ЗакрытьClose

Вступайте в Журнальный клуб! Каждый день - новый журнал!

Библиотека » Портреты » Сергей Григорьянц

Сергей Григорьянц
Выступление на вечере в Союзе писателе о Варламе Шаламове (комментарий к документальному фильму Светланы Быченко «Колыма. Шаламов. Демидов»)
Просмотров: 1791

Анонс вечара с сайта Shalamov.ru:

“Шаламовский вечер в ЦДЛ: 6 октября, 18-30
Литературная гостиная Союза писателей Москвы, Центральный дом литераторов и сайт Shalamov.ru приглашают вас на вечер «Колыма. Шаламов. Демидов». Портреты писателей в документальных фильмах Светланы Быченко. Вечер ведёт писатель, киновед Рена Яловецецкая. Кроме показа фильмов состоится дискуссия с участием режиссера, исследователей творчества В.Т. Шаламова и гостей.
ЦДЛ, БОЛЬШАЯ НИКИТСКАЯ, ДОМ 53, МАЛЫЙ ЗАЛ. 6 октября, 18-30. Приглашаются все желающие, вход свободный.”

Комментарий С.И. Григорьянца к фильму:

Фамилия моя Григорьянц.

Варлама Тихоновича, по-видимому, я единственный здесь знал, к сожалению. При всем большом уважении и доброжелательном отношении к массе документальных фотографий, на мой взгляд в этом фильме довольно много неправды, исходящей в первую очередь от Сиротинской. Это можно разбирать достаточно детально, но разница в моем знакомстве с Варламом Тихоновичем и знакомстве Сиротинской, состоит в том, что, во-первых, как и Сережа Неклюдов, я знал Варлама Тихоновича все-таки с года 62-го, нас познакомил покойный Валентин Валентинович Португалов и во-вторых я за надгробное слово на могиле Варлама Тихоновича и на поминках у Натальи Владимировны Кинд, где, конечно, не было Сиротинской поскольку к друзьям Шаламова она не относилась и ни какого отношения не имела и никто с ней не разговаривал, я получил семь лет <тюрьмы>, а Сиротинская получила повышение по службе за получение архива Шаламова в ЦГАЛИ и за то, что этот архив был спрятан на секретном хранении. Я на днях разговаривал с директором ЦГАЛИ Волковой, она прекрасно это помнит. Я пробовал <с архивом познакомиться>, когда вернулся. Для меня как раз Варлама Тихоновича и нашли в доме для престарелых. Во-первых, совершенная неправда, что Варлам Тихонович ослеп, он совершено не ослеп, он, действительно, был тяжело болен, у него, действительно, была тяжелая форма болезни Паркинсона <и другие болезни>. Все это правильно. Тем не менее, он очень не хотел попадать в дом для престарелых, <хотя> никаких сотрудников КГБ <среди сиделок> там не было, Сиротинская туда ни разу не пришла, ее вообще совершенно не интересовал Шаламов после того как она получила архив, она выполнила свою работу. Так у Демидова были забраны все его архивы просто во время обыска, так же были забраны архивы у всех остальных <колымчан>. И вообще у Сиротинской, простите меня, был присутствующий здесь сын, еще двое детей и муж.

Светлана Быченко. Можно я скажу?

С.И. Сейчас, дайте я уж договорю, а потом Вы. Естественно, Вы скажете все… Я просто считаю своим долгом все это сказать, потому что такие вещи говорить надо и нельзя чтобы… тем более, что людей живых и хотя бы тех кто был… там была врач — Елена Хинкес, которая ухаживала за Варламом Тихоновичем, которая прекрасно помнит, что Варлам Тихонович всех узнавал, видел и ни каких проблем с этим не было, проблемы были совсем другие. В общем, здесь много, много особенно, что касается последнего времени вполне внятных неточностей. Варлам Тихонович, конечно, прекрасно понимал, что Сиротинская сотрудник МВД, хотя бы по форме, я даже уже не говорю о других организациях, но вы же сами понимаете, что Главное архивное управление в советское время было частью структуры МВД, а ни какой другой структуры и, соответственно, НКВД до этого и так далее. У Варлама Тихоновича не было выхода, это была гораздо более трагическая и гораздо более отчаянная ситуация. Он, действительно, к этому времени был совершенно одинок, он, действительно, не нашел понимания в «Новом мире», где был десять лет внутренним рецензентом и я старался, кстати говоря, тоже через Саца, через разных людей в «Новом мире» как-то <помочь публикации>. Твардовский не понимал рассказов Шаламова и не хотел их печатать, говорил — вот это какие-то очерки. Твардовскому, действительно, был гораздо ближе Солженицын. Шаламов остро чувствовал оскорбление от того, что он не признан. Об этом можно очень долго рассказывать и много… У него, действительно, были очень плохие отношения с либеральной московской интеллигенцией под конец. И он, действительно, счел, он был очень подозрительным при этом человек, он органически не мог разговаривать, когда входил третий человек. Вот у него была лагерная привычка — он не мог разговаривать при двух свидетелях, у него масса других лагерных чудовищных привычек, на днях мне девяносто летняя, но тем не менее вполне живая Любовь Васильевна Португалова рассказывала, как, когда они пришли к Никлюдовым, он сам варил <себе еду>, он не мог есть то, что остальные ели, а сам варил себе какой-то супчик из соленной селедки. Он был, действительно, совершенно измученный человек, который… Это не был такой редкий случай — Сергей Александрович Бондарен много лет проведший на Колыме тоже сам передал, он был членом союза писателей. Сам передал в ЦГАЛИ свой архив. Шаламов в общем считал, что ну Бог с ним, совершенно не обманываясь. Он, действительно, любил Сиротинскую, я был сам свидетелем этого. Я был свидетелем того, последний раз я его встретил в Ленинской библиотеке и был совершенно поражен его вопросом. Он подошел ко мне и спросил: «Вы не знаете кого-нибудь кто занимается молодым Репиным?». Зачем Варлам Тихоновичу какой-то молодой Репин и его чугуевский период? Я ему говорю, но единственный кого я знаю — это Зильберштейн, который выпустил три тома, совершенно не понимая для чего это Шаламову. На самом деле оказалось, что это он делал для Сиротинской, потому что как раз в ЦГАЛИ готовилась издание каких-то материалов Репина, но Зильберштейн был мужем Волковой — директора архива так что никакой моей помощи точно <не было нужно>.

Нет, это очень красивый во многом фильм. Очень интересно, что там идут постоянные сдвиги <во времени>. Хотя показывать физкультурников в Березниках, по-видимому, надо с оговоркой, что это все-таки не Колыма и для Шаламова Березники были легким местом, были и гораздо более страшные места. И это правильно все для Шаламова, но только <для него>. Там вообще масса замечательных материалов, но, тем не менее, понимаете, вот шутки шутками, Шаламов, действительно, гений. Я боюсь, что о Колыме забудут, как забыли о гвельфах и гиббелинах, а Шаламов, как и Данте будет существовать. Или о Колыме будут помнить в связи с Варламом Тихоновичем, как это ни страшно для нас всех звучит. Но, тем не менее, создавать достаточно… Вот понимаете, там в начале идет такая очень сладкая песенка — это совершенно не о Шаламове и жизнь его, на самом деле, гораздо трагичнее и страшнее в Москве, я уж не говорю о Колыме, чем во всех фильмах и во всех рассказах о нем. И это в общем очень огорчительно.

Опубликовано на сайте: 10 октября 2011, 19:45

Приложение: Отрывки из писем о Шаламове



Другие статьи автора: Григорьянц Сергей

Опубликовано: на сайте http://grigoryants.ru
Публикуется на www.intelros.ru по согласованию с автором
Другие Портреты на сайте ИНТЕЛРОС
Все портреты
Рубен АпресянАлександр БузгалинОлег ГенисаретскийСергей ГригорьянцАбдусалам ГусейновМихаил ДелягинДмитрий ЗамятинИлья КасавинВиктор МалаховВладимир МалявинВадим МежуевАлександр НеклессаЕлена ПетровскаяГригорий ПомеранцБорис РодоманТатьяна СавицкаяВалерий СавчукОльга СедаковаАлександр ТарасовВалентина ФедотоваДмитрий ФесенкоТатьяна ЧерниговскаяШариф ШукуровМихаил Эпштейн
Журналы клуба