Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Проблемы исторической поэтики » выпуск 15, т. 3, 2017

Сергей Шульц
ТРАНСФОРМАЦИЯ ИНФЕРНАЛЬНОГО В ИДИЛЛИЧЕСКОМ: Н. В. ГОГОЛЬ — Л. Н. ТОЛСТОЙ — И. А. БУНИН
Просмотров: 289

доктор филологических наук, независимый исследователь,
(Ростов-на-Дону, Российская Федерация),
s_shulz@mail.ru

Аннотация: 

На материале повестей Н. В. Гоголя («Вий»), Л. Н. Толстого («Дьявол»), И. А. Бунина («Митина любовь») рассмотрена эволюция сюжета трансформации «дьявольского» в «идиллическом». Показана связь разрушения «идиллии» с мифологическим сюжетом происхождения космоса из хаоса. Хтоническое начало, под власть которого подпадают Хома и Иртенев, проявляет себя в неожиданных условиях: идиллические «мирные пейзажи» обнаруживают в себе возможность обратной страшной метаморфозы. Если Хома «соблазнен» помимо своей воли, то в истории со Степанидой Иртенев — инициатор. В обоих случаях актуализируются также отношения власти как регулятора общественного устройства: сирота бурсак соблазнен богатой и знатной панночкой; Евгений же, приглашая Степаниду, напротив, пользуется своим преимуществом барина. В конечном счете оба героя подчинены власти бесовской, покрывающей все другие отношения господства и подчинения. В эпоху сентиментализма идиллический канон был «акосмичен». Гоголь и Толстой вернули ему космизм, а наследующий им Бунин частично вернулся к сентименталистскому акосмизму, «лирически» шире раскрыв катастрофу индивидуального сознания.

 

 

Sergei A. Shultz
(Rostov-on-Don, Russian Federation)
s_shulz@mail.ru

TRANSFORMATION OF THE INFERNAL WITHIN THE IDYLLIC:
N. V. GOGOL — L. N. TOLSTOY — I. A. BUNIN

Abstract. Based the short stories of N. V. Gogol (“Viy”), L. N. Tolstoy (“The Devil”), I. A. Bunin (“Mitya’s Love”) the storyline of transformation of the diabolic within the idyllic is seen in its evolution. A mythological subject of the appearance of the cosmos out of the chaos is related to the destruction of the idyll. The Chthonian character that extends its power to Khoma and Irtenev manifests itself in unexpected conditions: idyllic, “peaceful landscapes” reveal the possibilities of a back awful metamorphose. While Khoma is seduced beyond his will, Irtenev is seen as an initiator in the story with Stepanida. In both situations relations of authorities as a regulator of social structure are kept current: an orphan seminarist gets seduced by a rich and noble young woman; in contrast, by inviting Stepanida, Eugene appeals to his position of a nobleman. Finally, both characters find themselves subjected to the demonic power that covers all the other relations of domination and submission. In the era of sentimentalism the idyllic canon was “acosmic”. Gogol and Tolstoy brought back its cosmism, and Bunin, coming after them, partly turned back to sentimentalistic acosmism by disclosing better the catastrophe of individual consciousness in a lyrical way.



Другие статьи автора: Шульц Сергей

Архив журнала
№ 2, том 16, 2018выпуск 16, том 1, 2018выпуск 15, том 2, 2017выпуск 15, т. 3, 2017выпуск 15, т. 4, 2017выпуск 15, 2017выпуск 14, 2016выпуск 13, 2015выпуск 12, 2014выпуск 11, 2013
Поддержите нас
Журналы клуба