Библиотека » Портреты » Дмитрий Фесенко

Социальная ответственность архитектора: от истории к повестке дня
Просмотров: 2334

Понятие социальной ответственности профессии в целом и ее представителей, в частности – это продукт развития архитектуры и общества последних двух столетий. До XIX в. профессиональная ответственность архитектора не выходила за рамки его взаимоотношений с персоналией клиента, принадлежавшего исключительно к высшим слоям жестко стратифицированного общества. Это распространяется в том числе и на  градостроительные программы, являвшие собой проекцию воли иерарха и служившие целям возвеличивания его и эпохи его правления. Иначе говоря, социальная ответственность архитектора оказывается следствием, во-первых, процесса демократизации и массовизации общества, активно развивавшегося примерно с конца XVIII в. (в России – с известным запаздыванием), и, во-вторых, рационализации образа профессионального мышления и деятельности.

Ж.-Б.Годен. Фамилистер в г. Гиз, Франция. 1859-1870 гг.Ж.-Б.Годен. Фамилистер в г. Гиз, Франция. 1859-1870 гг.Первыми проявлениями исторических перемен, затронувших профессиональную сферу, можно считать появление фаланстеров, с одной стороны, и промышленных предприятий и казарм для рабочих при них, с другой. В дальнейшем эти две исторические линии, утопическая и реалистическая, развиваются бок о бок – вплоть до нашего времени. Вслед за промышленностью и жильем последовали общественные здания – выставочные павильоны, воксалы, народные дома, театры, музеи, имевшие в качестве социального адреса все более широкие слои населения. Архитектор ответственен теперь уже не только перед отдельным сиятельным заказчиком, как это было ранее – среди пользователей продуктов его труда оказывается городское сообщество в целом, включая низшие страты.

В.Семенов. Генплан поселка Прозоровка под Москвой. 1912 г.В.Семенов. Генплан поселка Прозоровка под Москвой. 1912 г.
А. и Л. Веснины. Проект застройки Кузнецка. "Жилой комбинат". 1929-1930 гг.А. и Л. Веснины. Проект застройки Кузнецка. "Жилой комбинат". 1929-1930 гг.
Й.Утцон. Застройка Кингохузен в Эльсиноре, Дания. 1958-1960 гг.Й.Утцон. Застройка Кингохузен в Эльсиноре, Дания. 1958-1960 гг.

В рамках Современного движения, зародившегося в первые десятилетия ХХ в., социальная ответственность профессии становится прокламируемым приоритетом. И западные функционалисты, и советские конструктивисты рассматривали профессиональную активность как способ социального служения. Программа жизнестроительства предполагала самый широкий социальный адрес. Это было заявлено уже в конце ХIХ в., в концепции города-сада Э.Говарда, найдя последующее воплощение сначала в Англии, затем – в других странах, включая дореволюционную Россию. Советские урбанисты и дезурбанисты спорили о средствах достижения цели, но объединяющей их идеологической платформой являлось скорейшее обеспечение жильем, отвечающим санитарно-гигиеническим нормам и снабженным набором объектов соцкультбыта, бесперебойно прибывающих в город трудовых масс.

Декларируемое целеполагание и реальная жизнь нередко расходятся кардинально. В сталинской архитектуре провозглашавшиеся эгалитарные идеалы и повседневность, в том числе профессиональная, практически не имели между собой точек пересечения. Однако и на Западе зазор между широковещательными модернистскими постулатами и тем, что строилось на самом деле, был достаточно ощутим. Это и вызвало ревизионистские настроения и критику со стороны «Team-Х». Брутализм 1950-х гг. развивается под знаком обращения к этике социальной ответственности профессии. В СССР же волна хрущевской демократизации конца 1950-х - начала 1960-х гг. смела архитектуру, фактически смяв профессию – в угоду поначалу упрощенно, а позднее, в 1970-1980-е гг. – ханжески понимаемой социальной ответственности перед обществом – уже не профессионального цеха, а проектно-строительной отрасли вообще.

Р.Эрскин. Жилой район Байкер Уолл в Ньюкасле. 1976 г.Р.Эрскин. Жилой район Байкер Уолл в Ньюкасле. 1976 г.Постмодернизм, первые ростки которого на Западе обнаружили себя еще в конце 1950-х гг., но расцветший пышным цветом в конце 1970-х – 1980-е гг., в качестве одной из основных инвектив предъявлял модернизму его социальную безответственность и небрежение к нуждам «простого человека». Альтернативой демиургизму модернистов, их взгляду на город и его обитателей с птичьего полета выступали такие демократически ориентированные профессиональные инструменты, как партисипация, advocacy planning и т.п., которые не утратили своей актуальности до сегодняшнего дня. В России эта профессиональная идеология, не слишком-то распространенная и на Западе, практически не оставила следов, несмотря на отчаянную неолиберальную демагогию на политическом уровне в конце 1980-х – 1990-е гг., будучи сведенной к сугубо поверхностному копированию примет и мотивов предшествующих историко-архитектурных эпох.

Начиная с 1990-х гг. архитектура попадает в сферу влияния шоу-бизнеса, усваивая его ужимки и повадки, она прогрессивно гламуризируется. Основным объектом внимания как массовой, так и профессиональной прессы оказываются объекты вау-архитектуры, как правило, имеющие мало общего с категорией социальной ответственности. В социально поляризованной, олигархической России этот тренд очевиден, быть может, более чем где бы то ни было. Отсюда – бездумно-безразборное преклонение и привечание западных звезд.

Впрочем, на Западе продолжают развиваться и тенденции, обнаружившие себя еще в 1980-е гг. и идейно связанные с По-Мо – в частности, новый урбанизм, основополагающим принципом которого оказывается социально ответственное обустройство пригородных поселений с широким социальным адресом, альтернативных всепоглощающему американском спровлу. Что касается России, то здесь лишь в последние годы понятие социальной ответственности утрачивает уничижительно-ернические коннотации – правительством широко заявлен ряд национальных проектов, направленных на балансировку и развитие социальной сферы – среди них «Доступное и комфортное жилье – гражданам России». К сожалению, по мнению многих экспертов, реализационная перспектива последнего проекта представляется наиболее проблематичной из всех, о чем также свидетельствует его очевидное пробуксовывание даже не в пример более «благостные» по сравнению с сегодняшним днем предкризисные годы. Хотя, с другой стороны, возможно, только сейчас, по отрезвлении после очередного нефтедолларового запоя, возникли социокультурные и социально-экономические предпосылки переформатирования жилищной политики в направлении ее гуманизации и демократизации, перевода отрасли на постиндустриальные или хотя бы позднеиндустриальные рельсы.

Предпринятый краткий исторический экскурс позволяет обозначить целый ряд имевших место на протяжении двух минувших столетий внутрипрофессиональных трансформаций, тесно связанных со становлением и эволюцией представлений о социальной ответственности профессии перед обществом. Прежде всего, следует сказать о рождении и институционализации урбанизма как отдельной профессии, относящейся к первым десятилетиям ХХ в. (России это только предстоит пережить). Ландшафтная архитектура – другой отпочковавшийся от «большой» архитектуры профессиональный раздел, связанный с изменением представлений о социальной ответственности. Заметим в скобках, что экологическая, ресурсосберегающая, энергоэффективная архитектура, активно развивающаяся в последние десятилетия, также является детищем социально ответственного крыла профессии.

А.Воронцов и др. Универсальный планировочный модуль. 2008 г.А.Воронцов и др. Универсальный планировочный модуль. 2008 г.Подвижки, оказывающиеся следствием расширения сферы ответственности архитектора, затрагивают и типологию. Речь идет о массовом жилищном строительстве, постоянно расширяющихся и видоизменяющихся «местах занятости» - от промышленных предприятий до бизнес-центров и офисных комплексов, и объектах социальной инфраструктуры, включая культуру, образование, отдых, здравоохранение, спорт и пр.

Вышеупомянутые методы и инструменты проектирования – соучастие, advocacy-planning, новый урбанизм и пр. – суть результаты расширения образа социальной ответственности профессии перед социумом. Оставшийся за пределами нашего обзора институт нормирования как средство обеспечения гарантированного минимума благ для всех (в пределе) – также можно считать одним из феноменов, сопутствующих становлению внутрипрофессионального этоса социальной ответственности. В последние десятилетия одним из обязательных разделов любого урбанистического, архитектурного или ландшафтного проекта на Западе является формирование среды для людей с ограниченными возможностями (мы пока что пребываем в стадии освоения) – и это тоже является следствием проникновения представлений о социальной ответственности в кодекс профессионального поведения.

Данный перечень проекций понятия социальной ответственности профессии перед обществом далеко не полон, нуждаясь в расширении и уточнении.



Другие статьи автора: Фесенко Дмитрий

Публикуется на www.intelros.ru по согласованию с автором
Другие Портреты на сайте ИНТЕЛРОС
Все портреты
Рубен АпресянАлександр БузгалинОлег ГенисаретскийСергей ГригорьянцАбдусалам ГусейновМихаил ДелягинДмитрий ЗамятинИлья КасавинВиктор МалаховВладимир МалявинВадим МежуевАлександр НеклессаЕлена ПетровскаяГригорий ПомеранцБорис РодоманТатьяна СавицкаяВалерий СавчукОльга СедаковаАлександр ТарасовВалентина ФедотоваДмитрий ФесенкоТатьяна ЧерниговскаяШариф ШукуровМихаил Эпштейн
Поддержите нас
Журналы клуба