Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Индекс » №28, 2008

Попечительство и благотворительность в дореволюционной России
Просмотров: 18830

Благотворительность – явление древнее, как само общество. Ее объектом традиционно принято считать страдающих от тяжелых недугов, больных, увечных, инвалид, сирот, престарелых, нищих…

В благотворительной деятельности дореволюционной России можно выделить три ее составляющие: частную, общественную и государственную. При этом очевидно, что первые две возникли раньше государственной, еще в догосударственный период.

Основоположники христианского (да и не только христианского) учения неоднократно призывали к любви к ближнему, к благотворительности как одному из способов достичь вечного блаженства, просветления, трактуя благотворительность как одну из важнейших добродетелей. «В рай входят святой милостыней», «Нищий богатым питается, а богатый нищего молитвою спасается» – эти пословицы говорят сами за себя…

Интересно, что? по мнению некоторых исследователей, в частности историка С.М. Соловьева, в отличие от воинственных германцев или литовцев, которые избавлялись от слабых или увечных, наши далекие предки милостиво относились к больным и убогим, а также пленным, о чем свидетельствуют в своих записках даже путешественники, посещавшие в те незапамятные времена земли восточных славян.

Однако это лишь намечает общие тенденции национального характера, но не дает достоверных сведений о существовании благотворительности как таковой на Руси до принятия христианства.

С принятием христианства в Древней Руси появляется особое понятие – «нищелюбие». Раскрывая сущность этого явления, В.О. Ключевский пишет, вовсе этим не умаляя добрые чувства других народов, о такой особенности: «Человеколюбие у наших предков было то же, что нищелюбие, и любить ближнего значило прежде всего – накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице… Древняя Русь понимала и ценила только личную, непосредственную благотворительность, милостыню, подаваемую из рук в руки, притом «оттай», тайком не только от стороннего глаза, но и от собственной «шуйцы» (левой руки)».

При этом значимость князей определялась не только их властью и богатством, не только их государственными заслугами, но и тем, как они относятся к бедным, обездоленным, слабым…

С принятием христианства в 988 году призрение сирых и убогих воодушевляется религиозным чувством и сосредотачивается в церквах и монастырях. Подача милостыни становится неотъемлемым ритуалом для спасения души.

Как пишут летописи о Владимире Святославиче, Крестителе, князь велел всякому нищему и убогому приходить на княжий двор, «брать кушанье, и питье, и деньги из казны», а больным и дряхлым посылал телеги, груженные мясом, рыбой, хлебом, «овощем разным», медом и квасом…

Именно при нем были построены первые богадельни, больницы и странноприимные дома. В 996 году он издал указ, согласно которому поручил призрение надзору патриарха и подчиненных ему структур. От содержания монастырей и церквей определяется «десятина» для благотворительных нужд, то есть десятая часть денег.

Кстати, при Владимире призрение глухих и слепых детей было составной частью системы общественного призрения. Все дети, имеющие органические недостатки, значились «убогими» или «увечными». Князь Владимир передал общественное призрение убогих Церкви: «Убогие… даны митрополиту или епископу… да ведает их той и рассуждает».

 

В годы монгольского нашествия, пользуясь в первое время относительным уважением татарских ханов, церковь полностью берет на себя благотворительные функции.

Внушая людям, что помогать обездоленным и нуждающимся – благое дело, церковь во многом подавала в этом пример. В неурожайные годы давала зерна для посева, во время войн, стихийных бед предоставляла кров и пищу. При многих крупных монастырях возникают богадельни, бесплатные больницы и школы.

Сохранились изображения Больничных палат Троице-Сергиева монастыря, миниатюра из рукописи «Житие Сергия Радонежского» с изображением благотворительной процессии, изображение училища при Троице-Сергиевом монастыре из того же «Жития…».

В организации и развитии воспитания глухонемых детей большое значение имел Киево-Печерский монастырь. При Феодосии Печерском на пожертвования неподалеку от монастыря был организован дом для слепых, глухих, немых и хромых с церковью святого архидиакона Стефана. На содержание этого преподобный Феодосий выделял десятую часть монастырских доходов.

В исторических памятниках XIV–XV веков мы находим отдельные указания об организации общественного призрения. Есть свидетельство, например, что псковский князь Всеволод организовал дом, в котором воспитывались «слепые, глухие, хромые и больные». Епископы Новгородский, Тверской и Ростовский обращали особое внимание на воспитание «убогих». В Смоленской области имелся странноприимный дом для слепых, глухонемых и хромых.

В первой половине XVI века значительно увеличилось число глухонемых, воспитывавшихся в приютах, увеличилось число богаделен для сирот, нищих странников.

С развитием и укреплением государства его благотворительную деятельность можно рассматривать как один из элементов формирующейся социальной функции государства.

В то же время обычай поощрять подаяния нередко оборачивался развитием нищенского промысла, бродяжничества.

Вокруг городов вырастали целые слободы, населенные «профессиональными» «церковными и богадельни люди». Как пишет историк Ю. Годунский, «лженищие, всячески избегавшие труда, ходили по миру, увеличивая число праздношатающихся. Выдавая себя за больных и убогих, они «отбирали» тем самым милостыню у истинно нуждающихся. Армия домогающихся подаяния год от года росла».

Государство было вынуждено вмешаться в ситуацию. На Стоглавом соборе в 1551 году царем было велено создать в каждом городе богадельни для мужчин и женщин и больницы. Средства на них должны были поступать от частных лиц, а контроль за их расходованием отдавался в руки духовенства и целовальников. Таким образом, постановлениями Собора руководящая роль в общественном призрении, по существу, была передана государственной власти.

Однако нищенство оставалось значительной проблемой. Недаром в знаменитое «Соборное уложение» 1649 года вошли и статьи об общественном призрении. Возникают специальные приказы, в частности приказ, ответственный за постройку богаделен. В 1682 году по словам того же Ю. Годунского, «молодой царь Федор Алексеевич строго предписывает собрать в Москве всех нищих, выделить из них действительно нетрудоспособных и поместить в богадельни и госпитали или «раздать» по монастырям, а «здоровым лентяям дать работу».

В XVII веке был создан специальный Патриарший, а позднее Аптекарский приказ, которым поручались дела общественного призрения.

По мнению Петра I, нищенство приносило моральный и экономический вред государству, и он повел на него суровое наступление.

Первый указ последовал в 1691 году – «О забирании нищих, притворяющихся увечными, и о наказании их», предписывающий насильственно определять здоровых мужчин на работы в «смирительные дома» или на каторжные работы, а женщин – в прядильные дома.

Указ 1712 года запрещал нищенство под страхом жестокого наказания. В общей сложности в это время вышло около 20 указов против нищенства.

В то же время Петр впервые попытался сформировать систему светских благотворительных заведений – гошпиталей, содержащихся на частные пожертвования и сочетавших в себе черты больницы, богадельни и сиротского дома. Он велел помещать неспособных к труду в сиротские дома, больницы, дома призрения, выдавать инвалидам из казны «кормовые деньги», а состоятельных жителей призывал вкладывать средства и продукты в богадельни и госпитали. Святейшему Синоду указано было выделить несколько монастырей, где «всех сирот обоего пола принимать… и убогих».

Особенное внимание царь уделял изувеченным в войнах, столь частых в его царствование.

Первые гошпитали появились в 1715 году, но еще долгое время большинство требующих попечения инвалидов, стариков, детей по-прежнему жили при монастырях.

Началом систематического воспитания и обучения глухих детей в России можно считать открытие в Москве Воспитательного дома в 1763 году, приютившего немало глухих детей. Впоследствии он был передан в Ведомство Великой княгини Марии Федоровны.

Петр попытался передать попечение об убогих в ведение светских государственных учреждений: в городах он возложил его на губернские и городские магистраты, в деревнях – на помощников, в свободных землях – на старост или сотских.

Центральное управление богоугодными заведениями сохраняется сначала за Патриаршим и Монастырским приказами, затем – в 1721 году – передается Св. Синоду, а затем – Камер-конторе, финансовому ведомству.

Борьба Петра с нищенством велась в основном насильственными методами, а потому и оказалась неэффективна, особенно если учитывать общее разорение хозяйства и постоянные реорганизации государственного аппарата того времени.

Именно в период развития и утверждения абсолютизма правительство возлагает большие надежды на полицию, которая играла особую роль в организации благотворительной деятельности, координируя взаимодействие общества и государства.

С самого момента своего создания в 1718 году она должна была призревать нищих, распределять их по благотворительным заведениям, участвовать в строительстве этих заведений, а порою и оказывать непосредственно материальную помощь.

Применительно к каждой категории бедствующего населения: будь то инвалиды, нищие старики, дети-сироты, подкидыши, отставные военные, и даже животные, полицейскими применялись определенные меры поддержки или воздействия.

В послепетровский период количество благотворительных учреждений постепенно увеличивалось.

В эпоху Екатерины II, когда в Россию стали проникать новые веяния – идеалы европейского гуманизма, – фактически начинается история российской благотворительности. Согласно екатерининскому «Учреждению для управления губерний Российской империи» 1775 года в каждой губернии были созданы приказы общественного призрения – система государственной помощи, осуществлявшая всю социальную политику в стране. Приказы открывали и брали под свой контроль народные школы, заведения для умалишенных и неизлечимо больных, богадельни, сиротские дома…

Приказы подчинялись непосредственно верховной власти и Сенату, деньги они получали как от государства, так и от частных лиц. Создание приказов утвердило призрение как область государственного управления.

Однако приказы общественного призрения были далеки от идеала. Их ежегодные отчеты сильно расходились с действительным положением вещей, а большинство их мероприятий по пресечению и предупреждению нищенства оказывались неэффективными. На протяжении XVIII века полиция из общеадминистративного органа превратилась в карательный, и, соответственно, во многом изменились ее функции в отношении благотворительной, социальной деятельности.

Первым делом были учреждены Воспитательные дома для младенцев в Москве в 1763 году. По мысли императрицы, воспитательные дома должны были быть… «государственным учреждением» и состоять «навеки под особливым монаршим покровительством», но содержаться «общим подаянием». Со временем они развились в целую систему заведений для малолетних сирот, просуществовавшую до 1918 года.

Вплоть до 1917 года Императорский воспитательный дом в Петербурге был самым значительным в подобном роде заведением и проводил большую работу – имел свое грудное отделение, обучал нянь…

Известный общественный деятель екатерининской эпохи Иван Иванович Бецкой составил грандиозный проект воспитания и внес немалый вклад в создание воспитательных домов.

С идеей педагогической Бецкой связывал стремление создать в России образованное третье сословие, «третий чин людей». Он видел, как росло на Западе нравственное, политическое и особенно экономическое значение этого сословия, и сожалел, что в России только «два чина установлены: дворяне и крестьяне», а купцы, мещане, ремесленники и связанные с этими званиями отрасли государственной жизни значения не имели. «Прямое намерение нового учреждения [Воспитательного дома] – произвести людей, способных служить отечеству делами рук своих в различных искусствах и ремеслах». Устройство ряда заведений (воспитательные дома, мещанские училища при шляхетном корпусе и при Академии художеств), помимо своих непосредственных задач – воспитывать безродных детей, давать образование детям низших классов, – имело целью именно создание этого «третьего чина людей».

В воспитательные дома принимали подкидышей, а также «законных детей, оставляемых родителями по бедности». Здесь детям давали элементарное воспитание, а с 14–15 лет отдавали в обучение ремеслам в мастерские или ремесленникам.

Возникли и сиротские дома – учебные заведения для детей неимущих родителей, которые по бедности не могли устроить своих детей в какие-либо училища.

При Екатерине в Москве появились и первые всесословные больницы для бедных: Павловская и Екатерининская с богадельней при ней. Как правило, в медицинских учреждениях, подчинявшихся Приказам общественного призрения, лечили бесплатно.

Стремясь предотвратить умножение нищих, Екатерина распорядилась давать кредиты и открывать ссудные кассы, а также ремесленные и иные школы для выходцев из разорившихся семей.

Правительство Екатерины положило начало и организации «открытого общественного призрения», занимавшегося пособиями, пенсиями, кормовыми деньгами и др. Например, указ 1781 года обязывал столичный городской магистрат назначать «городского маклера», который должен был раз в неделю вскрывать кружки приказа общественного призрения и раздавать деньги бедным.

Кроме того, Екатерина вводит систему принудительного труда и трудового призрения нищих. В 1775 году появились первые работные дома, находившиеся в ведении полиции.

По повелению императрицы были открыты и смирительные дома с тяжким полутюремным режимом. Ленивых предписывалось принуждать, наказывать розгами или сажать на хлеб и воду на три дня либо на неделю.

В XVIII веке благотворительная деятельность полиции не имела самостоятельного значения, сводясь лишь к административным мерам, особенно касающимся преследования и предупреждения нищенства и бродяжничества, то есть охраны общественного порядка. В то же время распределение нищих по благотворительным заведениям, участие их в строительстве, оказание материальной помощи нуждающимся тоже играло положительную роль.

Что касается Приказов общественного призрения, то с 1802 года они вошли в Министерство внутренних дел, «которое можно считать первой в России структурой социального обеспечения».

Как только благотворительность оформилась как одно из направлений государственной деятельности, тут же регламентируется деятельность полиции в этой области. Как правило, занятие делами благотворительности возлагалось на низших чинов: в городах – частных приставов и квартальных надзирателей, в сельской – на уездных исправников…

С бурным развитием общественной и частной благотворительности в связи с общим развитием хозяйства и промышленности изменились и основные направления политических органов в этой области: на первое место выдвинулся полицейский надзор и контроль над благотворительностью, который стал осуществляться как органами общей, так и политической полиции, учрежденной в 1826 году. Так полиция превратилась в карательно-правоохранительный орган полицейского контроля и надзора, и целью ее стало: проверка политической благонадежности членов благотворительных организаций и обществ, соответствия их деятельности законодательству, предупреждение хищений и мошенничества.

В компетенцию полиции также входило предупреждение нищенства, рост которого рассматривался как угроза национальному благосостоянию и стабильности общества.

На особом положении стояло Ведомство императрицы Марии Федоровны, созданное в 1797 году, когда Павел назначил свою супругу руководительницей всех социальных учреждений. Мария Федоровна оказалась хорошим организатором, умела привлечь к делу стоящих, умных, богатых людей. Устойчивое финансовое положение благотворительных учреждений Марии Федоровны поддерживалось Ссудной и Сохранной казной, а также за счет привлечения частного капитала. Императрица руководила своими заведениями более 30 лет и превратила их в специальную область государственного здравоохранения, народного образования, социального обеспечения.

В этот период строятся новые сиротские дома и училища, открываются благотворительные больницы для бедных, получившие название «Мариинские», были заложены в 1803 году вдовьи дома – богадельни для вдов военных и гражданских чиновников. По инициативе Марии Федоровны было создано в 1810 году первое в России Санкт-Петербургское училище для глухонемых. Известно, что поводом к этому послужила встреча императрицы в Павловском парке с глухонемым мальчиком. Мария Федоровна вела переписку с начальником Парижского института глухонемых аббатом Сиккаром о присылке педагога. Впоследствии это училище стало любимым детищем Марии Федоровны. А к началу царствования императора Николая II в России действовало уже несколько училищ для глухонемых.

После ее смерти Ведомство последовательно возглавляли императрицы Александра Федоровна, Мария Александровна и Мария Федоровна. Ею же, кстати, было учреждено Попечительство о глухонемых. Оно открыло отделения во многих городах – Одессе, Полтаве, Киеве, Калуге, Чернигове, Новочеркасске и др.

Возникновение Попечительства о слепых связано с организацией помощи инвалидам русско-турецкой войны 1887–1878 годов. Руководитель Главного попечительства для призрения о нуждающихся семейств воинов К.К. Грот пришел к мысли о необходимости создания специализированной структуры для призрения не только слепых инвалидов войны, но и прочих лиц, лишенных зрения.

В 1881 году было создано Мариинское попечительство о слепых, действовавшее на благотворительной основе. В 1883 году его перечислили в Ведомство учреждений императрицы Марии, и оно получило название Попечительство императрицы Марии Александровны о слепых.

В 1898 году в Ведомстве императрицы Марии создали благотворительное ведомство для оказания помощи глухонемым.

Заведения Марии Федоровны содержались за счет казны, на средства императриц и за счет частных пожертвований. Уже к 1884 году им принадлежало 595 пожертвованных капиталов на сумму более 90 млн. руб. К 1902 году в состав Ведомства входило более 1000 заведений: оба столичных Воспитательных дома, около 200 детских приютов, 21 училище для слепых и 1 для глухонемых детей, 6 заведений для взрослых слепых, женские институты и гимназии, 2 коммерческих училища, Александровский лицей, 36 богадельни, 40 больниц… В общей сложности все они опекали около 710 252 человек, где в том числе обучали глухонемых разговорной речи, девочек учили рукоделию и гимнастике, а в Мариинской больнице для бедных оказывали необходимую медицинскую помощь нуждающимся. Почетные опекуны и другие высшие служащие Ведомств учреждений императрицы Марии имели специальные мундиры, а особо отличившиеся награждались Мариинским знаком отличия беспорочной службы 1-й степени.

Годовой бюджет ведомства достиг к 1900 году 13 млн. рублей, в подчинении этого полугосударственного ведомства находились около 800 учебных и прочих заведений.

С началом XIX века благотворительные учреждения начали множиться по всей стране. Распространенным явлением было учреждение благотворительных обществ частными лицами с высочайшего разрешения.

Одним из таких учреждений стало Императорское человеколюбивое общество, образованное в 1802 году по инициативе Александра I и призванное оказывать помощь нуждающимся «без различия пола, возраста и вероисповедания, при всех проявлениях их нужд от младенческого возраста до глубокой старости». Общество заботилось о дряхлых, увечных, неизлечимых, о сиротах и детей бедных родителей и проч.

При Обществе было создано специальное справочное бюро, которое собирало информацию о действительных размерах бедности, о количестве явно нуждающихся в помощи и о лицах, превративших нищенство в особый промысел.

К 1913 году в Обществе насчитывалось 274 благотворительных учреждения в двух столицах и 37 губерниях. Сначала Общество финансировалось «от щедрот монаршьих», однако со временем частные и общественные пожертвования стали превышать казенные субсидии. Поэтому, по мнению историков, Общество в дореформенный период (до 1860-х годов) представляло собой скорее государственное ведомство, а в пореформенный период – скорее благотворительное общество. В целом за столетие существования Императорского человеколюбивого общества соотношение частных пожертвований к государственным средствам составило 11:1.

В рамках Общества существовали дома призрения малолетних бедных, профессиональные женские школы, бесплатные столовые для бедных, устраивались выставки работ воспитанников училищ и существовал даже оркестр Института слепых.

Действовали специальные конторы для сбора пожертвований…

В 1867 году Россия присоединилась к Женевской конвенции, и в том же году под покровительством императрицы Марии Александровны, супруги императора, было создано Общество попечения о раненых и больных воинах. В 1879 году оно получило название – Российское общество Красного Креста, которое имело разветвленную сеть учреждений по всей стране, во всех крупных губернских и уездных городах. В ведении Общества находилось большинство Общин сестер милосердия. В 1880–1917 годах Общество возглавляла императрица Мария Федоровна, супруга императора.

Благодаря Обществу были открыты госпитали на фронтах и в тылу, была организована подготовка медперсонала, пожертвования в пользу раненых воинов. Эта же организация занималась попечением об инвалидах в мирное время, заботилась о семьях погибших, помогала гражданскому населению, пострадавшему от стихийных бедствий, голода, эпидемий.

В мастерских шилось белье для действующей армии, усилиями энтузиастов Красного Креста множество раненых были спасены с поля боя, увезены в санитарных обозах, в военно-санитарном поезде имени императрицы Марии Федоровны, были обеспечены своевременная поставка грузов и медикаментов для отправки на фронт, действовали благотворительные столовые для голодающих, бесплатные питательные пункты, осуществлялась поддержка детей-беженцев…

Источниками финансирования являлись пожертвования частных лиц, проценты с ценных бумаг и различные сборы – в том числе за почтово-телеграфные услуги, заграничные паспорта, железнодорожные билеты…

Вообще, деятельность благотворительных учреждений по всей стране в основном ограничивалась предоставлением крова и пищи людям, оказавшимся на грани выживания. Во многом недостаточность городского и государственного финансирования компенсировалась пожертвованиями частных лиц и массовыми сборами. Нередко здания, построенные на эти средства, становились городскими достопримечательностями, архитектурными достижениями.

Типичная структура благотворительных обществ того или иного города состояла из следующих учреждений: городские попечительные комитеты общероссийских обществ (Императорского человеколюбивого общества, Российского Общества Красного Креста, Ведомства учреждений императрицы Марии и др.), православные церковные попечительства и братства, местные общества помощи бедным, бездомным, сиротам, учащимся. Именно за счет деятельности благотворительных обществ существовали, например, Костромское механико-техническое училище, детские приюты, епархиальные женские училища, училища для слепых и глухих детей.

Особый вклад в дело благотворительности внесла семья Ольденбургских во главе с принцем П.Г. Ольденгбургским.

Мужчины этой семьи основывали больницы, институты, училища, приюты для малолетних, детские больницы; женщины опекали учреждения искусства, общины сестер милосердия…. Их безупречная репутация становилась стимулом для других аристократических семей, купеческих, предпринимательских династий.

Впрочем, существовавшие в начале XX века благотворительные учреждения не могли помочь всем нуждающимся и обездоленным. Города кишели нищими, инвалидами, сиротами и безработными, среда которых нередко порождала преступный элемент. Ночлежки не вмещали всех желающих, а условия жизни в них оставляли желать лучшего. Известна своей «худой» славой «Хитровка» в Москве.

«В двух- и трехэтажных домах вокруг площади – ночлежках ночевало и ютилось до десяти тысяч человек. Эти дома приносили огромный доход домовладельцам. Каждый ночлежник платил пятак за ночь, а «номера» ходили по двугривенному. Под нижними нарами, поднятыми на аршин от пола, располагались логовища на двоих; они разделялись повешенной рогожей. Пространство в аршин высоты и полтора аршина ширины между двумя рогожами и считался «нумером», где люди ночевали без всякой подстилки, кроме собственных отрепьев», – так описывал Гиляровский ночлежку в доме Ярошенко.

По рассказам Гиляровского, населяли «Каторгу» в основном воры, нищие и спившиеся интеллигенты, подрабатывающие переписчиками ролей. В день переписчик мог получить до 40–50 копеек, которые, впрочем, на пользу не шли, а тут же пропивались. Никто из переписчиков не мог собрать денег даже на приличную одежду, и потому, отправляя одного за получением заказа или с переписанными ролями, его наряжали во все лучшее, что имелось у всех.

В 1902 году Гиляровский приводил сюда К. С.Станиславского, В.И. Немировича-Данченко, художника В.А.Симова, ставивших во МХАТе «На дне» М. Горького. Сюда же приходили и актеры МХАТа, чтобы сыграть обитателей ночлежки со всею достоверностью.

Однако были и примеры подвижничества, своеобразного волонтерства, искренней помощи и поддержки нуждающимся. Речь идет о деятельности Иоанна Кронштадтского, во многом шедшего в деле благотворительности по стопам своим предшественников – например, Сергия Радонежского и других подвижников русской Церкви. Кронштадт был местом административной ссылки из столицы разных неугодных правительству, провинившихся людей. В порту работало немало чернорабочих. Все они ютились по большей части в жалких лачугах и землянках, попрошайничали, пьянствовали, голодали и болели. Городские жители немало терпели от этих морально опустившихся людей, получивших название «посадских». Ночью велик был риск подвергнуться нападению грабителей. В городе царили безверие и сектантство.

Св. Иоанн стал ежедневно бывать в их убогих жилищах, беседовал, утешал, ухаживал за больными, помогал материально и часто возвращался домой раздетым и даже без сапог.

В 1872 году отец Иоанн устроил в Кронштадте Дом Трудолюбия, в котором безработные и праздные люди могли бы заработать себе пропитание, ночлег и немного денег. Всякий желающий мог получить в Доме Трудолюбия простую работу, например, клейку картузов, трепанье пеньки и т. п., и получал за это здоровую, сытную пищу, небольшую плату и ночлег простой, но чистый. В состав Дома Трудолюбия входили мастерские, народная столовая, в которой за небольшую плату отпускались обеды, а в праздничные дни устраивались бесплатные обеды на несколько сот человек; ночлежный приют, взимавший за ночлег по 3 копейки; бесплатное призрение бедных женщин, бесплатная амбулаторная лечебница, воскресная школа, классы ручного труда и рукоделия и многое другое. В Доме Трудолюбия имелась домовая церковь во имя св. Александра Невского. В 1888 году о. Иоанну удалось заложить и отстроить каменный трехэтажный дом для ночлежного приюта. 19 мая 1891 года была сделана закладка третьего здания – «Странноприимного дома». По мысли о. Иоанна цель этого учреждения – дать бедному люду пристанище во время приезда в Кронштадт к о. Иоанну за молитвой и советом. Странноприимный дом, здание громадное – в четыре этажа, построили во дворе Дома Трудолюбия. Дом Трудолюбия – это целый город, полный самой кипучей, разносторонней и осмысленной деятельности. Паства Дома Трудолюбия состояла из лиц, принадлежавших ко всем слоям общества, начиная от самого высшего и кончая самым низшим. Между ними не было никакого разделения. Здесь все люди сливались в одну семью и дружно работали вместе. Нужда и горе у всех людей одинаковы. «Нужно любить всякого человека и в грехе его, и в позоре его, – говорил о. Иоанн. – Не нужно смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем...»

В России XVIII – XIX веков церковной благотворительностью были охвачены практически все нуждающиеся в ней. Помощь оказывалась и жертвам войн – солдатам, раненым, «военно-увечным» (так ранее назывались инвалиды войны), семьям военнослужащих, недужным, престарелым. Получали ее и нищие, безграмотные, сироты, безработные, погорельцы. Значительная помощь оказывалась и морально оступившимся людям – алкоголикам, осужденным. Как правило, эта деятельность осуществлялась либо самими приходами и монастырями, либо обществами благотворительности, учрежденными при них. Если же таковые функционировали при муниципальных органах управления, Церковь принимала самое активное участие в их работе.

В рамках благотворительной деятельности организовывались лазареты, больницы, Божии дома (приюты), где тяжелобольных, инвалидов, сирот и бездомных обслуживали сестры и братья милосердия из числа мирян-доброхотов или послушники монастырей. Открывались столовые, чайные, в которых все нуждающиеся могли получить питание по существенно сниженным ценам либо бесплатно. Создавались также производственные мастерские и церковноприходские школы, в которых бесплатно обучали грамоте всех, кому это было нужно. Ярким примером, а может быть, и высшей точкой развития церковной благотворительности в России была созданная в Москве в 1905–1910 годах великой княгиней Елизаветой Федоровной, принявшей впоследствии мученическую кончину близ Алапаевска, Марфо-Мариинская обитель. По замыслу основательницы, ныне причисленной к лику святых, здесь должны были соединиться воедино две добродетели: служение Господу через помощь ближнему и непосредственное служение Богу через молитву и работу над собой. Это был монастырь, сочетавший в себе благотворительную и медицинскую работу, монастырь, обращенный к нуждам мира. Сестры шли в дома заболевших бедняков, трудились в монастырской больнице и аптеке, в бесплатной столовой и библиотеке, трудились в госпиталях и лазаретах. С началом Первой мировой войны многие из них в качестве сестер милосердия находились на фронтах. В монастырском приюте для девочек-сирот обучали медицине, уходу за больными, рукоделию. Был обустроен специальный дом для девушек, работавших на фабриках, и бедных студенток. К 1917 году обитель насчитывала 150 сестер, ее деятельность приобретала все больший размах, она становилась подлинно всероссийским центром милосердия. Может быть, главным достижением Елизаветы Федоровны являлось объединение вокруг цели бескорыстного служения обездоленным самых разных слоев русского общества. Это была программа служения всех всем. Без различия национальности, сословия, вероисповедания. Обществу помогали аристократы и купцы, художники и писатели, врачи и духовенство, простые люди и даже те, кто «не интересовался» религией. Просуществовала Марфо-Мариинская обитель до 1926 года.

Таким образом, к началу XX века в России действовала разветвленная система частных и сословных благотворительных обществ. Иные из этих обществ помогали только выходцам из своей среды, другие, напротив, лицам совершенно посторонним.

Положение радикально изменил переворот 1917 года, когда сами понятия «милосердие», «сострадание» стали как бы составным компонентом «опиума для народа», и уж тем более неприемлемыми оказались все формы частной благотворительности, не говоря уже о государственных структурах, в той или иной мере успешно, но осуществлявших социальные функции благотворительности и поддержки нуждающихся.

 
Архив журнала
№31, 2011№30, 2009№29, 2009№28, 2008№27, 2007№26, 2007№25, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба