Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Эмигрантская лира » №2, 2019

Наталья Резник
Стихи
Просмотров: 28

 (США)

 

Родилась в Ленинграде, окончила Ленинградский политехнический институт, по образованию – инженер. C 1994 года – в США. Автор ряда журнальных публикаций, двух сборников стихов и сборника короткой прозы, вышедших в Москве в издательствах «Рудомино» и «Бослен».

 

У Натальи Резник резкий поэтический жест. Она бывает предельно иронична и самоиронична – в том числе. Стихотворение может веселить читателя, но после его прочтения улыбка становится печальной – открываются боль и страданье, вызывающие у читателя живой эмоциональный отклик. 

Д. Ч.

 
МАЯТНИК ФУКО
 
Нам было просто и легко
Входить и видеть слепо
В соборе маятник Фуко,
Огромный и нелепый.
 
Бесстыже что-то он чертил
С настойчивостью детской,
Но землю он мою крутил
Вокруг оси советской.
 
С тех пор прошло сто тысяч лет
В тумане и во мраке.
В соборе маятника нет.
Забыл его Исаакий.
 
И только очень далеко
В глухом нерусском штате
Качает маятник Фуко
Без устали Создатель.
 
 
* * *
 
Жил человек без походки, лица и почерка,
Без своих поражений, бед своих и побед.
Он в начале анкеты каждой ставил три прочерка,
Да он и не заполнял никаких анкет.
 
У него не было номера телефона, не было дома,
Не было прошлого, города и страны,
Не было родителей, друзей и знакомых,
Первой жены и уж точно ‎– ‎второй жены.
 
И этот человек, безликий, безымянный, бездомный,
Которого я придумала, как друзей сочиняют дети,
Он меня любил такой любовью огромной,
Какой не было и не будет никогда на свете.
 
 
ДЕТСТВО
 
Прибиться к остальным ученикам
Пыталась. Нагибалась и кивала,
И голову руками прикрывала,
Но всё равно – лупили по рукам.
 
  
* * *
 
Лечу самолётом из Денвера до Нью-Йорка,
Кучевых облаков пронзая торосы,
Думаю: я когда-то была комсоргом,
Собирала комсомольские взносы.
 
«Две копейки, ‎– ‎говорила Мелентьеву грубо, ‎– ‎
Вылетишь из комсомола иначе».
У него, как всегда, был один рубль,
У меня, как всегда, не было сдачи.
 
Потом заполняла ведомость кое-как, убого,
Относила в комитет комсомола.
В ведомости сразу искал фамилию Коган
Не-помню-как-звали ‎– ‎комсорг всей школы.
 
«С кого денег в этот месяц насобирали? ‎– ‎
Спрашивал меня, улыбаясь косо. ‎– ‎
О, Коган-то не уехала в свой Израиль,
Всё ещё платит комсомольские взносы».
 
Где это было, в какой идиотской пьесе,
В театре какого провинциального пошиба?
«Спасибо», ‎– ‎на выходе говорю стюардессе.
И она, улыбаясь, по-английски отвечает спасибо.
 
 
* * *
 
Знаю: до последнего вздоха,
До последнего всхлипа мне,
Привередливой, будет плохо
В этой самой лучшей стране.
 
За дешёвый компотец в жилах
Неподъёмную дань плачу.
Эту я полюбить не в силах
И другой – уже не хочу.
 
 
* * *
 
С Леной Самсоновой дралась в раздевалке
Классе, наверно, в третьем.
‎‎Отличников ‎– ‎сказала она ‎– ‎не жалко,
И мы ей за всё ответим.
Она сказала, что я уродливая еврейка,
А сама Лена была веснушчатая блондинка.
Она повалила меня на скамейку
И била по голове чьим-то ботинком.
В памяти эта нелепая сцена
Сменяется радостными картинками,
Но где ты теперь, Самсонова Лена,
Кого теперь колотишь ботинками?
 
Что, думаю, если бы встретиться нам случилось?
Я с тех пор драться так и не научилась.
 
 
ЗАМОК
 
Когда ты исчез, рядом пересох океан,
Как бы это ни прозвучало странно,
Потом соседей наших накрыл вулкан,
Хотя откуда в этих краях вулканы?
 
В поисках людей я смотрела в окно
И однажды, к северо-востоку прямо,
Как бы это ни показалось смешно,
Увидела один светящийся замок.
 
Там сновали тени: в замке жила семья.
Трое детей: девочка, два пострела.
И какой бы дурой ни показалась я,
Но я каждый день на замок этот смотрела.
 
А потом случились ветер, торнадо, дождь
И наводненье в нашей пустынной суши.
Как бы нелепо ни было, ты поймёшь:
Рухнул и этот последний замок. Воздушный.
 
 
* * *
 
Закончились правильные слова,
Рифмы, ровные стихотворные размеры.
Врачи упрямо утверждают, что я жива,
Но врачам у меня с детства не было веры.
Какая может быть жизнь без гладких рифмованных строк,
Изгнанных, правда, из современной поэзии, ‎– ‎вон рутину!
Ещё до того, как сплошной стихотворный поток
Захлестнул всемирную электронную паутину.
 
Что за стихи без подсчёта слогов в строках,
Делающие жизнь всё бессвязнее и корявей!
Я думала, что могу её удержать в руках,
Но она вырвалась и покатилась, разбрасывая человеческий гравий.
 
Стихи как жизнь: на словесной дыре дыра,
Жизнь как стихи: беспорядочное движение.
Это всё-таки жизнь – твердят упрямые доктора.
Но что они понимают в стихосложении!
 
 
ХАНУКА
 
Через сорок-пятьдесят лет,
Если меня «Абсолют» не сведёт в могилу,
Я возглавлю семейный обед
Под какую-нибудь «Хаву Нагилу».
Стоя одной ногою у райских врат,
Буду невнятно шамкать родным и близким
Про давно потерянный Ленинград
На ломаном полузабытом английском.
И мои весёлые юные правнуки,
Освещая менорой праздничный стол,
Прощебечут: «Бабушка, хэппи ханука!»
А я им: «Ленин. Партия. Комсомол».
 
 
* * *
 
Застряв среди веток ёлки
Широким воротником,
Висишь, как подарок волку
На ужин ‎– ‎одним куском.
 
Тебе и легко и страшно.
Сердечко сжимает лёд,
И грудь под ночной рубашкой
Укусов кровавых ждёт.
 
Зачёсана набок чёлка
Под выглаженный чепец.
Ты ждёшь, замирая, волка,
А волк не идёт, подлец.
 
Он в городе, в подворотне,
Вжимаясь в дверной проём,
Дрожит. Там живет охотник
С большим боевым ружьём.
 
Волк щурится глазом красным
И сдерживает озноб,
Предчувствуя сладострастно
Два выстрела ‎– ‎в глаз и в лоб.



Другие статьи автора: Резник Наталья

Архив журнала
№2, 2019№4, 2018№1, 2019№3, 2018№2, 2018
Поддержите нас
Журналы клуба