Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » НЛО » №131, 2015

Андрей Рогачевский
Улица источниковеда Галушкина
Просмотров: 588

С Галушкиным мы познакомились в конце 1988 года, когда я был принят на работу в Отдел библиографии и источниковедения Института мировой литературы. В тот период Отдел расширялся, и в нем появилось довольно много новых сотрудников. Саша начал работать там незадолго до меня. По­скольку разница в возрасте у нас была относительно небольшая, а взгляды и интересы часто совпадали, мы легко и регулярно общались. В нашей группе по советской периодике 1920-х годов были еще два человека, с которыми Сашу и меня связывали дружеские отношения: Давид Фельдман и Констан­тин Поливанов. Я даже в шутку называл нашу четверку мушкетерской. Как самому младшему, мне больше всего подходила роль д’Артаньяна, корпулент­ному Давиду — Портоса, многодетному Косте — Арамиса, а молчуну Галуш­кину — Атоса.

Сашина молчаливость — чуть ли не первое, что бросалось в глаза при зна­комстве. Не то что ему нечего было рассказать. Я, конечно, знал, что до ИМЛИ Саша какое-то время был литературным секретарем Виктора Шклов­ского. Кто-то иной, возможно, только об этом бы и трещал. Но за четверть века нашего знакомства я слышал от Саши лишь одну связанную со Шклов­ским историю. Как-то Саша с возмущением процитировал давнюю фразу своего бывшего однокашника (впоследствии главного редактора столичного журнала), произнесенную во время случайной встречи: «Ну как, что еще на­писал за старика?» Весьма почтенный возраст именитого Сашиного работо­дателя не мог не породить предположений о старческом слабоумии. Но Саша вспомнил в этой связи, как пришел к Шкловскому в первый раз — в 1983-м, что ли, году, когда Шкловскому было уже девяносто, — и тот попросил его на пробу записать под диктовку некий импровизированный текст. В процессе диктовки казалось, что Саша фиксирует почти не связанные между собой предложения. Саша начал уже было сомневаться, а нужна ли ему такая ра­бота. Но последнее предложение связало все нити и образы воедино и пре­вратило текст в необычно яркое мини-эссе, полностью готовое к публикации.

Саша лучше многих других годился на роль биографа Шкловского. Ужасно жаль, что книга о Шкловском останется теперь ненаписанной. Са­шины знания, однако, не ограничивались ни Шкловским, ни Замятиным (еще одним писателем, которого Саша целенаправленно изучал, собирая ма­териалы и для его биографии). Годы занятий в архивах и журнально-газет­ных собраниях в поисках малоизвестных сведений сделали Сашу одним из редчайших специалистов по российской культуре первой трети ХХ века. Не­которое представление об энциклопедическом объеме информации, которой он владел, дает вышедшая в середине минувшего десятилетия двухтомная «Литературная жизнь России 1920-х годов» — руководимый Сашей шести­томный проект, завершение которого теперь под вопросом. Я нахожу глубоко символичным тот факт, что узнал о Сашиной смерти, находясь в архиве Мас­сачусетского технологического института. Ведь Саша был одним из тех, кто привел меня в архивы и научил работе с неопубликованными документами. Я даже говорил ему, что его следовало бы называть «Цга-лушкин», по аббре­виатуре ЦГА-ОР (ныне ГАРФ), где Саша когда-то проводил немало времени.

Саша щедро делился не только научным опытом и библиографическими справками. Он альтруистически помогал разным людям в самой разнообраз­ной и подчас весьма эффективной форме. Так, после моего отъезда в Брита­нию в 1993 году именно Саша, по собственной инициативе, написал мне ре­комендательное письмо, сделавшее возможной мою карьеру западного сла­виста. Много позже, когда случайно выяснилось, что мы одновременно с ним претендуем на один и тот же престижный международный исследователь­ский грант, Саша благородно отложил выдвижение своей кандидатуры.

Хочется сказать несколько слов о его политических убеждениях. Относи­тельно недавно, отдыхая в Евпатории (тогда еще украинской), в прогулках по городу я наткнулся на табличку «ул. Чекиста Галушкина». Я немедленно сделал снимок и переправил его Саше по электронной почте, предлагая вме­сте похихикать. В ответ Саша сообщил мне, что улица названа в честь его деда, погибшего (в евпаторийском подполье) в 1942 г., — еще один факт, ко­торый до тех пор при мне ни разу не упоминался. Невзирая на родственные связи, в самом Саше не было ничего чекистского. Не было в нем ничего и на­ционалистического. У него для этого был слишком хороший вкус. Обладав­ший внешностью купеческого приказчика из пьес А.Н. Островского, в начале своего имлийского пути Саша по приглашению посетил вечеринку, устроен­ную кем-то из тогдашнего институтского руководства, поощрявшим квасной патриотизм. «Когда заиграла балалайка, — рассказывал Саша, — я встал и вышел». Больше его на такие вечеринки не звали.

Благодаря электронной почте и скайпу наша с Сашей удаленность друг от друга не прервала отношений, хотя лично за последние двадцать лет виделись мы лишь дважды (оба раза в Глазго, где я в ту пору преподавал; он приезжал ко мне сначала с частным визитом, а потом на краткосрочную исследователь­скую стипендию). Типичной формой общения были сухие деловые просьбы с обеих сторон, в основном с целью уточнения какой-либо источниковедчес­кой информации. Из-за вечной занятости у нас с Сашей не всегда была воз­можность реагировать на подобные просьбы оперативно. Оправдывался он обычно следующим образом: «Как говорили тетеньки в пивных киосках, вас много, а я одна». Моя ситуация ничем кардинально не отличалась. Понимая это, он тем не менее иногда поторапливал меня: «Тревожное молчание Ваше затянулось...» (2 сентября 2010 г.). Или так: «Рогачевский, обо всем, тебе ин­тересном, после 1 окт[ября]. Сейчас же быстро отвечай на поставленные во­просы. Очень нужно» (26 сентября 2011 г.). Впрочем, иногда прорывалась и лирика, хотя тоже главным образом на почве трудоголизма: «Андрюха, при­вет! Пропал я да и пропал. В оправдание: жизнь последние полгода у меня ненормальная, сдаем первый справочный том по “Л[итературному] наслед­ству]” за 80 лет, сдаю отчетную рукопись по гранту РГНФ, подхлестываю всех вокруг, а все лажают и подводят (некоторые, правда, только), что хоть в суд подавай... Ну, и быт, конечно, холостяцкий. Хоть тетя у меня прибирает и гладит, готовка меня убивает. Скучно. <...> Освобожусь в середине декабря. Позвоню тебе по скайпу. Чокнемся рюмочками» (7 сентября 2012 г.). Ново­годние поздравления обоих неисправимых библиографов нередко сопровож­дались обменом дополнениями к списку публикаций каждого из нас двоих за отчетный период.

Саши больше нет. И не у кого больше узнавать то, что в совокупности знал лишь он один. И если не опубликуют то, что он планировал публиковать, не исключено, что уже никогда и никто всего этого не узнает.

Университет Тромсе, Норвегия



Другие статьи автора: Рогачевский Андрей

Архив журнала
№159, 2019№160, 2019№158. 2019№156, 2019№157, 2019№155, 2019№154, 2018№153, 2018№152. 2018№151, 2018№150, 2018№149, 2018№148, 2017№147, 2017№146, 2017№145, 2017№144, 2017№143, 2017№142, 2017№141, 2016№140, 2016№139, 2016№138, 2016№137, 2016№136, 2015№135, 2015№134, 2015№133, 2015№132, 2015№131, 2015№130, 2014№129, 2014№128, 2014№127, 2014№126, 2014№125, 2014№124, 2013№123, 2013№122, 2013№121, 2013№120, 2013№119, 2013№118, 2012№117, 2012№116, 2012
Поддержите нас
Журналы клуба