Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Дружба Народов » №10, 2014

Сергей Васильев
Не суд людской

Васильев Сергей Евгеньевич — поэт, переводчик. Родился в 1957 г. в с. Терса Еланского района Волгоградской области. Окончил в 1982 г. Литинститут им. А.М.Горького. Автор 4 книг стихов, в т.ч. «Странные времена», «Бересклет» и др. Пишет стихи для детей. Живет в Волгограде.

 

* * *
Родина — это когда ты
Сажаешь картошку или цветы,
Нянчишь чужого ребёнка и ждёшь,
Когда пойдёт радостный дождь.

Родина — это корова. Печаль легка,
Если парного — хватает всем молока — 
Ребёнку, кошке, тебе, другим дитям,
Я их тоже никому не отдам.

Родина — это не смерть с косой,
А босая крестьянка с острой косой,
Пришедшая на луг, чтоб не брови сурьмить,
А чтоб тебя накормить.

 

* * *
Бывает так, что нету хлеба
И молока, бывает так,
Что чёрным делается небо,
А ты от смерти в двух верстах.

Растёт трава, щебечет птица — 
Кто это, Заболоцкий, Блок? — 
А ты, забыв с женой проститься,
Забился в тёмный уголок.

Неважно, кто гремит ключами
От рая, важно то вполне,
Чтоб знать, кто нам грозит ночами,
Тебе и мне, тебе и мне.

 

* * *
Крёстная мамка моя умерла,
Доброй, сердитой и нежной была,
Каждый раз после работы приносила конфету — 
И вот её, крёстной, нету!

А я приносил ей из леса цветы,
Пролески невиданной красоты,
Колокольчики, ландыши и фиалки,
А ещё окуней с рыбалки.

Крестьянскому она была верна труду — 
Столько яблок было в её саду.
А теперь не подняться ни антоновке, ни ранету — 
Нет её, крёстной, нету!

Пуховые козы паслись во дворе,
Малина была даже в сентябре,
Куры кудахтали и петухи
Орали, но как они были тихи!

Крёстная мамка моя умерла,
Деревня сгорела почти дотла.
Хожу один я по свету — 
Нет её, крёстной, нету!

 

Две ссылки

Цыгане шумною толпой
Опять стоят перед тобой,
И высится надменно табор,
Любуясь ночью голубой.

Алеко — он же Александр,
Курчавый, словно палисандр,
Глядит угрюмо на Земфиру — 
Нежнейшую из саламандр.

И где там воля, где покой?
Закат над горестной рекой,
Державинской обрывки оды
И молдаванка под рукой.

Листаю пушкинский дневник,
Я с радостью к нему приник:
«Сегодня снился Кюхельбекер».
А что ещё там среди книг?

Овидий? Нет, я не о том,
Овидий вспомнится потом, 
Я сам люблю его творенья,
В особенности первый том.

Плывёт летейская река,
Плывут над нею облака,
И слышится вселенский скрежет,
Грохочущий издалека.

Овидий ходит среди трав
И, думая, что он не прав,
Глотает жребий свой суровый,
Законы римские поправ.

В местечке Томы девять лет
Изгнанья, ивы, бересклет,
Смех императора злорадный
И в вечность радостный билет.

А Пушкин озарится вновь
Весёлым словом Кишинёв,
Проснётся полночью и станет
Вновь рифмовать любовь и кровь.

Назон и Пушкин. Две судьбы
Лишённых нынешней пальбы.
Вот их везут по небу к раю
Две тощих нищенских арбы.

А довезут, не довезут — 
Скорее черви загрызут.
Но будут помнить поколенья
Не суд людской, а Божий Суд.

 

Октавы

1

Я сижу на окне,
Кот приходит ко мне,
Ласковый, словно икона.
«Что грустишь? — говорит, —
Я ведь тоже небрит.
Что до вашего лексикона,
Мне б нежную мышку, чтоб не горевать,
Чтоб её потом целовать, целовать».

2

Кот не Чеширский был, а простой,
В смысле глазки не строил,
Он бежал вслед за мной в этой жизни пустой,
Кот был в общем-то холостой,
Но хотел казаться героем.
И ему не нравился травостой —
Там все мышки прячутся во траву,
Словно русичи в татарву.

3

Я люблю белого своего кота,
Он дурак, но осанка та,
Что великим чудом казалась,
И его надменная простота,
Считанная с компьютерного листа,
Со мною соприкасалась.
Он иногда слишком трудным был,
Но он любил меня, я его любил.

4

Что я скажу? Речь ведь не о коте —
О великой той радостной простоте,
Которой и Русь улыбалась.
Речь о том, что и на последней версте,
Где и ты не тот и люди не те,
Надо помнить про Бога малость.
Речь о том, что в этом объятье и ты —
Средоточье божественной простоты.

5

А мой белый кот, от непогод
Уставший, глядит на икону жарко
Который день и который год,
Ожидая от нее подарка.
То ли мышку жирную, то ль невзгод —
Ну на то он и белый кот!
А потом вместо ловитвы
Чудесные творит молитвы.

6

Нету теперь моего кота,
И России нет, нет даже крота
И Дюймовочки, звери одни остались.
А с ними единственно кровь у рта,
Дремучая нежность и пустота —
Это и есть усталость.
Хватит жаловаться, дурачок, —
Жизнь лови на крючок.

7

Выпьем, да нет, не за упокой,
За то, что ты хороший такой,
За то, чтобы временами
Над нищей скорбной державной рекой,
Держа её лапой или рукой,
Белый кот оставался с нами.
А там опять возникнут костры
Браконьеров и осетры.

8

А как же мой кот? Разумеется, он
Будет окучивать небосклон,
Прикинется рыбкою золотою.
А после вычурных похорон
Он сохранит тот вселенский схрон,
Где жизнь не стала пустою.
А родная Россия всего одна —
В ней ни тверди не видно, ни дна.



Другие статьи автора: Васильев Сергей

Архив журнала
№9, 2020№10, 2020№12, 2020№11, 2020№1, 2021№2, 2021№3, 2021№4, 2021№5, 2021№7, 2021№8, 2021д№9, 2021д№10, 2021№7, 2020№8, 2020№5, 2020№6, 2020№4, 2020№3, 2020№2, 2020№1, 2020№10, 2019№11, 2019№12, 2019№7, 2019№8, 2019№9, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9. 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№8, 2016№7, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№ 4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011
Поддержите нас
Журналы клуба