С древнейших времен жизнь людей связана с водой, с освоением берегов рек, озер и морей. Человек строил на воде свайные жилища, прокладывал морские торговые пути, сражался на море и возводил на воде различные гидротехнические сооружения. Со временем вода скрыла многие следы деятельности человека. И лишь с развитием водолазного дела и техники для подводных работ стал возможным поиск и изучение памятников, оказавшихся под водой.

С момента своего возникновения подводная археология, или гидроархеология, как ещё ее называют, заняла самостоятельное положение в современной исторической науке. В отличие от полевой основным предметом изучения подводной археологии, основывающейся на использовании специфических методов исследования, являются памятники материальной культуры, находящиеся под водой. В первую очередь, это затопленные участки древних городов и поселений, затонувшие в силу разных причин корабли, для которых водная среда, донные отложения в виде песка и ила, обладающие хорошими консервационными свойствами, обеспечивают высокую степень сохранности. Это и гидротехнические сооружения: причалы, пристани, колодцы и т.п., строящиеся людьми. Наконец, военная и гражданская техника и другие объекты.

Развитие отечественной подводной археологии можно условно разбить на четыре этапа [1]. Первый этап: XVIII – середина 1930-х годов. Второй: середина 1930- х годов – середина 1950-х годов. Третий: середина 1950-х годов – начало 1980-х годов. И, наконец, четвертый: начало 1980-х  – начало 1990-х. годов [2].

Первый этап можно охарактеризовать как подготовительный в становлении науки. Это период сбора информации о случайных подводных археологических находках и лишь единичные попытки проведения практических работ. К этому периоду относится и появление первого законодательного документа в России, направленного на изучение и сохранение памятников истории, обнаруженных под водой. Он был издан 13 февраля 1718 г. Русским царем Петром I и включал в себя указание властям на местах выявлять находки, обнаруженные как на земле, так и под водой: «Ежели кто найдет в земле или в воде какие старые вещи, – отмечалось в Указе, – а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы перед обыкновенными, также какие старые подписи на каменьях, железе или меди, или какое старое и ныне необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно, також приносили, за что давана будет довольная дача, смотря по вещи, понеже не видав, положить нельзя цены...» [3].

До начала XX столетия изучение подводных древностей сводилось в основном, к сбору случайных находок, обнаруженных при водолазных работах или выброшенных штормом на берег. Сухумский археолог В. Чернявский по этому поводу писал в 1877 году: «...Добывание древних монет и вещей составляло здесь даже постоянный промысел, главным образом для турок. Желающий брал билет от полиции с платою за него, кажется 3 рубля, без права однако тревожить цельный берег. После каждого сильного волнения моря, когда приводило в движение весь прибрежный щебень и песок, также отмывались часть берега, – целые толпы людей бродили по берегу и рылись руками в песке. Находились в изобилии ценные предметы. Здесь же, лет 8 тому назад, 2 рабочих нашли золотую царскую корону и разделили ее между собой пополам, причем одна половина была продана, говорят за 75 рублей, хотя и в этом виде лома наверное стоила несравненно дороже. Против вышеупомянутого бугра я видел ежедневно, в течение всего лета, 1874, 1875 и 1876 годов одного турка и нередко 2-х, которые стоя по колено в воде, рыл лопатою дно и промывал все это в большой деревянной чаше, плававшей на воде» [4]. 

И это были не единичные случаи. Сохранились упоминания о находке в 1820 году на мелководье вблизи Фанагории (Черное море) двух статуй античных львов, о попытках подъема мраморных колонн храма Ахилла у косы Чушка в Керченском проливе в 1823-1824 гг. и многие другие [5].

1876 год знаменует первые попытки проведения непосредственно подводных изыскательских работ. Они были предприняты местным археологом В. Чернявским в районе современной Сухумской бухты. С помощью ныряльщиков им были найдены и частично зарисованы остатки строений античного города Диоскурии. 

Важным событием в истории отечественной подводной археологии стало обнаружение в 1894 году при дноуглубительных работах в Феодосийском порту остатков древних портовых сооружений. А также находка в 1896 году каменной плиты с латинской надписью, повествующей о начале строительства морского мола, около г. Сухуми. 

В начале XX века список древних находок, обнаруженных под водой, значительно расширился. Около Ай-Тодорского мыса, в 100 м от берега были обнаружены предметы античного времени [6]. В 1913 году около острова Березань подняты две римские красноглиняные патеры [7]. В начале 1920-х годов у острова Тендра поднята пушка XV века. Рядом найдены остатки судна того же времени [8].

Что же касается практических исследований (с научной целью), то они были проведены в 1905 году русским инженером Л.П. Колли [9]. Для подтверждения своей теории о погружении в воду отдельных участков суши на Черном море, им было обследовано дно Феодосийской бухты. Уже при первых погружениях водолазами Колли на глубине 5 метров были обнаружены 15 античных амфор. Сопоставление находок, образцов грунта и других данных доказали правоту теории русского инженера [10].

В 1910 – 1914 годах подводные археологические исследования были проведены на затопленной части античного города Ольвии. В 1915 г., по указанию известного археолога Б.В. Фармаковского[11], В.И. Деренкиным были выполнены обмеры и вычерчен план подводного объекта, известного в научной литературе по Ольвии под названием «пристань». Для производства подводных исследований был применен подъемный ковш, установленный на плоту, — так называемая «машина для добывания золотых вещей». Существует фотография этого агрегата, однако о результатах работ практически ничего не известно.

В 1930 году под руководством профессора К.Ф. Гриневича водолазы исследовали остатки построек древнегреческой колонии Херсонес. За время этих работ впервые в истории подводных археологических исследований была применена подводная киносъемка. К сожалению, изыскания последующих лет показали, что за остатки строений водолазами экспедиции были ошибочно приняты естественные отложения скальных пород.

Следует сказать, что подобные находки были отмечены исследователями не только в Черном море, которое по праву считается колыбелью отечественной подводной археологии, но и в других регионах. В нашем очерке мы ограничимся лишь несколькими примерами.

Каспийское море. О затопленных каменных сооружениях, которые в начале XVIII века были обнаружены в Бакинской бухте у мыса Баилов, писали многие исследователи. Здесь, согласно легенде, находился город Юинан-шахаре («греческий город»), который якобы был построен Аристотелем. В 1840 году известный азербайджанский писатель, полковник А.К. Бакиханов предпринял попытку обследовать участок моря, где, по имеющимся сведениям, находился исчезнувший город. По приказу главнокомандующего русскими войсками на Кавказе в поиске приняли участие два военных брига. К сожалению, экспедиция не увенчалась успехом [12].

Озеро Иссык-Куль. Изучение подводных памятников этого уникального озера началось еще в начале XX века. Первые же практические шаги по организации подводных исследований на Иссык-куле связаны с именем Г.А.Колпаковского – военного губернатора Семиреченской области. С 1869 года он ведет активную деятельность по организации подводно-археологических экспедиций. В 1886 году, по заданию Русского Географического общества, осмотр дна в районе Кой-Сары проводил И. Игнатов [13]. В этом же районе в 1893-94 годах работали С.А.Сурдин и В.В.Бартольд. Причем исследователям подводных объектов помогали геологи и гидрологи. 

В 1926-27 годах большие исследования на Иссык-Куле провел востоковед П.П. Иванов, первый профессионал, обследовавший северо-восточную часть озера. Иванов отнес к одной культуре остатки средневековых памятников на суше и под водой, впервые снял обширный план отмели в районе Чон-Койсу, нанеся на него развалины подводных сооружений, остатки захоронений и т.п.

Не осталась без внимания исследователей и акватория Баренцева моря, считающаяся колыбелью «судовой археологии». Импульсом к изучению останков древних кораблей и лодок послужили находки фрагмента старинного судна, обнаруженного рыбаками в 1870-х годах в районе Сыронца (Васк-Нарва), и древней лодки-плота, обнаруженной в 1872 году в реке Гауа в Турайде. Спустя 8 лет коллекция «корабельных» находок пополнилась. В 1880-1881 годах во время устройства гавани в Ревеле (Таллин) были обнаружены и подняты носовая фигура и другие предметы с русских кораблей «Антоний» и «Фортуна», затонувших в октябре 1716 года. 

Нельзя не упомянуть и о попытках найти легендарный град Китеж на дне озера Светлояр. Они предпринимались в 1890 году В.Г. Короленко. Сохранились сведения, что для поиска исчезнувшего города местный помещик хотел даже спустить воду озера, но, увы, – безуспешно.

И, в заключение краткого обзора первого этапа, еще три наиболее значимых штриха к «портрету» отечественной подводной археологии.

В 1888-89 гг. рязанским археологом В.А. Городцовым [14]проведен систематический сбор археологического материала со дна Кремневой музки (местечко Борок). Для этой цели по его распоряжению при помощи дренажной канавы озеро было частично осушено [15].

1901 г. Чудское озеро. На расстоянии 300 метров от берега (у истока реки Наровы), на глубине 4-5 метров местными жителями обнаружены останки деревянного судна. В результате исследований, предпринятых в 1902 году археологом В.Н. Глазовым, было определено, что длина судна составляла 20 м, ширина 7 м. При содействии 15 рыбаков Глазову удалось прорубить по направлению бортов проруби и с помощью металлических щипцов, воротов и блоков поднять 48 каменных ядер, составлявших часть груза корабля. Самое крупное из них имело диаметр 70 см и весило 300 кг[16].

И, наконец, река Березина у деревни Студенка, где 25-29 ноября 1812 года спешно переправлялись остатки разгромленной наполеоновской армии. В 1896 году в этом месте, во время дноуглубительных работ, в присутствии командированного из военного общества г. Вильно В.И. Харкевича, было поднято множество ценных предметов, представляющих историческую ценность. Большинство из них (частичного расхищения все же не удалось избежать) по особому распоряжению были переданы специально командированному для этой цели из Петербурга заведующему артиллерийским музеем генералу Брандербургу [17].

Подводя итоги первого этапа в развитии отечественных подводных исторических исследований, можно сказать, что он дал, кроме отдельных, как правило, случайных археологических находок, научный интерес к памятникам, оказавшимся под водой. И это главное. Накопленная за это время информация позволила оценить важность подводных исследований, подготовить платформу к научному подходу в изучении этих памятников и создать специализированные методики по разведке.

Второй этап отечественной подводной археологии охватывает период с середины 1930-х годов до середины 1950-х годов. Он характеризуется попытками проведения планомерных подводных археологических исследований силами государственных организаций на территории всей страны. Этот этап связан с именем профессора Р.А. Орбели. Именно благодаря его теоретическим и практическим работам была разработана обширная программа создания гидроархеологической карты СССР, подводного археологического музея и института, намечены основы методики подводных исследований.

В 1934 г. по инициативе начальника ЭПРОНа Ф.И. Крылова профессор Р.А. Орбели [18] приступил к подготовке фундаментального труда по истории подводных работ с древнейших времен. Частью этой работы стали очерки «Водолазы Московской Руси», «Водолазы Греции и Рима» и др.

В работе «Гидроархеология. Подводные исторические изыскания близ древних греческих городов на Черноморском побережье», опубликованной в 1945 году, уже после смерти ученого, Р.А. Орбели впервые сформулировал основные направления новой отрасли знаний – гидроархеологии. В сферу его научных разработок попали такие вопросы (точнее сказать темы) как «Определение и терминология» (проведенные опыты и методика работ); «Организационные и правовые вопросы» (личный состав работников: археолог и водолаз); «Археологическая карта» (разведка, рекогносцировка, исследование в воде, исследование материала); «Гидроархеологическая организация» (авиация, подводная фотография, гидрогеология, гидробиология); «Пропаганда» (актив, краеведческие музеи) [19].

В ряде научных публикаций Р.А. Орбели обосновал актуальность создания особого научного Института гидроархеологии и Всесоюзного музея подводных изысканий в системе Академии Наук. В связи с этим он писал: «Рядом многих соображений можно было бы подтвердить необходимость создания для этой цели нового научного учреждения: музея подводных изысканий, собирающего найденные и поднятые вещи в морях, реках и озерах СССР. На базе музея всесоюзного масштаба могла бы развиваться теоретическая работа по гидроархеологии, которая иллюстрировала бы и направляла техническую работу ЭПРОНа».

Особое место в разработках Р.А. Орбели было уделено подготовке специалистов-гидроархеологов. В некоторых своих статьях он отмечал, что подлинно научной работа может стать тогда, когда под воду для исследовательских целей опустится не просто «рабочая сила», выполняющая указания сидящего в водолазном боте руководителя, а «лицо, вполне ориентирующееся в исторической обстановке и умеющее сочетать задачи хозяйственного подъема древностей с научной целью» [20]. С этой целью, по мнению ученого, для гидроархеологических работ важно было привлекать молодых водолазов, увлекающихся историей, а также студентов-историков, владеющих навыками водолазных спусков.

Среди задач, стоящих перед подводной археологией, Р.А. Орбели особо выделял составление гидроархеологической карты. Такая карта, по его мнению, должна была включать все точки, «в которых существуют или с большей или меньшей степенью достоверности предполагаются залитые или унесенные водою памятники древности, и в которых рано или поздно должны быть произведены те или иные подводные работы». Для составления карты ученый не только разработал целую программу комплексных исследований памятников, которая включала в себя архивные поиски, лабораторные работы, экспертизы и т.п., но и провел ряд экспедиционных изысканий.

Первыми объектами подводных исследований Р.А. Орбели, проведенных в 1937 г., стали древние города Херсонес и Ольвия, а также участок дна реки Буг близ села Саботиновка.

В работах на Херсонесе участвовало 6 курсантов водолазного техникума под руководством инструктора Бурцева. В результате кратковременного обследования дна вдоль берега было локализовано местоположение Херсонесской гавани. Она находилась, по мнению Р.А. Орбели, напротив башни Зенона, городской стены и ворот в Херсонесскую бухту.

В обследовании прибрежной части античной Ольвии участвовало 2 водолаза (водолазные инструкторы Токоревский и Титаренко) Одесского аварийно-спасательного отряда. Благодаря их работе на гидроархеологическую карту были впервые нанесены несколько каменных россыпей – остатки причальных сооружений города, оказавшихся под водой.

И, наконец, третья экспедиция 1937 года – обследование участка дна реки Буг. В ней участвовало 5 водолазов (водолазные инструкторы Токоревский, Буруев, старший водолаз Клюкин, водолазный старшина Пузро и подрывник Рымарев). За два дня работ водолазами был поднят челн-однодеревка, который по совокупности находок был датирован I тысячелетием до н. э. Причем для исследования челна впервые в нашей стране был применен физико-химический анализ древесины. Он был произведен в Ленинградской лесотехнической академии под руководством профессора кафедры древесиноведения академика С.И. Ванина.

Следующие полевые изыскания Р.А. Орбели удалось провести только спустя два года – в 1939 году. На этот раз объектами исследований стали останки древних портовых сооружений городов Феодосии, Коктебеля и Керчи. Во время работ были обнаружены фрагменты античных строений, отдельные предметы, относящиеся к античному и средневековому периодам. К сожалению, дальнейшие исследования Р.А. Орбели были прерваны началом Великой Отечественной войны, а последовавшая затем болезнь и смерть в 1943 году не позволили довести начатое дело до конца. 

Тем не менее, экспедиционные исследования под руководством Р.А. Орбели, несмотря на кажущуюся незначительность, дали многое. Кроме практических результатов: выявления новых памятников и подъема экспонатов для музея – они показали перспективность гидроархеологических работ. В связи с этим ученый отмечал: «Описанным результатам изысканий я придаю значение отнюдь не простых морских находок, но экспериментального подтверждения необходимости планомерно, систематически и с выдержанной методикой, во всеоружии современной техники проводить археологические изыскания не только на суше, но и под водой, в грунте рек, озер и морей» [21].

Немалым результатом работ Р.А. Орбели стала популяризация подводных исторических исследований, как в широких кругах общественности, так и среди специалистов. Так, в телеграмме на имя начальника Главного управления Краснознаменного ЭПРОНа Ф.И. Крылова Президент Академии наук СССР академик В.Л. Комаров писал: «Приветствуя Ваши научные открытия на дне морей и, в частности, находку на реке Буг древнего челна, поздравляю Вас со столь интересным достижением и желаю продолжения работ вообще, и работ Р.А. Орбели в частности, как очень важных для установления истории и культуры в нашей великой социалистической Родине»[22]. Им же была признана необходимость опубликования всего материала о подводных изысканиях в изданиях Академии наук. Более того, исследования Р.А. Орбели античных городов и объектов, связанных с историей мореплавания и международных торговых отношений, дали повод географическому институту Ленинградского государственного университета ввести в план своих исследований тему «Подводная историческая география» и в последствии поставить вопрос о разработке более фундаментальной темы – «Историческая география» [23].

Дальнейшие исследования памятников истории, оказавшихся под водой, относятся к 1950-м годам. Наиболее значимыми стали работы в Бакинской бухте (Каспийское море) и в районе древней Диоскурии на Черном море.

Исследования в Бакинской бухте были начаты еще в 1939 году под эгидой Азербайджанской академии наук. В это время экспедицией, возглавляемой И.М. Джафарзаде и Е.А. Пахомовым, были найдены остатки сооружений и детали древнего декора – 636 фризовых плит, украшенных глубокими рельефными надписями, плетеным орнаментом, изображениями живых существ [24]. Еще 53 фризовые плиты с хорошо сохранившимися рисунками и письменами были подняты водолазами уже в послевоенные годы, во время новой экспедиции под руководством О.Ш. Исмизаде. По совокупности, проведенные исследования и расшифрованные надписи позволили восстановить историю обнаруженного сооружения, а также подтвердить мнение некоторых ученых о колебании уровня Каспийского моря.

Другим объектом подводных исследований в рассматриваемый период стала античная Диоскурия, покоящаяся на дне Черного моря. Инициатором ее исследования выступил Абхазский институт языка, литературы и истории Академии наук Грузинской ССР. В результате работ, проведенных в 1953-1955 годах экспедициями под руководством А.М. Апакидзе и М.М. Трапша, на дне Сухумской бухты были обнаружены остатки строений, предметы древней утвари, украшения, монеты и т.д. [25]. Наиболее уникальными находками стали: часть античного мраморного барельефа конца V – начала IV вв до н.э., который был найден на дне моря на глубине около 2 м, и скульптурный бюст диоскурийца, примерно I в. до н.э., из мраморовидного известняка. 

Подводя итоги второго этапа в развитии отечественных подводных исследований, можно сказать, что он позволил сформулировать задачи новой научной дисциплины – гидроархеологии, обосновать целесообразность работы под водой комплексных научных экспедиций и наметить основные пути для разработки уже научно обоснованных методик проведения подводных разведок и раскопок.

ПРИМЕЧАНИЯ

© А.В.Окороков (2013)

Статья поступила 20 сентября 2013 г.