, лидер Сандинистского фронта национального освобождения Никарагуа, уже был президентом этой страны в начале восьмидесятых. Это он прилетал в Москву к Брежневу и Горбачеву. Это в его времена советские школьники собирали подарки никарагуанским детям. Это сандинисты — те самые, которых когда-то поддерживал Советский Союз, — воевали в никарагуанских джунглях с проамериканскими контрас, и это об их борьбе Фарид Сейфуль-Мулюков рассказывал в передаче «Международная панорама».

Прошло двадцать лет. Закончилась история Советского Союза, а с ней — и власть сандинистов. Ортега ушел в глухую оппозицию, двадцать лет боролся за власть уже без поддержки извне и в прошлом году неожиданно для всех вернулся к ней. Новость о его возвращении российские СМИ подавали именно как курьез — в самом деле, мы о нем уже забыли давно, а он мало того, что жив, так еще и на выборах победил, с ума сойти.

Мы о нем забыли, а он, оказывается, не забыл. Можно не сомневаться, что этот (совершенно для него не обязательный, между прочим) шаг есть не что иное, как запоздалая благодарность — и за встречи с Брежневым, и за подарки школьников, и за «Калашниковы», которые Советский Союз поставлял сандинистам. И это, по-моему, безумно трогательно.

Хотя, конечно, когда из двух сотен стран мира Россию всерьез поддержала одна, да и та — Никарагуа, — от этого делается как-то не по себе.

Письма.
Два документа, два открытых письма, опубликованных практически одновременно и посвященных одному и тому же — ситуации вокруг Грузии и бывших ее провинций, признанных Россией в качестве независимых государств. Одно письмо — либеральное, вот: «Бомбардировки Грузии и одностороннее признание „независимости“ Абхазии и Южной Осетии показали, чего на деле стоят разглагольствования российского руководства о международном праве»; «российское руководство утратило моральные основания для критики действий других стран, нарушающих международное право»; «неприкрытое желание Москвы откалывать куски территорий соседних государств» и тому подобные вещи — под этим письмом подписались Гарри Каспаров, Юрий Самодуров, Александр Рыклин и еще десяток участников оппозиционных движений.

Второе письмо — патриотическое, вот такое: «Считаем необходимым обратить внимание мировой общественности на то, что региональная война, развязанная марионеточным режимом Михаила Саакашвили против населения Южной Осетии, есть не что иное, как начало необъявленной войны, которую США и их европейские союзники развязали против России руками братского грузинского народа»; «Россия остается самым серьезным препятствием на пути к глобальному мировому господству США и установлению по всему миру нового тоталитарного режима под личиной „демократии“» и даже — «Люди мира! Люди доброй воли! Поднимите свой голос в защиту мира и справедливости на нашей общей земле!» Под этим письмом подписи Валерия Гергиева, Карена Шахназарова, Фазиля Искандера, Андрея Битова и нескольких других культурных и общественных деятелей.

Взять два письма, положить рядом, читать поочередно, сравнивая, какой из двух текстов более тошнотворен, а потом со словами: «Победила дружба» скомкать их, выбросить в мусорное ведро и еще раз убедиться в том, что не зря в любой серьезной организации — от армии до современных корпораций, коллективные письма к рассмотрению не принимаются.

 

Драмы. Часть 2. Художник Андрей Гордеев-Генералов

Навальный.
Есть такой Алексей Навальный — раньше он был аппаратчиком в «Яблоке», потом ушел в какую-то виртуальную националистическую организацию, параллельно с этим вел популярные некоторое время назад политические дебаты в московских клубах — в общем, такой человек, которого года три-четыре назад было бы корректно называть молодым политиком, а сейчас непонятно, как его называть, потому что и политики не осталось, и слово «молодежь» всех справедливо раздражает.

У Навального интересное хобби — несколько месяцев назад он купил несколько акций крупнейших российских нефтяных компаний, и теперь на правах миноритарного акционера скандалит с топ-менеджментом этих компаний по поводу нарушений, которых в их практике, судя по всему, действительно много.

Среди компаний, миноритарием которых является Навальный — «Траснефть». На днях Навальный проиграл «Транснефти» в Московском арбитражном суде — поводом для иска стали 12,4 миллиардов рублей, согласно годовым отчетам, потраченные компанией в 2006-2007 го- дах на благотворительность. Истец требовал от «Транснефти» объяснить, в чем именно заключалась эта благотворительность, представители ответчика заявляли, что компания имеет право не разглашать такую информацию, и суд с ответчиком согласился. Все понимающе улыбаются, и никаких особенных сомнений ни у кого нет, но куда именно делись деньги — так никто и не узнает. В самом деле — коммерческая тайна.

Я не знаю, зачем Навальному эти корпоративные войны. Наверняка есть в них какой-то малоприятный подвох, наверняка Навальным движет не только примитивное правдолюбие. Может быть, даже за ним маячат конкуренты «Транснефти», вашингтонский обком и масоны. Все может быть.

Но когда государственная компания по непонятным причинам тщательно скрывает, что это за благотворительность, на которую она потратила 12 миллиардов, это вызывает серьезные вопросы, и любой подвох не имеет никакого значения. Где деньги-то?

Оттепель.
Две подряд внутримедийные новости, о которых в газетах пишут в рубрике «Политика», а не, допустим, «Телевидение».

Во-первых, в федеральный телеэфир вернулся, может быть, самый знаменитый ведущий новостей из «уникального журналистского коллектива» НТВ времен Владимира Гусинского Михаил Осокин. Теперь он ведет итоговый выпуск новостей на телеканале «Рен-ТВ» — не бог весть какой канал, но, по крайней мере, до сих пор и этого не было. Первый выпуск «осокинских» новостей 1 сентября начался с сюжета о гибели Магомеда Евлоева, сразу после него показали траурные мероприятия в Беслане — а по остальным каналам в тот день новости начинались с сюжетов о школьных линейках с участием первых лиц государства.

Вторая новость — вообще сенсационная. Легендарный Сергей Доренко, живой символ телевидения девяностых, который в последние годы мог общаться с аудиторией только в эфире «Эха Москвы», неожиданно стал главным редактором почти государственной news-talk радиостанции «Русская служба новостей», которая в последние годы, после прихода на станцию в качестве гендиректора члена Общественной палаты Александра Школьника, по унылости и ангажированности легко могла соперничать даже с самой программой «Время». Теперь программы «Время» не будет, будет Доренко.

Оттепель, оттепель! Это было невозможно еще полгода назад, а теперь — пожалуйста, Осокин в телевизоре, Доренко в радиоприемнике. Осталось только вернуть в эфир Евгения Алексеевича Киселева — и все, и тема свободы слова закрыта раз и навсегда, потому что никто уже не станет сомневаться в том, что она есть.

Но это — только на первый взгляд. При более пристальном рассмотрении сенсации сенсациями быть перестают. Осокин? Ну да, лично за Михаила Глебовича стоит порадоваться, но вечерний итоговый выпуск новостей на «Рен-ТВ» и до Осокина отличался свободомыслием, переходящим в либерализм, — рейтинги канала и выпуска новостей настолько невелики, что даже если показывать по «Рен-ТВ» Валерию Новодворскую, никаких устоев это не поколеблет. С Доренко все еще парадоксальнее — начиная с 8 августа он постоянно выступает с такими выспренними патриотическими комментариями по поводу ситуации на Кавказе, что Первый канал вполне мог бы выпустить его вести передачу «Однако» — разницы зритель бы не заметил. Так что вряд ли с Доренко «Русская служба новостей» превратится во второе «Эхо Москвы» — ну разве что рейтинги вырастут, потому что Доренко и в самом деле яркий ведущий. Но это, конечно, не оттепель.

...В 1950 году в авиакатастрофе в Свердловске погибла хоккейная команда советских ВВС. Традиции обсуждать авиакатастрофы в прессе в СССР тогда, как известно, не было, и о трагедии никто не узнал — на следующий день команда вышла на лед, и болельщики даже увидели знакомых игроков — трое хоккеистов, не попавших на погибший борт, были срочно доставлены в Свердловск, а вместо одного из погибших, Юрия Жибуртовича, на лед вышел его брат Павел, и комментатор называл его только по фамилии. Со стороны все выглядело так, что это та самая команда, — но только для тех, кто не разбирался в хоккее.

Не знаю, почему, но этот случай я вспомнил в связи с медиаоттепелью имени Осокина и Доренко.

Резник.
Дзержинский суд Петербурга прекратил уголовное преследование лидера петербургского отделения партии «Яблоко» Максима Резника в связи с примирением сторон и отсутствием у потерпевших претензий к обвиняемому. Так закончилась история, длившаяся ровно полгода, — в начале марта Резника арестовали за то, что он избил двух милиционеров. Как было сказано в постановлении о возбуждении дела, Резник «начал бить одного из сотрудников милиции рукой по лицу, а затем и ногой — по ногам милиционера». Произошло все это у здания партийной штаб-квартиры в ночь на 3 марта, сразу после выборов президента России и накануне марша несогласных, который был назначен как раз на 3 марта.

Теперь милиционеры заявили, что претензий к Резнику у них нет. Поскольку версия об избиении активистом сразу двух сотрудников милиции с самого начала выглядела сомнительной, самое интересное здесь не то, почему потерпевшие вдруг простили обидчика, а то, почему теперь, спустя полгода, власть отказалась от преследования этого человека. И слово «оттепель», которое и так давно уже звучит вполне комично, снова вертится на языке.

Но в сторону шутки об оттепели. Случай с Резником в очередной раз демонстрирует, что практически любые действия государства и его правоохранительных органов логичнее всего воспринимать не с точки зрения «что там на самом деле случилось, и кто в этом виноват», а в совсем другой плоскости — «зачем прессуют этого человека и кто за всем этим стоит». Это относится не только к условно политическим делам вроде «дела Резника», но и к любым другим. И к делам об экономических преступлениях (вот сейчас идут обыски в «Евросети» — всем и так известно, что это очень загадочная компания, но кто всерьез рассматривает версию о том, что обыски начались потому, что прокуратуре вдруг стало известно о каких-то нечестных ее делах?), и даже к бытовым историям (см. сюжет с Антониной Федоровой из Новгорода, которую недавно присяжные признали виновной в попытке убийства собственной дочери). Словосочетание «правовой нигилизм» вошло в моду вполне заслуженно — мы все давно стали правовыми нигилистами, и вряд ли это можно исправить.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба