Исследования агентности звука по отношению к различным политическим реальностям представляют собой огромное поле изучения протестных движений и музыки, а также художественных проектов, раскрывающих масштабные политические темы с помощью звука. Теоретизаций того, что, собственно, представляет собой политическая агентность звука, тем не менее существует не так много. В основном они сосредоточены на агентности акторов, которые действуют через звук или при помощи звука, а не на звуке как таковом. В данной статье я попытаюсь сосредоточиться на эпистемо-онтологическом разборе политической агентности звука

Недавно я прочитала два увлекательных эссе. Первое – «Куча блестящего хлама на свалке искусства: разбитый и апатичный куратор» – написано Линой Джуверович и Ирен Ревелл и посвящено усталому куратору, который работает вопреки своему желанию. Второй текст – «Политика инсталляции» Бориса Гройса – рассматривает нездоровое и страдающее изъянами искусство, которое нуждается в кураторе для восстановления своих сил. 

Исследование ученых из Университета Тель-Авива демонстрирует одну из примечательных особенностей экспериментального подхода, обращенного к области звукового потока.