Библиотека » Портреты » Дмитрий Фесенко

О соотношении архитектурной и градостроительной истории ХХ-XXI вв.
Просмотров: 4339

До последнего времени истории градостроительства и архитектуры являли собой два почти самостоятельных потока, то и дело соприкасающихся и перекрещивающихся, но, тем не менее, никогда не сливающихся в единое русло. В истории архитектуры вплетаются разрозненные градостроительные сюжеты, перерастающие в главы. В историях градостроительства, а лучше сказать – градостроительного искусства фигурируют отдельные шедевры из архитектурной истории, а также присутствуют пассажи относительно стилистических метаморфоз, как правило, запараллеленных с трансформацией присущих той или иной эпохе планировочных и композиционных приемов (1). Ле Корбюзье. "План Вуазен" для Парижа. 1925 г.Ле Корбюзье. "План Вуазен" для Парижа. 1925 г.В той и другой истории имеются «переходные», «межеумочные» явления и персоналии, которые в этих двух случаях оцениваются порой с диаметрально противоположных позиций и – соответственно – с противоположным знаком. Достаточно упомянуть того же Ле Корбюзье с его «городом башен» и «жилой единицей» и уж, конечно, модернизм, в архитектуре (и искусстве в целом) определивший лица необщее выражение века ХХ-го, в градостроительстве же приведший к - не более и не менее – социальной катастрофе. Другой пример – Р.Вентури и Д.Скотт-Браун с их «уроками Лас-Вегаса», которые в истории архитектуры значатся как одни из зачинателей постмодернизма, глазами же историка урбанизма предстают в сомнительном качестве защитников безудержно расползающегося спровла по-американски. Причина такого расхождения кроется, прежде всего, в несовпадении исходных аксиологических оснований: для историков архитектуры, как правило, важнейшим критерием оказывается сугубо формальный, тогда как для историков урбанизма на первые роли выдвигается социальность.

Хотя на Западе принято говорить о двух профессиях – архитектора и планировщика, да и мы, несмотря на недоинституциализированность последней, очевидно, движемся в том же направлении, все же охватывающая обе дисциплины история имеет свои научно-теоретические и методологические предпосылки. Мы исходим из того, что градостроительство и архитектура – это разновидности синтетической деятельности по организации среды человеческого обитания, равно как и результаты этой деятельности. Рассмотрение истории градостроительства и архитектуры во времени культуры, в больших длительностях истории позволяет свести их воедино - они оказываются соседними гранями единого социокультурного целого, описываемого одними и теми же историческими закономерностями.

И. Фомин. Дом "Динамо" в Москве. 1929 г.И. Фомин. Дом "Динамо" в Москве. 1929 г.
А. Шпеер. Фрагмент генплана Берлина. Конец 1930-х гг.А. Шпеер. Фрагмент генплана Берлина. Конец 1930-х гг.
Л. Мис ван дер Роэ. Вилла Тугендхат в Брно. 1928-1930 гг.Л. Мис ван дер Роэ. Вилла Тугендхат в Брно. 1928-1930 гг.
Ч. Мур. Площадь Италии в Новом Орлеане. 1974-1978 гг.Ч. Мур. Площадь Италии в Новом Орлеане. 1974-1978 гг.
З. Хадид. Концепция застройки района One North в Сингапуре. 2001 г.З. Хадид. Концепция застройки района One North в Сингапуре. 2001 г.

В этой перспективе неоклассика и модернизм в их многочисленных на протяжении первых семи-восьми десятилетий ХХ в. изводах, инверсиях и гибридных образованиях предстают в качестве попеременных проекций одной и той же снизошедшей на вселенную картины мира, властно подчинившей себе профессиональное сознание как архитекторов, так и планировщиков, сообщество которых только-только начало формироваться в первые десятилетия ХХ в. Ее характеризует ряд признаков: утопизм, демиургический пафос, присягание объявленному единственно верным образцу, логоцентризм, монологизм, присвоение себе права вещать от имени общества, ригоризм и др. В архитектуре это находит отражение в стремлении к абсолютной алхимической чистоте идеальной архитектурной формы, ее формульности, рецептурности - будь то «пролетарская дорика» И.Фомина или «универсальное пространство» Л.Миса ван дер Роэ (то, что в первом случае делается акцент на внешних признаках формы, а во втором - вроде бы на ее содержимом, пусть никого не обманывает). В градостроительстве же и модернистов, и ретроспективистов довоенных лет в равной мере отличает взгляд с птичьего полета, макетность, игнорирование запросов «человека с улицы» - и «Лучезарный город» Корбюзье, и шпееровский генеральный план Берлина репрезентируют представление о городе как о неком композиционно-формальном целом, не имеющем и не желающем иметь ровным счетом ничего общего с сущностными закономерностями социальной и экономической практики. Концентрация этих урбанистических и архитектурных рефлексов модернистской историко-культурной эпохи приходится на 1930-е гг., второй, уже приглушенный пик - на 1950-е, в российских условиях - на 1960-е гг.

Именно послевоенные десятилетия как в истории градостроительной, так и архитектурной характеризуются еретическим уходом от жесткости - и планировочной, и формальной, подтачиванием кажущихся пока незыблемыми модернистских канонов. В первом случае ряд ревизионистов открывают TeamХ, Вудс и Кандилис, К.Танге и др., во втором - Л.Кан, А.Аалто, Э.Сааринен, П.Рудолф, а прежде всего - сам Корбюзье со своей капеллой Роншан.

Начало выхода из этой «большой волны» датируется на Западе 1950-ми, у нас - второй половиной 1960-х гг. В архитектуре вслед за ревизионистским смягчением ригидности модернистской формы мало-помалу снимаются запреты на орнаментальность и декоративизм, использование форм, взятых из арсенала истории архитектуры, что, в конце концов, уже во второй половине 1970-1980-х гг. (в наших пенатах - в 1980-1990-е гг.), приведет к радикальному эклектизму По-Мо. Среди новых героев - уже упоминавшийся Р.Вентури, а также Ф.Джонсон (в свое время отметившийся и среди протагонистов «интернационального стиля»), Ч.Мур, Х.Холляйн, А.Росси и многие другие. Что касается урбанизма, то на нисходящей волне возникают такие новые исторические феномены, как «мягкая», или альтернативная реконструкция, «коммунальная» архитектура, партисипация, средовой подход и пр. На акул девелоперского бизнеса с их по-модернистски размашистыми сверхпрограммами - будь то протяжка хай-вэев «по живому», через городской центр или снос исторических кварталов под новый жилой кластер либо офисно-деловой комплекс - обрушивается социальная критика, спусковым крючком которой послужила датированная 1962 г. знаменитая книга Дж.Джекобс «Жизнь и смерть американского города». Урбанисты, заявившие о себе в то время - Л. и Р.Крие, Л.Кролл, Р.Хакни и др. - продолжают свою линию по сей день, а возникший в последние десятилетия ХХ в. такой феномен, как новый урбанизм, соединил в себе полноценную урбанистическую идеологию - от совмещения высокой плотности с низкой этажностью до приоритетности фигуры пешехода и публичных пространств в пределах поселения - с художественно-эстетическими пристрастиями, лежащими в постмодернистской плоскости.

Как можно видеть из данного краткого обзора, хронология - урбанистическая и архитектурная - в общем и целом совпадает, что отнюдь не исключает частных отклонений и «флуктуаций». И это несмотря на общепризнанную инерционность урбанизма в сравнении с объемным проектированием. Очевидно, эти положения можно экстраполировать и на следующий историко-культурный цикл, названный нами постмодернистским и охватывающий последние десятилетия ХХ и, вероятно, ХХI вв. Вот только исключительная пестрота и мозаичность сегодняшней картины, с одной стороны, и ее «сверхтекучесть», с другой, размывают контуры и грани хронологических этапов, равно как и сами различия между тем, что, собственно, является архитектурой, а что числить по ведомству урбанизма. Кроме того, наши оптические возможности ограничены отсутствием исторической дистанции, пребыванием в самой гуще исторического процесса. Впрочем, нами предпринята попытка гипотетически обозначить основную хронологическую логику развития постмодернистского цикла (см.: АВ, 2007, №3), однако, вне всякого сомнения, она нуждается в верификации и уточнении, а возможно, и пересмотре - в том числе посредством «суперпозиции», сведения воедино истории урбанистической и архитектурной.

И заключительное соображение - относительно необходимости уделить особое внимание изучению переломных моментов на карте истории, до последнего времени попадавших по преимуществу в аккурат на водораздел между главами: как точек бифуркации, приходящихся на историко-культурные сломы, так и более «мелких» - исторических развилок с возможным подключением методологических средств и инструментария контрфактического, или ретроальтернативистского, исследования истории (урбанистическая и архитектурная истории в этом смысле ничем не отличаются от гражданской). Это поможет ответить на вопрос «как?», а не только на вполне традиционный - «что?», а быть может, в каких-то случаях - и на сакраментальное российское вопрошание «что делать?».


1. Из отечественной литературы - первый ряд образуют многочисленные книги А.Иконникова, А.Рябушина, из переводов - К.Фрэмптона, второй ряд ограничивается, пожалуй, хрестоматийными изданиями А.Бунина-Т.Саваренской. Недавно свет увидела книга В.Глазычева «Урбанистика», которая фактически задает в российском профессиональном пространстве новый образец - именно урбанистический, а не градостроительный.



Другие статьи автора: Фесенко Дмитрий

Публикуется на www.intelros.ru по согласованию с автором
Другие Портреты на сайте ИНТЕЛРОС
Все портреты
Рубен АпресянАлександр БузгалинОлег ГенисаретскийСергей ГригорьянцАбдусалам ГусейновМихаил ДелягинДмитрий ЗамятинИлья КасавинВиктор МалаховВладимир МалявинВадим МежуевАлександр НеклессаЕлена ПетровскаяГригорий ПомеранцБорис РодоманТатьяна СавицкаяВалерий СавчукОльга СедаковаАлександр ТарасовВалентина ФедотоваДмитрий ФесенкоТатьяна ЧерниговскаяШариф ШукуровМихаил Эпштейн
Поддержите нас
Журналы клуба