Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Альтернативы » №2, 2013

Алексей Залетный
Реализм переходной экономики. Станет ли фильм «За Маркса…» предтечей зарождающегося жанра?
Просмотров: 890

Пишу о фильме (и не только и даже не столько о нем) уже тогда, когда заканчивается его широкий прокат и когда многие критики, в том числе из числа признанных ученых, уже высказались по поводу фильма, его сильных и слабых сторон. Не смог остаться в стороне и не взяться за «перо» в виде компьютерной клавиатуры, поскольку «управленческо-менеджерское» звено современной российской переходной экономики знакомо мне «изнутри» на протяжении не одного и не двух лет. Полагаю, нет необходимости останавливаться дополнительно на недостатках – это уже сделали другие авторы; постараюсь выделить те достоинства фильма, которые некоторые другие рецензенты, возможно, не ставили задачи (именно не ставили задачи) включить в фокус своего рассмотрения. Притом речь пойдет о достоинствах содержательных, о том, чему, собственно, учит фильм, – мы не будем обращаться ко многим деталям и хитросплетениям сюжетной линии, достаточно уже разобранным рецензентами.

Но вначале, возможно, повторю очевидное. Сколько бы ни было в фильме гротеска, иных подобных художественных приемов, – он реалистичен, жизненен. Он – о реальности современной России и ее экономики, которая уже более двух десятилетий остается «переходной». Но какой это реализм? Каким реализмом можно назвать реализм этого фильма? «Социалистическим» его не назовешь, пожалуй, лишь потому, что Россия, как кое-кем считается, отвернулась от социалистического выбора самое позднее в августе 1991 года. В остальном в фильме мы обнаруживаем признаки социалистического реализма, имеющиеся в официальном его определении еще первого съезда Союза писателей СССР 1930-х гг. (здесь и далее курсив и иные выделения в цитатах – мои. – А.З.): «правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания в духе социализма». Правдивость и историческая конкретность налицо в бытописании представителей «двух Россий»: России созидателей-рабочих, отчужденных от овеществленного результата своего созидания, и России паразитов, присваивающих результаты труда этих рабочих (в данном случае – металла). Где же идейная переделка и воспитание? В демонстрации социальных и экономических последствий «реставрации капитализма». Но зритель, сформировавшийся в 90-е и позднее, не увидит этих последствий и не сделает из увиденного многих выводов, ибо для него продемонстрированные в фильме реалии – это нечто «само собой разумеющееся». Поэтому именно на нескольких этих несамоочевидных последствиях мы сейчас и остановимся.

Первое. Замыкание «элиты» на самой себе и отрыв от интересов собственно производства. Принцип «больше престижа – больше денег», декларируемый и исповедуемый хозяином завода, выражается в «демонстративном сверхпотреблении», готовности вывести из хозяйственного оборота миллионы долларов наличных денег, необходимых не только для выплаты заработной платы рабочим, но и ради обеспечения соответствия рабочих мест, питания рабочих элементарным санитарным нормам, не говоря уже о явно назревшем техническом перевооружении предприятия, – и все это ради приобретения коллекции картин для кабинета хозяина, без которых, как он убежден, он (и завод – здесь стоит знак равенства) не сможет зарабатывать больше. Иностранным гостям предлагается показать именно этот «симулякр» плюс несколько «лубочных картинок» производства – и ни в коем случае не вести их в цех!  И действительно: в среде таких, как этот герой, равнодушие к внешним атрибутам богатства достаточно говорит о том, что он «не свой», что с ним нельзя иметь дело. Равнодушие же как к производственному процессу, так и к тем, чьими руками он осуществляется – в порядке вещей; главное – чтобы деньги оседали в оффшорах. Так и происходит «доизнашивание» советской аппаратуры, «выжимание» из нее последних ресурсов.

Второе. Интеллектуальная деградация «элиты» в противовес интеллектуальному росту рабочих. В то время как хозяину завода картины нужны лишь ради «престижа» и, по сути, сохранения своего социального статуса, рабочие из художественной литературы выносят – именно выносят своим интеллектом (недаром один из них добрым словом вспоминает советскую школу!) – представление о сходстве своего положения с положением своих предшественников – «коллег по цеху» в прямом и переносном смысле слова, живших век-два назад! Недаром один из них вчитывается именно в «Мертвые души» Гоголя, а о его же более поздних мистических произведениях высказывается если не с сарказмом, то с явно «читаемым» равнодушием. Также примечательно даже не то, что объектом интереса рабочих становится дискуссия первой половины ушедшего века между сторонниками «системы Бертольта Брехта» и «Голливудской системы» в кинематографе, – важно то, что явная антипатия к «голливудской» системе, где личность зрителя «растворяется» в фильме, в отличие от «Брехтовской», где этого не происходит, может считаться «инстинктом самосохранения» личности, в том числе интеллекта, каждого рабочего против попыток растворения, «диффузии» их со стороны заполонившего, казалось бы, «все и вся» Голливуда.

Третье. Временность переходного cостояния. Позволю себе не совсем лирическое отступление. В период «интербеллума» 1920–30-х гг. – между Первой и Второй мировыми войнами – один из руководителей тогдашней Польши однажды сказал примерно следующее: сидя на двух стульях, надо в первую очередь понимать, какой из стульев закачается под тобой первым, а уже во вторую – когда это произойдет. Вот в случае «накопления» «богатства» методами хозяина завода из фильма первым таким «стулом» оказывается история этого «накопления», закрепленная в финансово-юридических документах, ради добывания которых к хозяину завода и был послан «киллер» из числа ближайших же его соратников. В масштабе экономики России мы видим, что большинство «системообразующих» компаний (как финансового, так и реального сектора), образованных в ходе приватизации в 90-е гг., в прежнем виде и/или с прежними хозяевами уже давно не существуют, и процесс смены собственников некоторых ключевых из них сопровождался «поднятием наружу» истории их приобретения первыми собственниками.

Итак, что же мы выносим из нашего прочтения, точнее, «просмотра», фильма? Моменты, казалось бы, очевидные, но очевидные не в нынешнюю эпоху, а в нынешнюю – нуждающиеся в новом и новом повторении.

1. Никакие внешние атрибуты богатства не скроют убогости замыслов по разрушению производства – материальному и моральному – и выводу активов за рубеж, туда, где желанны сами активы, но не их собственники (но последнее – это уже другая тема).

2. Интеллект, рефлексия, работа человеческого сознания – вот что предшествует и содействует действительно созидательному труду. Их отсутствие и замена «симулякрами», умозрительными «тенями» в виде картин, в смысл которых никто не вдумывается, – спутник недальновидности, конвертировавшейся в финале картины в физическую гибель носителя такой недальновидности.

3. Все манипуляции, направленные на указанное в п. 1, рано или поздно раскрываются, и чем позже, тем с более тяжкими последствиями для «авторов» этих манипуляций-махинаций.

В заключение скажем, что моменты, которые я старался сделать центральными в этой рецензии, несамоочевидны, но не неочевидны. При внимательном просмотре они лежат чуть ли не на поверхности. Вместе с фильмом зритель учится думать. Размышлять, как переделать деформированную историческую конкретность переходной экономики. А переделать ее – значит: переделать человека. Значит: воспитать. Воспитать тому, что не кабинет с его интерьером, а истинная капитализация (не бумажная, где рабочий вынужден расписываться за те суммы зарплат, которые «в глаза» месяцами не видел) предприятия – критерий его успеха и успеха его владельца. Эта воспитательная (если не сказать – социально-педагогическая) роль фильма дает надежду, что он станет началом нового жанра не только в кинематографе, но и вообще в искусстве России XXI века, с рабочим названием – «реализм переходной экономики». И пусть он станет не предшественником, но началом нового социалистического реализма. Который будет, как говаривали в старину, «споспешествовать» тому, чтобы «незавершенные проекты» (среди которых – и недостроенные в конце 1980-х – начале 1990-х заводские корпуса, и разрушающиеся под действием «сил природы» здания Припяти, и… СССР) не приходили к гибели, а развивались.

 

Залетный Алексей Алексеевич,

к.э.н., к.филос.н.



Другие статьи автора: Залетный Алексей

Архив журнала
№3, 2016№2, 2016№3, 2015№2, 2015№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010
Поддержите нас
Журналы клуба