Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Эмигрантская лира » №1, 2019

Марк Вейцман
Стихи
Просмотров: 12

Марк ВЕЙЦМАН (ИЗРАИЛЬ)

 

Родился и вырос в Киеве. Образование: физ-мат факультет пединститута и Литинститут им Горького (семинар Н.К. Доризо). Автор 15-ти книг лирических стихотворений для взрослых, детей и подростков, увидевших свет в Москве, Киеве и Иерусалиме, и многочисленных журнальных публикаций («Юность», «Знамя», «Огонёк», «Нева», «Аврора», «Радуга», «Арион», «22», «Иерусалимский журнал», «Пионер», «Костёр» и пр.). Лауреат нескольких литературных премий. 35 лет преподавал физику в школе. Некогда состоял в СП СССР и Украины. С 1996 года живёт в Израиле.

 

Марк Вейцман полон энергии, полон жизненной силы, несмотря на пролетающие годы. Таковы же его стихи – энергичные, экспрессивные, крепко сбитые, молодые. Печаль, боль одних стихотворений – не жалобные, не слезливые по своей интонации, они суровы и строги. Другие стихи полны иронии, улыбки, лукавства, неожиданны в поворотах сюжета (а на удивление читателя у автора немало сюжетных стихов, уложенных в два-три катрена). Они точны по слову, убедительны в своей образности и метафоричности, свежи в рифмовке. Поразительно живой поэтический голос.

 Д. Ч.

 

БЫЛА БЫ БОЛЬ...

 
* * *
 
Была бы боль –
Стихи напишутся,
Была бы роль –
Актёр отыщется,
Была бы снасть –
Охотник справится,
Была бы страсть –
Объект появится.
 
 
* * *
 
Зычно, хрипло и картаво
Говорят в моей стране.
Это так вульгарно, право,
Это, право, не по мне.
 
Но, не мудрствуя лукаво,
Так скажу: «Прекрасно право
Зычно, хрипло и картаво
Говорить в СВОЕЙ стране».
 
 
* * *
 
Вот моя деревня,
В смысле городок.
Вот мои прозренья
В verce-точка-doc.
 
Вот моя заначка –
Пачка табака.
Вот моя собачка
В качестве сурка.
 
Вот из Забугорья
Прибыл в Бейт-Шеан
Славный стихотворец
Суриков Иван.
 
Вот он ест гречаник
С рыбным пирогом,
Вот поёт, печальник,
«Степь да степь кругом»,
 
И ему, похоже,
Вторит Цви Ханок,
Что, по слухам, тоже
Очень одинок.
 
И увозит Далья
в свой Иерухам
чувство состраданья
к русским ямщикам.
 
 
ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
 
А когда мы бежим вдоль активно густеющей поросли
И озёрных зыбей,
Наша масса, Эйнштейн, что по-вашему функция скорости,
Не растёт, хоть убей.
 
Да и время никак не желает идти на попятную,
А всё больше в песок,
И, башкой на бегу зацепившись за ось ординатную,
Расшибаешь висок.
 
До эфирного ль ветра адептам кефира стареющим?
И любовь не про них.
И, скрипя селезёнкой, Пегас на полёте на бреющем
Покидает денник.
 
И чреватая болью всё чаще печаль безотчётная
Тянет за душу, но
Навязать самовольно свой выбор системы отсчёта нам
Никому не дано!
 
 
* * *
 
Там, где строения блочные
Глушат настырный прибой,
Строки рождаются точные,
Будто бы сами собой,
С тем, чтобы, встроившись запросто
В нового времени пласт,
Наше постылое авторство
Сбросить с себя как балласт.
 
 
* * *

Полвека ждал беды
От смычки инфернальной
Державной лабуды
С реальностью банальной.
 
Теперь слежу, уныл,
За ходом и исходом
Всамделишной войны
С придуманным народом.
 
 
* * *
 
Не впечатлил. Не показался.
Не убедил. Не победил.
Остервенился. Нализался.
В водоотстойник угодил.
В реанимацию. В палату.
В больничный морг и на погост.
Зажилил долг. Не внёс квартплату.
Подвёл невесту... Вот прохвост!
 
 
* * *
 
Ненароком написалось:
«Были в юности дружны,
Но с годами оказалось,
Что друг другу не нужны».
 
Написалось ненароком
И отнюдь не в чью-то честь.
Пошутил, а вышло боком.
Хошь не хошь, а так и есть.
 
 
* * *
 
Слепила девчушка из глины уродца
И всласть напоила студёной водицей,
И спать уложила в тени у колодца,
И ноги укрыла узорной тряпицей.
 
Глядеть на него никому не велела,
В кино не пошла, пообедать забыла.
Сидела над ним и глядела-глядела,
Страдала-страдала, любила-любила...
 
 
* * *
 
Седьмой десяток разменяв едва,
Достойно распростилась с амплуа
Красавицы слегка простонародной,
Чтоб сделаться старухой благородной.
 
Ссутулилась, скукожилась, зажалась,
Лишь ненароком в памяти моей
В своём обличьи прежнем задержалась...
Азохэн вэй!
 
 
* * *
 
По свидетельству учёных, обмишурился Кручёных
Со своими ДЫР, БУЛ, ЩЫЛ.
Этот спился, тот заврался. Велемир перестарался,
Казимир переборщил.
 
И как следствие – расплата. За утратою утрата,
Бездна чёрного квадрата, мир, разъятый на куски,
Брат войной идёт на брата...
Доигрались, мудаки?!
 
 
* * *
 
Брокер весел, директор доволен,
Спрос изучен, маркетинг не врёт.
Чем репризы пошлей и фривольней,
Тем сильнее хохочет народ.
 
Ну а клоун – он всё понимает.
Возвращаясь домой чуть живой,
Перед тем, как налить, вынимает
Из нагана патрон боевой.
 
 
* * *
 
Коловращение
Делишек суетных,
Предощущение
Зловещих сумерек
Невозвращение
К теплу домашнему
И отвращение
К себе вчерашнему.
 
 
* * *
 
Её друзья... Её родня...
Уйти, уйти скорей!
Я знаю: ей не до меня,
Но медлю у дверей.
 
В прихожей тихо, ни души...
Лицо моё горит...
А вдруг да скажет: «Не спеши.»
Но нет... Не говорит.
 
 
* * *
 
...И на зов этот старческий, хриплый,
Укрупняясь на фоне зари,
Вновь является верная рыбка:
«Ну чего тебе, дед, – говори!
Авокадо из райского сада?
Бельведер из дворца Сан-Суси?»
«Ничего, отвечает, – не надо.
Ты старуху мою воскреси»...
 
 
* * *
 
Дождь с утра, говоришь? – Поздравляем!
Не пойдёшь огород поливать.
Сорок с лишним в тени? Представляем!
Не помчишься девиц растлевать.
 
Предал друг? Изменила невеста? –
Это было и будет всегда.
И работа не движется с места? –
А вот это и вправду беда!
 
 
* * *
 
Не сумел разрушить стену догмы
И листок из Книги Судеб выдрать.
Вот и даму сердца, верно, мог бы
И пообразованнее выбрать.
 
Чтоб его без совести зазренья,
С едкою улыбкой на устах
Не костила, ставя ударенья
В самых неожиданных местах.
 
 
* * *
 
Мужик, одетый бабой, неприятен –
Не потому, что ноги волосаты,
Не оттого, что ржут по-жеребячьи
Его дурацких шуток адресаты
И наглостью попахивает дерзость,
С которой он приличья нарушает,
А потому, что собственная мерзость
Его самооценку повышает.
 
 
* * *
 
Не пеняли, не гоняли, козней не чинили,
Но не поняли, канальи, недооценили.
Не смогли извлечь из Слова кайфа и урока,
Бесталанного другого предпочли пророка
И помчались за убогим по кривой дорожке.
Как сказал профессор Бокий: «Помылылысь трошкы» –
Обмишурились немного. Ах, какая жалость!
На зарплате, слава Богу, это не сказалось...
 
 
* * *
 
Ветви свесились голые, позабыв о тепле.
Тебя нет в этом городе, тебя нет на Земле.
Как запавшая клавиша – над тобою плита.
Чаша старого кладбища тишиной налита.
Всё на свете кончается,
Обрывается нить.
Даже чувство отчаянья
Не могу сохранить.
 
 
* * *
 
Не сумел из сердца выскресть,
А когда сошлись дороги,
Резко взгляд отвёл, как выкрест
От хоральной синагоги.
 
Постоянству изумился
Этой муки, этой жажды.
Но назад не устремился:
Не меняют веру дважды.
 
 
* * *
 
Во сне он вышел вновь на поле,
Как встарь, под номером седьмым
И был за гол, забитый вскоре,
Отмечен Бесковым самим
И космонавтом Гречко лично.
И потому-то поутру
Немного дольше, чем обычно,
Протез пристёгивал к бедру.



 

Анна Виноградова. «Прогулка». Картон, соус. 30х18 см. 2019 г.



Другие статьи автора: Вейцман Марк

Архив журнала
№4, 2018№1, 2019№3, 2018№2, 2018
Поддержите нас
Журналы клуба