Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Альтернативы » №1, 2012

Дэвид М. Котц
УРОКИ ДЛЯ БУДУЩЕГО СОЦИАЛИЗМА
Просмотров: 2608

 

<!--[if gte mso 9]> 800x600 <!--[if gte mso 9]> Normal 0 false false false RU X-NONE X-NONE MicrosoftInternetExplorer4 <!--[if gte mso 9]> <!--[if !mso]> st1\:*{behavior:url(#ieooui) } <!--[if gte mso 10]> /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-priority:99; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin:0cm; mso-para-margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman","serif";} Оригинал – глава из книги: David M. Kotz, FredWeir. Russia’s path from Gorbachev to Putin: The demise of the Soviet system and the new Russia. L. – N.Y.: Routledge, 2007. Chapter 15 (pp. 289–299).

С тех пор, как несколько столетий назад появился капитализм, ставший доминирующей социально-экономической системой в мире, ему был брошен только один полномасштабный вызов – со стороны социализма. Капитализм критиковали либеральные христианские философы и фундаменталистские исламские мыслители, анархисты и противники современных технологий. Но только критики-социалисты предложили четко определенную и всеобъемлющую альтернативную социально-экономическую систему для современной эпохи.

 

Со времени своего зарождения среди европейских интеллектуалов и активистов рабочего классав начале XIX века социализм вырос во всемирное движение. Источником его привлекательности было видение системы, которая превзойдет капитализм там, где он был наиболее успешен, – в быстром развитиичеловеческих производительных сил, – одновременно обещая покончить с неравенством, незащищенностью и эксплуатацией, которые капитализм, на взгляд его критиков, никогда не сможет преодолеть. Идея экономически эффективной социальной системы, основанной на принципах сотрудничества, социальной справедливости и демократии, мотивировала миллионы людей всех народов и рас поддерживать социализм и работать ради него. Предполагалось, что социализм не просто приведет к некоторым улучшениям, но ознаменует новую стадию человеческого развития. Он обещал не только материальное благополучие для всех, но и то, что простые люди станут хозяевами общества.

 

Революция в России и советская система, которую она породила, положили начало первой широкомасштабной попытке построить это новое общество. Советская система базировалась на некоторых из ключевых институтов, давно связывавшихся с идеей социализма, включая государственное владение предприятиями, экономическое планирование и производство ради непосредственного использования продукции (не ради прибыли). Но, как мы видели, возникшая в результате этого социальная система имела лишь отдаленное сходство с той картиной, которую ранее рисовали социалисты. Некоторые ее черты были прямо противоположныпервоначальному видению социализма: в частности, репрессивное государство, которым правила небольшая привилегированная элита; сильно централизованная политическая и экономическая система; ежедневный строгий контроль над жизнью людей; авторитарные отношения на производстве, мало отличавшиеся от тех, которые имели место на капиталистических предприятиях. Когда реформаторы в Коммунистической партии во главе с Михаилом Горбачевым попытались реформировать систему путем устранения еерепрессивных и несоциалистических черт, система не превратилась в обещанный демократический социализм. Вместо этого она быстро прекратила свое существование и была реинтегрирована в мировую капиталистическую систему.

 

Несмотря на то, что советская система заметно отошла от первоначальной концепции социалистического общества, в ее 75-летнем опыте содержатся важные уроки для будущего социализма в мире. Но какие именно уроки извлекаются – зависит от того, как интерпретируется советский опыт. Особое значение имеет интерпретация процесса, приведшего к тому, что система прекратила существовать. Основной тезис этой книги состоит в том, чтотрактовки гибели Советского Союза, получившие преобладание на Западе (как в научной литературе, так и в средствах массовой информации), неубедительны. Мы предложили альтернативное толкование, которое, на наш взгляд, основательно поддерживается историческими источниками и, кроме того, хорошо тем, что объясняет, почему кончина СССР произошла так внезапно и относительно мирно. Этот спор касается не только прошлого. Доминирующие трактовки гибели Советского Союза содержат указание на определенный набор уроков для будущего социализма.Наша интерпретация позволяет предположить совершенно другие уроки.

 

Далее мы рассмотрим, во-первых, популярное мнение, согласно которому гибель СССР окончательно похоронила социализм. Этот вывод основывается на интерпретации гибели Советского Союза, которую мы считаем ошибочной. Затем мы обсудим, каковы, на наш взгляд, основные уроки для будущего социализма, которые должны быть извлечены из советского опыта, в том числе из того, каким образом система встретила свой конец.

 

Социализм похоронен?

 

Многие аналитики пришли к выводу о том, что внезапная кончина советской системы окончательно доказала: социализм – система экономически нежизнеспособная. Этот вывод естественно вытекает из той влиятельной интерпретации гибели СССР, которая указывает в качестве ее основной причины внутренние противоречиясоциалистической экономики. Согласно этой точке зрения, показатели функционирования советской экономики постоянно ухудшались, пока она не «рухнула» или «распалась» в конце 1980-х годов. Это не оставило жителям бывшего СССР иной альтернативы, кроме как попытаться заменить ее единственной, как показала история, эффективной экономической системой – капитализмом. Таким образом, мир должен забыть о неосуществимых утопиях, основанных на равенстве и сотрудничестве. В соответствии с этим взглядом, гибель Советского Союза доказала практическую неосуществимость эгалитарной альтернативы капитализму в современном мире.

 

На Западе сторонники экономики неограниченного свободного рынка ухватились за крах Советского Союза как за доказательство того, что не только советский социализм не является жизнеспособной альтернативой капитализму, но и любая форма государственного вмешательства в экономику ведет, «как сейчас уже видно», к экономическому развалу. Они судвоенной энергией атаковали государственное регулирование рыночной активности, предоставление общественных услуг государством и программы социального обеспечения: все это расценивается как «социалистические» угрозы динамичному функционированию капитализма с неограниченнымсвободным рынком.

 

Традиционные сторонники активного вмешательства государства в капиталистическую экономику – профсоюзы, центристские и социал-демократические политические партии, организации бедных слоев населения, экологические движения и т. д. – продолжали бороться с защитниками свободного рынка. Но гибель СССР усилила позиции сторонников нерегулируемого рынка в этой борьбе. Широкое распространение мнения, согласно которому развал советской системы продемонстрировал опасность государственного вмешательства в экономику, поставило тех, кто защищал такое вмешательство, в оборонительную позицию. Также, по-видимому, после того, как гибель этой системы устранила опасения, связанные с тем, что «коммунизм» может стать привлекательным для социальных низов, имущие классы на Западе стали менее склонны терпеть программы «государства всеобщего благосостояния».

 

Однако вывод о том, что развал Советского Союза показал экономическуюнежизнеспособность социализма, опирается на неубедительную точку зрения, согласно которой советская экономика рухнула из-за собственных внутренних противоречий. Факты (как показано выше в главе 5) свидетельствуют, что советская экономика начала сокращаться только в 1990–91 гг., после того, как процесс распада основных институтов советского социализма зашел уже далеко. Несмотря на плохие показатели советской экономики в 1975–89 гг., выпуск продукции в течение этихлет не снижался и даже продолжал медленно расти до самого конца указанного периода. Именно отмена централизованного планирования в 1990–91 гг., в сочетании с объявлением о грядущей приватизации государственных активов и другими факторами, обсуждавшимися в главе 5, первоначально инициировала спад экономики. Советская плановая экономика не «рухнула», а быладемонтирована политическими решениями.

 

Альтернативная версия той точки зрения, согласно которой «социализм похоронен», утверждает, что развал Советского Союза показал, что социализм не то чтобы полностью неработоспособен, но уступает капитализму по экономическим показателям, а следовательно – не является жизнеспособной альтернативой. Но этот вывод опирается на выборочную интерпретацию соответствующих исторических фактов. Самые надежные имеющиеся данные показывают, что советский «государственный социализм», несмотря на свои многочисленные недостатки, принес быстрый экономический прогресс за период начиная с 1928 г. вплоть до середины 1970-х, то есть на протяжении почти 50 лет. Как мы видели, советская система осуществила процесс индустриализации темпами, относящимися к числу самых высоких в мире, и в течение нескольких десятилетий после того, как индустриализация была завершена, она продолжала обеспечивать очень быстрый экономический рост – более быстрый, чем у Соединенных Штатов Америки. Да, после 1975 года советские экономические показатели были действительно хуже в наиболее важных аспектах, чем у ведущих капиталистических стран. Но это доказывает преимущество капитализма над социализмом «в целом» не в большей степени, чем опережающие показатели роста Советского Союзав 1928–75 гг. доказывали экономическое превосходство социализма.

 

Возможно, именно то, что исторические свидетельства не дают убедительного подтверждения выводу о том, что «социализм похоронен», стало побудительным мотивом для попыток переписать историю советского роста, обсуждавшихся в главе 3. Чтобы сделать доводы в пользу этого вывода действительно убедительными, оказалось недостаточно того факта, что советская система перестала существовать. Потребовалось также «отменить» десятилетия быстрого роста СССР.

 

Еще одна версия позиции «социализм похоронен» основывается на утверждении, что советская экономика погрузилась в застой, выйти из которого так и не смогла, поскольку была нереформируема. Ясно, что для возобновления динамичного экономического прогресса в Советском Союзе требовалось коренное обновление советского государственного социализма. Фактически же на протяжении первых трех лет перестройки (1985–87) никаких серьезных изменений в советской экономике не проводилось. Закон «О государственном предприятии» – первая реальная попытка экономического реструктурирования – вступил в силу 1 января 1988 года.

 

Как было показано в главе 5, два года, прошедшие после введения закона «О государственном предприятии», были отмечены серьезными экономическими проблемами. Следствием освобождения государственных предприятий от десятилетий детального контроля со стороны центра стал быстрый рост денежных доходов населения, который, в свою очередь, привел к острой нехватке товаров, поскольку потребительский спрос намного превышал производство. Экономические перемены сильно подорвали способностьгосударства обеспечить получение своих доходов, и возник все увеличивающийся дефицит бюджета. Инфляционное давление, пусть сдерживаемое, росло. Несмотря на эти серьезные проблемы, рост общего объема производства и даже общего объема потребления продолжался, хотя и медленно.

 

Экономические проблемы, проявившиеся в результате предпринятой в 1988 году горбачевской попытки перестройки, показывают, что эта политика страдала серьезными слабостями. Следовало ожидать, что попытка радикально изменить 60-летнюю экономическую систему не будет проходить гладко. Но мы не можем определить на основании исторических данных, можно ли было бы скорректировать проводившуюся политику таким образом, чтобы добиться желаемой руководством цели – демократического социализма.

 

Вскоре вмешались другие события.К июню 1990 года РСФСР, под руководством Ельцина, заявила о своем суверенитете, после чего в сентябре была представлена программа «500 дней». Разрушение системы централизованного планирования советской экономики шло полным ходом, а впереди маячилаперспектива приватизации государственных предприятий. Политическая линия про-капиталистической коалиции брала верх над линией социалистических реформаторов.Попытка радикально перестроить советский государственный социализм вдемократический социализм длилась в действительности всего лишь около двух с половиной лет. Это было слишком малое время для того, чтобы определить, могло ли оказаться успешным реструктурирование экономики, если бы политические условия позволили его продолжить.

 

Для сравнения рассмотрим опыт попытки, предпринятой после 1991 года: преобразовать экономику России в развитую и технологически передовую капиталистическую систему.Мы видели в частях IIIи IV, что эта попытка привела к восьмилетней экономической депрессии, обнищанию значительной части населения, безудержному росту преступности и коррупции и превращению российской экономики из многоотраслевой индустриальной в сырьеэкспортирующую, служащую придатком мирового капиталистического рынка. За четырнадцать лет эта попытка так и не привела к планируемому результату.

 

Но это – не показатель того, что постсоветская социально-экономическаясистема «нереформируема» и к преобразованию в развитую и технологически передовую капиталистическую систему неспособна. Это скорее говорит о том, что неолиберальная стратегия перехода не смогла добиться данной цели и не может служить основой для ее достижения. Изменение в стратегии перехода теоретически могло бы повести Россию к иной форме капитализма или даже повернуть ее в другом направлении, например, по пути возврата к попыткепостроения демократического социализма.Аналогично тому, как обстояло дело с предпринятым Горбачевым неудавшимся переходом к демократическому социализму, политическими решениями будетопределяться – станет ли успешной попытка создания в России передовой формы капитализма или же вместо нее придут перемены в каком-то новом направлении.

 

Наконец, некоторые считают, что советская попытка построить демократический социализмбыла обречена на провал, поскольку нежизнеспособной системой является демократический социализм. Трудно, однако, представить, как такое утверждение может опираться на какой бы то ни было урок, преподанный гибелью СССР, – ибо попытка построения такой системы в СоветскомСоюзе была прекращена сразу же после того, как началась. Потенциальная жизнеспособностьдемократического социализма не может быть окончательно определена на основании событий недавней истории.Тем не менее, развал Советского Союза, пусть и не давая ответа на вопрос о жизнеспособности системы демократического социализма, возможно, позволяет извлечь некоторые уроки, касающиеся того, как могла бы выглядеть такая система.

 

Уроки советского опыта

 

У советской системы было три основных взаимосвязанных изъяна.Во-первых, в противоположность ее притязаниям на то, чтобы быть государством рабочих, она управлялась привилегированной элитой.Во-вторых, государство, посредством которого эта элита правила, было авторитарным, оно отказывало населению в гражданских правах и свободах.В-третьих, как политические, таки экономические институты были крайне централизованными и иерархическими, всеважные решения в них принимались в центре небольшой группой высших должностных лиц,в то время как остальное население, как предполагалось, должно было просто выполнять их указания.

 

Многие давние проблемы советской экономики были в значительной мере обусловлены этими чертами советской системы. Сосредоточение принятия экономических решений в стране с населением более 200 миллионов человек в самом центре системы делало ее весьма негибкой и неэффективной, что привело к расточительному использованию ресурсов.Предприятия были склонны игнорировать потребности и пожелания своих заказчиков, поскольку у последних не было власти вэтой системе – директорам предприятий приходилось беспокоиться в основном о том, чтобы угодить вышестоящим начальникам в этой иерархии. В условиях, когда работники не боялись безработицы и в то же время не ощущали себя кровно заинтересованными участниками в этой иерархически выстроенной системе производства, эффективность стимулов к труду была невелика.Несмотря на то, что высшее руководство требовало ускорения технологических инноваций, порожденные этой иерархической системой осторожность и консерватизм создали неблагоприятный для инноваций климат. Ужасающие факты деградации окружающей среды – еще одно следствиебесправия населения, не имевшего возможностей добиться того, чтобы экологические последствия принимались в расчет.В целом в советской системе отсутствовали институты, через которые люди, – в роли потребителей, производителей, членов сообществ, – могли бы участвовать в принятии решений, касающихся производства и распределения. В ней было экономическое планирование по форме – но не было этой важнейшей сути планирования.

 

Несмотря на эти недостатки, как мы видели, советской экономике удалось добиться очень быстрого роста на протяжении нескольких десятилетий. Но, хотя некоторый экономический рост продолжался до самого конца, в последниепятнадцать лет своего существования система испытала серьезное ухудшение экономических показателей. Выше, в главе 3, мы приводили доводы в пользу того, что основной причиной этого ухудшения было снижение со временем эффективности сильно централизованной формы планирования и иерархической формы организации производства, характерных для этой системы.

 

Советская система прекратила существовать не потому, что перестала работать экономика, а потому, что возникла и пришла к власти политическая коалиция, целенаправленно стремившаяся заменить ее капитализмом.Те же самые три вышеупомянутых особенности советской системы – правление привилегированной элиты, авторитарное государство, централизация и иерархический характер системы, – в конечном счете, объясняют возвышение и успех этой прокапиталистической коалиции. Партийно-государственная элита, решив, что капитализм принесет им бóльшие и более надежно гарантированные личные привилегии, приступила к демонтажу системы.Репрессивный характер системы восстановил против нее многих граждан, особенно интеллигенцию, чей «цех» больше всего пострадал от репрессий государственного социализма. Интеллигенциястала неоценимым союзником партийно-государственной элиты в проекте построения капитализма в Советском Союзе.Централизованный, иерархический характерсоветской системы деполитизировал и сделал пассивными обычных граждан, которые в другой ситуации могли бы откликнуться на призыв к демократизации социализма; в результатепрокапиталистическая коалиция так и не встретила действенной оппозиции.

 

Эта интерпретация советского опыта не предполагает, что социализмнеработоспособен или уступает капитализму.Реальные уроки советскогоопыта относятся к тому, какую форму должен принять социализм в будущем, чтобыпреодолеть проблемы его советского варианта. Для этогомы можем извлечь уроки из долговременных экономических дефектов советской системы, из тяжелой полосы застоя, постигшей ее после 1975 года, и из того, каким образом она встретила свой конец.

 

Из трех отмеченных выше недостатков советской системы вытекают три основных урока.Во-первых, составной частью жизнеспособной социалистической системы должно бытьдемократическое государство, и должны соблюдаться личные гражданские свободы.Во-вторых, на место централизации и иерархии должны прийти альтернативные институты. В-третьих, социализм должен включать институты, предотвращающие формирование привилегированной и доминирующей элиты.

 

Уже более не вызывает споров положение о том, что социализмдолжен быть демократической системой. Люди не могут быть полновластными хозяевами в экономике, как того требует социализм, если они не являются полновластными хозяевами в государстве.Это – единственная из перечисленных выше трех целей, в продвижении к которой Горбачев добился значительного прогресса в период перестройки. В конечном счете, Горбачев хотел создать и закрепить демократическое государство при помощи системы свободных выборов с конкурирующими партиями и кандидатами и обеспечить индивидуальные права, гарантировав их в законодательстве и добиваясь их соблюдениячерез независимую судебную власть.Эти новые советские политические институтынапоминали имеющиеся в демократиях капиталистических стран. Но в разных капиталистических демократиях политические институты сильно различаются. Невозможно точно знать заранее, какого типа демократические институты окажутся наиболее подходящими для демократическойсоциалистической системы. Но исторические факты показывают, что правление одной партии, утверждающей, что она представляет все население, не может служить инструментом демократии. Как бы ни была эффективна дисциплинированная партия, основанная на принципе демократического централизма, при захвате власти в автократическом государстве, история доказала, что устанавливающееся в итоге однопартийное правление не ведет к построению такой формы социализма, которая была бы жизнеспособна на протяжении длительного времени.

 

Как лучше всего выстроить децентрализованную и неиерархическую социалистическую экономику – спорный вопрос. По этому поводу среди западных социалистов существуют две основные школы.Одна из них считает, что лучший способ включить децентрализованные, неиерархические институты в социалистическую модель состоит в том, чтобы предоставить ведущую роль силам рыночной конкуренции.Ее представители отрицают тезис о том, что конкурентная рыночная система может функционировать лишь в рамках капитализма. Они утверждают, что социалистическая критика капитализма относится в действительности к ценностям, а не к конкретным экономическим институтам, таким, как рыночные отношения или централизованное планирование, и реально важно то, чтобы основные социалистические ценности – экономическая справедливость, солидарность и демократия – были встроены в новую систему. Эти ценности не могут быть реализованы в капиталистическойсистеме из-за свойственных ей больших различий в доходах и богатстве, индивидуалистическойэтики и той угрозы для подлинной демократии, которую представляет политическая силабогатых.Однако, по их мнению, эти ценности достижимы посредством рыночного социализма.

 

Идея рыночного социализма восходит, по крайней мере, к 1930-м годам, и гибель советской системы привела к возобновлению интереса к этому подходу. Нынешнее поколение рыночных социалистов предлагает систему, в которой предприятия, ориентированные на получение прибыли, конкурировали бы друг с другом на рынках, но собственность на предприятия отличалась бы от традиционнойкапиталистической формы. Право собственности на предприятие может быть дано государственной организации, работникам предприятия или распределено в обществе таким образом, чтобы обеспечить относительно равномерное распределение акций среди населения. Предполагается, что в каждом из этих вариантов предприятие, как правило, не будет иметь доступа к государственным субсидиям, но должно будет добиться успеха в конкуренции за благосклонность потребителей, чтобы выжить.

 

Рыночные социалисты доказывают, что такая система сможет стать столь же эффективнойи технологически прогрессивной, что и капиталистическая, но без проблем последней.В результате устранения капиталистического типа частной собственности на предприятияэксплуатация работников также будет ликвидирована, и вместе с ней – один из основных источников тех больших различий в богатстве и доходах, которыми характеризуется капитализм. Но рыночные социалисты – не сторонники нерегулируемой рыночной системы, они видят необходимость значительного вмешательства государства врынок.Они отвергают утверждение теоретиков свободного рынка, согласно которому распределение ресурсов исключительно через рынки, не подвергающиеся регулированию, приведет к максимальномублагосостоянию общества. При рыночном социализме государство будет перераспределятьдоходы для сокращения неравенства, порождаемого рынком, и обеспечивать социальную защиту тем, кто не может получить достаточный доход в результате рыночной деятельности. Государство, как предполагается, будет регулировать рыночную активность, чтобы предотвратить монополизацию, ущерб для окружающей среды, не допустить работ или продуктов, опасных для жизни и здоровья.Оно будет использовать налоговую иденежно-кредитную политику, чтобы избежать высокой безработицы или инфляции.Согласно некоторым версиям,государство также будет играть определенную роль, направляя инвестиции и формируя долгосрочную модель экономического развития. Утверждается, что при отсутствии класса богатых капиталистов, который бы выступал против государственного вмешательства в рынок, такоевмешательство было бы и более успешным, и более надежным.

 

Рыночный социализм можно рассматривать как одно из возможных решений тех проблем, которые были созданы чрезмерной централизацией и иерархическими отношениями, присущими советской модели. При нем централизация была бы заменена децентрализацией, когда экономическиерешения принимались бы руководителями множества конкурирующих предприятий,а не представителями центрального планирующего органа.В своей наиболее распространенной версии рыночный социализмтакже заменил бы рабочим контролем иерархические отношения на производстве внутри предприятия,характерные как для государственного социализма, так и для капитализма.

 

Вторая школа выступает за альтернативный подход, известный какдемократическое, или партисипативное, планирование. При этом подходе предполагается, что вместо централизованной,иерархической формы планирования, свойственной советской модели, будет действовать децентрализованная, партисипативная форма планирования. Все экономические решения будут приниматься на уровне настолько децентрализованном, насколько это совместимо со сферой действия данного решения.Местные и региональные плановые органы будут играть важную роль вэкономическом планировании, оставляя в ведении центрального органа планирования только те аспектыэкономической деятельности, которые безусловно требуют координации в центре. Все планирующие органы будут построены на демократической основе, с включением представителей, избранных от всех соответствующих групп, затрагиваемыхпринимаемыми решениями.

 

В отличие от иерархической формы планирования, характерной для советскойсистемы, демократическое планирование будет основываться на переговорах и компромиссах в разработке и реализации экономических планов и в разрешении конфликтов интересов, возникающих в процессе экономической деятельности.Внутри плановых органов этот процесс переговоров и достижения компромисса будет применяться при взаимодействии представителей различных групп. На основе переговоров и компромиссов также будут строиться отношения между плановыми органами на центральном, региональноми местном уровнях.Предприятия также будут структурированы таким образом, чтобы при принятии решений предприятия право голоса было обеспечено для всех групп, затрагиваемых его деятельностью. Основные полномочия в принятии решений внутри предприятия будут у работников, но в совете предприятия будут также представители потребителей и местного (территориального) сообщества, наряду с представителями работников.

 

Сторонники демократического планирования доказывают, что этот подход поможет избежать таких проблем, порождаемых конкурентными рынками, как бизнес-циклы, безработица, неравенство и тенденция к разрушению окружающей природной среды.Они также подчеркивают, что активное участие населенияв такой системе планирования расширило бы возможности простых людей, и утверждают,что это было бы лучшим воплощением социалистической концепции контроля экономического и социального развития со стороны народа.

 

Как мы видели, план Горбачева по преобразованию советской экономикисодержал элементы обоих этих подходов.Действительно, трудно себе представить, как крупномасштабная экономическая система с взаимными зависимостями могла бы вполне удовлетворительно функционировать без некоторых элементов как государственного регулирования, так и рынка.Будущий демократический социализм должен включать институты и того, и другого типа. Сложные проблемы связаны с тем, как сочетать эти два различных институциональных инструмента, чтобы прийти к децентрализованной, неиерархической форме социализма.

 

Третье требование к социалистической системе состоит в том, что в ней не должно быть тенденции к порождению привилегированной и доминирующей элиты. Демократическое государство и отсутствие централизованного иерархического планирования не позволят существовать той разновидности олигархической политической элиты, которая правила в советской системе.Но наличие демократического государства само по себе не гарантирует того, что не возникнет и не станет господствовать в системе привилегированная элита другого типа.

 

При капитализме класс, владеющий средствами производства, имеет огромную власть в экономике.Его экономическая власть переводится во власть политическую, что делает капитализм системой, где господствует экономическая элита. То, что при демократическом социализме концентрированная частная собственность на средства производства не допускается, исключило бы этот источник господства элиты. Если собственностью на капитал обладают лишь, в определенной комбинации, государственные структуры и работники предприятий, невозможно существование отдельного класса собственников.Те рыночно-социалистические схемы, в которых предполагается допустимым косвенное владениекапиталом гражданами, как правило, включают условия, которые бы предотвратилинакопление такой собственности в руках меньшинства частных владельцев.

 

В состоянии ли социалистическая система с демократическим государством и некоторым сочетаниемдемократического планирования и сил рынка избежать господства какой-то элиты – невозможно предсказать с полной определенностью. Один из главных уроков советского опыта – в том, что правящая элита может возникнуть из группы, которой институты социалистической системы позволяют со временем накапливать привилегии и власть. Небольшая группа революционеров-идеалистов породилапривилегированную правящую элиту в Советском Союзе.

 

Существуют два возможных источника возможного возникновения новой правящей элиты при демократическом социализме. Силы рынка неизбежно порождают значительное неравенство в доходах и богатстве, и будет действовать тенденция, способствующая занятию теми, чьи конкретные таланты и наклонности в наибольшей степени «вознаграждаются» при рыночной системе, высокого положения в экономике.Они могут оформиться в виде экономической элиты, обладающей соответствующим самосознанием, и в конце концов – стать господствующей силой в системе. В какой-то момент они даже могли бы попытаться устранить ограничения на накопление производственных активов физическими лицами.

 

Второй потенциальный источник формирования обладающей привилегиями и властью элиты в условиях демократическогосоциализма скрыт в механизме демократического планирования.Не все в равной степени имеют те специфические навыки и мотивацию, которые ведут к успешной деятельности в органах партисипативного планирования и управления. У некоторых это получается очень хорошо и доставляет удовольствие, в то время как у других меньше навыков и слабее мотивация для такого рода деятельности. Может сформироваться класс менеджеров и специалистов по планированию, которые начнут доминировать в управленческих и плановых органах системы.Если они найдут способ гарантировать свое институциональное положение и используют это положение для накопленияпривилегий и власти, они, возможно, будут постепенно превращаться в политическую элиту, в чем-то схожую с элитой при государственном социализме.

 

Никакие институты не могут дать абсолютную гарантию против появления привилегированной правящей элиты в большом, взаимозависимом обществе.В демократической социалистической системе основными механизмами, предохраняющими от такого исхода, по-видимому, были бы: широкое рассредоточение собственности и доходов плюс готовность широких масс населения принимать участие впроцессах управления и планирования.В конечном счете, только прочные и развитые ценности равенства (эгалитаризма) и участия в принятии решений у населения смогут предотвратить появление новой элиты, которая со временем установила бы новую форму господства элиты над большинством. Но в этом отношении демократический социализм имел бы значительное преимущество как перед капитализмом, так и перед государственным социализмом, основные институты которых господство привилегированной элиты гарантируют.

 

Сказанное оставляет без ответа многие вопросы.Будет ли демократическая социалистическая система экономически работоспособной?Как она будет работать в тех областях, где, как выяснилось, советский государственный социализм оставлял желать лучшего?Будет ли она эффективно использоватьресурсы?Будет ли она эффективно удовлетворять желания и нужды потребителей?Будет ли обеспечивать действенные стимулы к работе?Будет ли способствовать быстрой разработке новых продуктов и процессов?Будет ли принимать меры против разрушения природной среды?Будут ли процессы коллективного принятия решений в ней совместимы с индивидуальной свободой? Сможет ли она сравняться с конкурирующей системой – капитализмом – и превзойти ее по этим и другим критериям?

 

Такие вопросы очень важны для будущего социализма.Мысчитаем, что у демократического социализма есть потенциал для того, чтобы преодолеть проблемы несовершенной и ныне не существующей советской версии, и что напоставленные выше вопросы, касающиеся его потенциала, можно дать утвердительный ответ. Но для того, чтобы дать обоснование данной позиции, нам потребовалось бы выйти за рамки уроков, извлекаемых из советского опыта, на котором сосредоточено внимание в этой книге.

 

Советский опыт показал, что система, основанная на государственной собственности и экономическом планировании, может работать и в течение определенного периода вести к неравномерному экономическому прогрессу.Но основные уроки этогоопыта носят отрицательный характер.Мы узнали, каких аспектов социалистической системы следует избегать, поскольку они не только противоречили первоначальному социалистическомуидеалу, но и, в конечном счете, лишь способствовали подрыву экономических показателей и политической жизнеспособности системы. Мы теперь знаем больше, чем былоизвестно в 1917 году, до всех попыток построить социалистическую систему. Но у нас по-прежнему нет позитивного исторического образца успешногодемократического социализма.

 

Однако, хотя капитализм сильно изменился за последние два века, условия, первоначально побуждавшие искать емуальтернативу, по большей части не исчезли. За последние десятилетия тотпроцесс, который ранее привел к неоспоримому улучшению материального положения миллионов людей в промышленно развитых капиталистических странах, по-видимому, пошел в обратном направлении.В большинстве этих стран, одновременно с быстрым ростом богатства меньшинства, жизнь основной части населения характеризовалась, в той или иной комбинации, снижением доходов, все большей неустойчивостью занятости, исчезновением структур социальной защиты, растущей бедностью в городах, упадком «общественных служб», доминированием коммерческих критериев все в новых и новых сферах жизни, усугубляющимся экологическим кризисом.В «развивающемся заново» капитализме в бывших странах государственного социализма условия стали ещехуже – такими, как во многих странах Африки, Азии и Латинской Америки, обычно именовавшихся странами «третьего мира». Пока эти условия сохраняются, отсутствие какого-либо позитивного исторического образца успешного демократического социализма вряд ли послужит сдерживающим фактором против новых попыток построить социалистическую систему – не в большей мере, чем отсутствие исторического образца в прошлом могло сдержать первую попытку в 1917 году.

 

Преждевременно интерпретировать гибель государственного социализма как конец социалистическоговызова капитализму.Советская система была лишь первойпопыткой построить масштабную эгалитарную и основанную на сотрудничестве альтернативу капитализму. То, что первая такая попытка, осуществлявшаяся в крайне неблагоприятных условиях, добившись определенных достижений и страдая множеством больших и малых изъянов, в конце концов завершилась крахом, – неудивительно. Потерпела поражение искаженная версия социализма, а не социализм как таковой.В конце концов, капитализм впервые возник, – как потом оказалось, преждевременно, – в XIV веке в нескольких городах-государствах северной Италии. Этот «первенец» капитализма не выжил, и только через нескольковеков в других странах Европы прочно утвердилась новая система. Важнейший урок опыта и краха советской попытки построить социализм – в том, что мы присутствуем не при конце социалистического вызова капитализму, а все еще при начале.

 

 

 

 

 



Другие статьи автора: Котц Дэвид

Архив журнала
№3, 2016№2, 2016№3, 2015№2, 2015№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010
Поддержите нас
Журналы клуба