Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №4, 2007

Знаки
Просмотров: 5922

НЕНУЖНЫЙ ПРИГОВОР

Присяжные признали виновными подозреваемых в убийстве студента из Конго

Коллегия присяжных петербургского городского суда со второй попытки признала виновными четырех молодых людей, обвинявшихся в убийстве студента из Конго Роланда Эпоссаки. Эпоссака был убит в сентябре 2005 года на проспекте Науки в Петербурге: когда Роланд шел на свидание с девушкой, несколько молодых людей бросили в него камень, а потом, повалив на землю, нанесли смертельные побои.
altПрокуратура сразу квалифицировала преступление как убийство, совершенное на почве расовой ненависти. Вскоре обвинение было предъявлено Андрею Оленеву, Юрию Громову, Дмитрию Орлову и Андрею Герасимову, проживавшим недалеко от места происшествия. Показательная база, которой располагало следствие, была невелика (видеозапись, где не видно лиц, показания свидетелей, наблюдавших за дракой, но также не рассмотревших лица, и волокна одежды одного из обвиняемых, обнаруженные экспертами на одежде убитого), к тому же у каждого из подсудимых имелось алиби, и летом 2006 года присяжные оправдали всех четверых. Верховный суд, однако, направил дело на новое рассмотрение. На сей раз присяжные десятью голосами против двух признали молодых петербуржцев виновными. Представители прокуратуры говорят, что нынешний вердикт отличается от предыдущего потому, что обвинение на этот раз действовало более эффективно и даже использовало новейшие технологии: например, присяжные могли наблюдать допрос одного из свидетелей в режиме видеоконференции. Итак, правосудие, очевидно, восторжествовало.
Впрочем, это очень странное торжество. Повторное рассмотрение дела об убийстве Поланда ?поссаки выглядит одиноким отголоском антинацистской кампании, центром которой накануне прошлогоднего саммита "большой восьмерки" оказался Петербург. Прошлой весной сообщения о нападениях на иностранцев приходили из Петербурга практически ежедневно: жертвами становились вьетнамцы, китайцы, кавказцы, казахи. Пиком стало убийство еще одного африканского студента; на месте его гибели милиция обнаружила загадочное "ружье со свастикой на прикладе", но эта деталь выглядела настолько неправдоподобно, что и государственные телеканалы, активно поддерживавшие антинацистскую кампанию, отзывались о ружье с немалой долей иронии. А африканцы, живущие в городе, даже грозились создать организацию "Черная пантера" по аналогии с боевой бригадой, сто лет назад жестоко мстившей куклуксклановцам.
Наиболее популярное объяснение причин этой кампании сводилось к тому, что власть нарочно представляет Петербург крайне опасным для иностранцев городом, чтобы, "защищая" гостей саммита, избежать протестных выступлений европейских антиглобалистов и российских радикалов. Так это или нет, неизвестно до сих пор, но массовых протестов в дни саммита действительно не случилось, а кампанию по борьбе с нацизмом сразу после встречи в верхах неожиданно свернули. Из Петербурга практически перестали поступать новости о нападениях на иностранцев, с межнациональной враждой теперь ассоциируются совсем другие города - например, Кондопога.
На этом фоне маниакальное стремление питерской прокуратуры посадить за решетку четырех молодых людей, виновность которых выглядит весьма сомнительно (адвокаты подсудимых уже пообещали оспорить приговор в Страсбургском суде), воспринимается не иначе как желание сохранить лицо. Ситуация, по большому счету, тупиковая. Из случившегося можно сделать единственный вывод: политические кампании и правоохранительная деятельность - вещи несовместные. Хотя этот принцип и так всем известен, мало кто руководствуется им всерьез.
О. К.

ГОРИ ОНИ СИНИМ ПЛАМЕНЕМ

В России продолжают карать трупы сожжением

Конституционный суд России имеет шанс отказаться от еще одного пережитка сталинского государства — кремации и невыдачи тел террористов родственникам. Поводом для судейских раздумий стало обращение нескольких жителей Кабардино-Балкарии, чьи сыновья погибли при нападении на Нальчик в 2005 году и впоследствии были заочно признаны террористами. Это дало властям повод воспользоваться антитеррористическим законом, а также законом «О погребении и похоронном деле», согласно которым тела таких людей не выдаются родственникам, а также не сообщается о месте их погребения.
Как известно, при нападении на Нальчик в октябре 2005 года было уничтожено 95 боевиков. В течение двадцати месяцев судьба трупов была неизвестна. И только 6 июня 2007 года, после рассмотрения жалобы родственников Европейским судом по правам человека, из меморандума (показаний суду) российского правительства выяснилось, что все трупы кремированы 22 июня 2006 года. А прах их рассеян.
Вызывает недоумение не столько печально известная каждому россиянину дата кремации, сколько приверженность нашей судебной и законодательной системы колониальным принципам обращения с туземцами.
Родственники 95 погибших, адвокаты и правозащитники настаивают на том, что попрана буква закона: прокуратура не выполнила необходимые следственные действия. Уголовные дела в отношении погибших боевиков прекращены в связи с их смертью. То есть де-юре и де-факто они не могут называться террористами, поскольку суд этого не установил (да суда-то и не было). Ссылаются на постановление Европейского суда от 12 ноября 2002 года, гласящее, что возможность участия в похоронах близких родственников — неотъемлемое право родных и близких.
Однако апелляция к закону в России, как известно, наихудший способ защиты. Сталинская конституция была самой демократичной в мире, что не мешало карательным органам придумывать для миллионов граждан самые чудовищные обвинения. При этом 99% обвиняемых собственноручно подписывали протоколы, тем самым подтверждая законность следственных действий. Кстати, впоследствии почти все эти «враги народа» также были расстреляны и сожжены (к примеру, в Москве под крематорий приспособили печи Донского монастыря), а прах их рассеян.
В России можно апеллировать только к здравому смыслу и традициям. Ко всему тому, что чтимо в патриархальном обществе, каковым, безусловно, является отечественный социум начала XXI века. К православию и исламу, к принципам мирного сосуществования народов.
Все авраамические религии крайне отрицательно относятся к кремации трупов. Христианское погребение наследует в своей сущности погребению Господню. И если протестанты пренебрегли запретом на кремацию в конце XIX века, а католики в 1963 году, то православные до сих пор верны традиции. Прямой запрет на сжигание покойников установлен в исламе и иудаизме. Святотатство — вот о чем надо бы вести речь родственникам погибших.
Еще одним аргументом могла стать ссылка на практику поведения колонизатора среди аборигенов. Первыми «идеологическую борьбу» против туземцев придумали англичане. В конце XIX века британцы стали хоронить афганцев в свиных шкурах. Однако нововведение обошлось колонизаторам боком — вызвало мощный всплеск освободительной войны. Спустя сто лет в том же Афганистане опыт англичан повторили США, демонстрируя по местному ТВ сожжение мертвых талибов. «Вы трусливые собаки, — говорил закадровый голос. — Вы позволили, чтобы ваши боевики были уложены лицом к западу и сожжены».
Мы же не хотим получить новый Афганистан?
П. П.

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

Эдуард Ульман объявлен виновным — и пропавшим без вести

Это дело длилось почти пять с половиной лет и в общих чертах хорошо известно: 2002 год, операция по поимке Хаттаба, спецназ ГРУ проверяет машины, не остановившийся УАЗик, стрельба по колесам, в машине шестеро, оружия нет, один убит, двое ранены. Раненым оказана помощь, командир группы Ульман по рации передает в штаб данные задержанных и через несколько часов получает распоряжение: «У тебя шесть двухсотых». Он переспрашивал трижды, ему недвусмысленно отвечали: «Именно шесть двухсотых». Задержанные (среди них одна женщина) расстреляны, а Ульман и часть группы и оперативный офицер Перелевский идут под суд. Ульман два года проводит в заключении. Обвинение утверждает, что внесудебная казнь инициирована исключительно преступными намерениями Ульмана, Перелевского и исполнителей; обвиняемые и защита называют имя отдавшего приказ — командира операции полковника Плотникова, но против Плотникова даже не заводят дело, он проходит свидетелем. Суд присяжных оправдывает действия военных. Чечня клокочет. Второй суд присяжных в мае прошлого года тоже выносит вердикт: невиновны. Чечня клокочет, Рамзан Кадыров официально заявляет, что присяжные «не поняли воли моего народа». Военная коллегия Верховного суда снова отменяет оправдательный приговор и передает дело в Северо-Кавказский окружной военный суд — и никаких больше присяжных. В мае этого года, в разгар процесса, Ульман и еще двое подсудимых исчезают, в зале суда — только майор Перелевский. 14 июня звучит ожидаемый приговор: виновны. Недаром Верховный суд дважды отфутболивал присяжных. Ульману — 14 лет, остальным — от 9 до 12. Чечня ликует. Армия утирается. О реакции и самочувствии полковника Плотникова пока ничего не известно.
СМИ, ток-шоу, бесчисленные сетевые гайд-парки — форумы и блоги — несколько лет с каким-то мучительным упоением перетирали дело Ульмана. Гуманитарный дискурс перебивался юридическим, мемуарным, криминологическим и этнологическим, общечеловеческое — прагматическим, проклятия — благословениями. Диапазон мнений — от «распять кровавого мясника» до «Ульмана в президенты». Договориться было невозможно в принципе, здесь куда ни кинь — всюду оксюморон: роковой конфликт де-юре и де-факто, статусное против очевидного. Контртеррористическая операция или война? Мирная территория или зона военных действий? Исполнение заведомо преступного распоряжения или беспрекословное выполнение приказа? Военный устав или секретные (заслушивались при закрытых дверях) инструкции спецназа? Стрелочники или инициаторы? По стране прошла «волна Ульмана», собравшая сотни тысяч подписей в его защиту. А перемена контекста — стремительная и пышная кадыровизация Чечни, массовая амнистия боевиков — придала делу болезненно-острый политический смысл, почти окончательно вытеснивший исходный смысл процесса.
Оправдать сейчас Ульмана значило бы опрокинуться в 1994 год, в мятежный чеченский анклав, с таким трудом усмиренный. Зыбкость этого мира при мафиозном кадыровском правлении очевидна, но даже самый худой мир лучше взрывов спящих домов. Посадить Ульмана значило плюнуть в армию, превратив ответственных офицеров в квачковых, — о какой ответственности может идти речь, если исполнение приказа делается уголовно наказуемым? Налево пойдешь — коня потеряешь, направо — голову. Власть застыла на месте, не двигаясь: Ульмана осудили, но не посадили, чтоб и овцы были целы, и волки сыты. В его таинственном исчезновении вряд ли стоит искать таинственность: захотели бы — нашли. Все это, безусловно, трусость власти и, безусловно, большая беда. Но много бед есть пострашнее.

Ю. Л.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба