Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Вестник РОССИЙСКОГО ФИЛОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА » №2, 2012

Кутырёв В.А.
Печальная судьба управления в ХХI веке
Просмотров: 839

«Зачем бить бичом, когда достаточно плетки» – увещевали гуманные римские менеджеры своих более жестокосердных коллег. Бич, плетка, нагайка, наказание голодом – необходимая, нормальная форма управления полностью, жизненно подневольными собственнику людьми. Работниками-рабами. При этом менеджер сам должен обладать немалой силой, являясь как бы двигателем, условием начала и продолжения трудового процесса. Он должен его непрерывно «поджигать». В наше время подобное управление если и встречается, то в чрезвычайных ситуациях, обычно в отношении военнопленных и осужденных. Свободные и хотя бы частично самостоятельные трудящиеся не требуют столь жест/о/кого стимулирования.
В феодальном обществе, когда человек принадлежит собственнику, но лишь как работник, управленец прибегал к силе только в состоянии гнева и раздражения: «удар зубодробительный, удар искросыпительный, удар скуловорот» (Н.А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо»). Но руководить все равно приходилось непосредственно: «рукой водить», показывая что, как и сколько надо делать. В отношении личной жизни работника менеджер брал полную ответственность за его судьбу. Прямая включенность в производственный процесс – характерная черта управления во всех традиционных, доиндустриальных (рабовладельческих и феодальных) обществах. Оно вещественное, телесно-физическое. Аффективное.
В ХХ веке «контактное» управление стало редким и привлекает нездоровое внимание общественности. Приоритет переходит к сфере духа. Подчиненных «вызывают на ковер», им «ставят на вид», «объявляют выговор», что нередко сопровождается бранью, угрозами лишить премии или уволить, сверканием глаз и топанием ногами. Все рядом, чувственно, но на дистанции, «без рук». Отчуждение управленца от управляемых доходит до того, что «выговор», требующий по своему смыслу присутствия виновника, мог даваться вывешиванием бумажки на доске объявлений. Цепочка посредников между высшим руководством и исполнителями становится все длиннее. Однако менеджер должен знать дело, которым управляет, он дает указания, выпускает распоряжения по организации производства, а иногда и сам должен уметь исполнить то, что приказывает. В трудных ситуациях он может это продемонстрировать, показав пример, как надо работать. Для него важен опыт, жизненная мудрость, способность направлять работников к достижению поставленных целей. В отношении личной судьбы трудящегося он поступает патерналистски, нередко как покровитель. Посылая импульсы к деятельности, лишая и награждая, требуя и оценивая результаты, он заряжает подчиненных энергией и желанием работать. Это духовное, харизматическое управление. Волевое.
Сейчас оно уходит в прошлое, прежде всего в странах, вовлеченных в информационную революцию. На первый план выступает по-иск рациональной схемы работы, оптимизация взаимодействия финансовых и материально-энергетических потоков. Трудящихся организует непрерывно движущийся конвейер, в который они включены буквально, «на линии» или опосредовано, как звенья общей технологической цепи. В процессе самой работы их не надо стимулировать ни физически, ни духовно. В случае дисфункционального поведения, их заменяют подобно отбракованным деталям. Это вопросы технические, «для служащих». До частной жизни работника менеджеру нет никакого дела. А топ-менеджер не обязан знать не только занятых в производстве людей, но и само его. Например, он может управлять электрическими сетями страны, зная электричество в объеме школьного учебника и умея, с грехом пополам, вкрутить комнатную лампочку. Имея о производстве приблизительное представление, он «рулит» контурами различных хозяйственных, особенно финансовых связей, стремясь замкнуть их на себя. Для его личности важна способность к расчету, рациональность, как можно более полное владение сведениями о конкурентах, а на высшем уровне не столько распоряжаться, сколько выстраивать отношения, «интриговать» и договариваться. Это управление интеллектуальное.
Выхолащивание из менеджерской практики властного, телесно-духовного компонента актуализирует критику «мифов и легенд» о роли человека в нем, о выдающихся субъектах этой сферы, «гуру», которые силой своего авторитета и влияния на людей добивались впечатляющих результатов. Или требуют «покончить с менеджерским волюнтаризмом», когда руководитель позволяет себе принимать самостоятельные решения. В этом новом подходе к пониманию предназначения менеджера прослеживается заказ объективных обстоятельств на чисто функциональное, «постчеловеческое» управление, которое, в пределе, реализуется в логистической организации хозяйственных связей, постепенно все более расширяющейся, приобретающей глобальные масштабы. Логистика стремится исключить человека как субъекта из управления, минимизировать в нем его присутствие. После жаркого спора сотрудников фирмы на тему, куда лучше вкладывать средства в игре на бирже, начальник говорит: послушаем, что скажет наш компьютер. Туда и вкладывают. Даже в образовании начался процесс вытеснения живого воздействия педагога на учащихся. Заочное («дистанционное») обучение становится нормой, главнее, нежели аудиторное, очное. Логистика – лозунг любого современного производства, написанный огненными буквами. Модель безлюдного автоматизированного завода выходит за пределы места-здания и функционирует как детерриторизованная система. Вплоть до формирования «электронного правительства» в масштабах страны или глобальных транснациональных корпораций. Люди здесь – под-данные. Идеалом управления становится его отсутствие (в человеческом качестве).
Конец управления явственно прослеживается в его теоретической трактовке. «Менеджер – это специалист по управлению, который разрабатывает планы, определяет, что и когда делать, как и кто будет выполнять намеченное, разрабатывает рабочие процедуры (технологии) применительно ко всем стадиям управленческого цикла, осуществляет контроль» [1]. Как видим, в этой трактовке не предполагается ни волевой, ни, тем более, аффективной или какой-либо другой инициирующей труд активности. Не оставлено и зазора для учета личных особенностей исполнителя, не говоря уже о его жизни в обществе. Это скорее круг обязанностей специалиста по составлению инструкций и схем деятельности. Управленческое отношение редуцируется к технологическому, превращаясь, в сущности, в составление алгоритма действий. Сначала «ручное», примитивное, а потом компьютерное, машинное. Возникает «информационный менеджмент», квалифицируемый как «новая эра в управлении». Устанавливается замкнутый кибернетический контур, в котором человек, если присутствует, то в лучшем случае в качестве фактора. В нашем языке слово «субъект» вытесняется понятием «человеческий фактор». Что, конечно, не случайно. Субъект тот, кто принимает решения, фактор – то, чем опосредуется их исполнение. И даже в подобном качестве человек оказывается везде виноватым: не успевает, нервничает, срывается, напивается и задача совершенствования управления видится в его устранении. Или хотя бы поставить «защиту от дурака». Но перед лицом высоких технологий с их скоростями и сложностью, дураками становятся все люди. Они песок, «слабое звено» в слаженном функционировании техносистемы. Основная задача всякого рода новационных изобретений в том, чтобы устранить, исключить из процессов деятельности «человеческий фактор». Оптимисты полагают, что на долю людей останется роль заказчика, постановщика целей для управления. Это, по-видимому, иллюзия. Не управляя средствами, нельзя иметь, тем более реализовывать, своих целей. Целями становятся сами средства. Это безсубъектное технологическое, дигитальное пост/не/управление. Программирование.
Более того, в инновационном обществе все вещи существуют для того, чтобы как можно скорее исчезнуть, замениться другими, более совершенными. Это относится и к организациям. Задачей собственно менеджмента, насколько он еще возможен, является дезорганизация существующего, его непрерывное реформирование. Не случайно в организациях на весьма высоком уровне вводят должности «специалистов по развитию». То есть по уничтожению существующих форм и расчистке места для возникновения новых. Правительственные институты заняты беспрерывной модернизацией. Возникает «хаос по-управленчески», когда управляющая система сложнее, чем та, которой она управляет. Значение опыта работы и понимания вещей, смысла своей деятельности падает, в фаворе молодость и незнание. Главное требование – компетентность, т.е. знание как и куда нажать, чтобы найти информацию в компьютере: «там все есть». В образовании потеряли счет реформам, об их содержании думают в последнюю очередь. Им, как и везде, становится составление инструкций и отчетность.
Турбулентный поток новаций ломает бытие, превращая его в становление. Это принципиальный отказ от парадигмы устойчивого развития, которая предполагает сохранение того, что развивается. Вместо этого ее извращают до своей противоположности, когда каждый район, область, страна объявляют о еще более быстром наращивании чего угодно. Устойчивость, ее экологический смысл (sustainabledevelopment) хоронят, даже не попрощавшись. Господствует проектное сознание и вместо жизни все собираются жить. Многие уже не понимают, что значит управлять, занимаясь людьми, функционально повторяя и улучшая содержание социально-хозяйственных процессов. Управлять, по их представлению, значит «сливать/разливать», «переименовывать/реорганизовывать». Проводить непрерывные бюрократические трансформации. В пределе это абсурдное занятие, результатом которого может стать самоотрицание человечества. Через устранение институтов управления, передаче их функций тотальной саморазвивающейся техносистеме. Техносу. В таких условиях пора ставить вопрос об экологии организаций в инновационном обществе.
Выходом из противоречия между крайностями силового управления, к которому вряд ли кто захочет возвращаться и автоматическим программированием, сопровождаемым непрерывной дезорганизацией всей жизнедеятельности человека, является ориентация на Самоуправление. На его диалогические, партисипативные формы. В нынешней ситуации, когда образуется все более замкнутая на себя, саморазвивающаяся ноотехносфера, это возможно при сознательном ограничении применения программирования, особенно в решении гуманитарных и экзистенциальных проблем. Не все, что технически возможно надо осуществлять, не все, что компьютерно-информационно осуществимо, следует реализовывать. Нужен выбор и цензура, сопротивление без(д)умному инновационизму, стремлению заменить жизнь и культуру социальными технологиями. «Скорость убивает. Не превышайте ее» – пишут на щитах ГИБДД. С этим предостережением должна считаться вся современная цивилизация. Скорость перемен не должна быть выше нашей способности адапти-роваться к ним. Нужно обуздание инновационной истерии, впадения человечества в неоманию и управление так называемыми «высокими», а если их оценивать по отношению к человеку, то постантропологическими технологиями, их самоинициирующейся гонкой. Чтобы быть субъектом, а не объектом прогресса, для сохранения управленческой перспективы повесткой дня на ХХI век должно быть Контролируемое развитие (Controlleddevelopment).
══════
В «конце организаций и управления» проявляется нарастание общей угрозы самоотрицания Человеческого Субъекта на Земле. Она отразилась в идеологии постмодернизма, провозгласившей «смерть человека, субъекта и сознания». Их замену сначала «актором-фактором-мышлением», а потом, уже в компьютерном исполнении «агентом-персонажем-коммуникацией». Их превращение сначала в «мыслящих зомби», а потом в роботов с искусственным интеллек-том. Грядет, довольно быстро реализуется «электронное управление», которое подается как большое благо, к которому надо стремиться. Сначала в виде «электронного правительства» с людьми как его под-данными, потом «электронное общество». Это не значит, что управлять будет электронный премьер-министр или компьютер-президент. Это будет Великий Никто, которому и радуются. Ах, бедные, недалекие…
Если люди хотят оставаться людьми, они должны видеть данную угрозу изживания себя и бороться с ней, надеясь на помощь Главного Менеджера Вселенной. Молиться Ему: может быть он нас оста(но)вит.
Литература
1. Психология управления. СПб., 2012. С. 7.
Архив журнала
№4, 2014№1, 2014№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011
Поддержите нас
Журналы клуба