Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Фома » №5, 2017

Игумен Дамаскин (Орловский)
Мученик Димитрий (Власенков)
Просмотров: 634

Журнал Фома.

…В ноябре 1940 года, отвечая на вопросы суда, Дмитрий Емельянович заявил: «В предъяв­ленном обвинении виновным себя не признаю. Мне безразлично, какая была бы власть, — я обязан ей подчиняться. Когда были в нашем селе поминки, то я на них ничего не говорил плохо про власти. И заявляю, что мне жить было хорошо на хуторе, а также и в колхозном центре… Обрядами я занимался; когда кто-либо помрет, тогда приглашали меня на похороны, и здесь я читал по-славянски, но никакой агитации и здесь не проводил против советской власти. И детей я не крестил никогда и нигде, но бывало, что начнут просить, чтобы я покрестил, но я только пальцами перекрещу, и больше ничего не делал… Религиозные обряды я проводил только на похоронах, и деньги я не просил, если сами только дадут… Когда уже была закрыта церковь, то было собрание, и на этом собрании мы записывали верующих, чтобы пойти в сельсовет, чтобы открыли обратно церковь».

На основании показаний лжесвидетелей суд приговорит Дмитрия Власенкова к заключению в лагере. Оттуда он не вернется…

***

Дмитрий Емельянович Власенков. Орша, тюрьма НКВД, 1940 год. Фото из следственного дела

Мученик Димитрий родился 15 мая 1880 года в местечке Россасна Горецкого уезда Могилевской губернии, а ныне Витебской области, в семье крестьянина Емельяна Власенкова, исполнявшего в селе должность волостного старшины. Окончив церковноприходскую школу, Дмитрий стал заниматься земледелием, как его отец и братья. В 1901 году он был призван в армию и прослужил до 1905 года в Финляндском лейб-гвардейском полку сначала рядовым, а затем унтер-офицером.

Господь даровал им с женой Дарьей большую семью, и можно сказать, что они были счастливы, насколько вообще может быть счастлив человек во временной жизни. Воспитанный в вере и благочестии, Дмитрий Емельянович был усердным прихожанином Георгиевского храма в родном селе, с детства он пел здесь на клиросе, некоторое время был псаломщиком, а во времена гонений в 1931 году — избран в церковный совет, в котором состоял до 1934 года, когда храм был закрыт после ареста священника. Дмитрий Емельянович вместе с прихожанами не согласился с тем, что их лишили богослужения, и стал хлопотать об открытии храма, но эти хлопоты не увенчались успехом.

С каждым годом жизнь для верующих в советской России становилась все тяжелей. Дмитрий Емельянович договорился со своей женой разделиться, чтобы она и дети не были лишены гражданских прав, отмеченные клеймом единоличников: Дарья Гавриловна пошла работать в колхоз, а Дмитрий Емельянович, чтобы прокормить семью, продолжал заниматься земледелием на своей усадьбе как единоличник.

Для кого отрада — светское веселье, а для верующего человека отрадой является богослужение. Крестьяне страдали от отсутствия богослужения и через некоторое время стали упрашивать Дмитрия Емельяновича, чтобы он, как человек, наученный всему церковному, бывший псаломщиком, приходил к ним в дома хотя бы почитать Псалтирь по покойнику. По приглашению прихожан он стал ходить по домам читать Псалтирь по усопшим, а на Радоницу вместе с односельчанами отправлялся помолиться за усопших на кладбище. В это время здесь собиралось до двухсот человек молящихся. Были и свои хористы, которые под управлением Дмитрия Емельяновича пели панихиду.

Местные власти были недовольны тем, что, несмотря на закрытие храма и арест священника, религиозная жизнь в селе не прекратилась и в конце концов приняли решение арестовать Дмитрия Емельяновича. Несколько свидетелей под угрозой, что они будут привлечены к уголовной ответственнос­ти за участие в панихидах и поминках, если не дадут нужных показаний против псаломщика, согласились подписать протоколы со лжесвидетельствами, в которых говорилось, что во время поминок тот занимался антисоветской агитацией.

Дмитрий Емельянович Власенков был осужден исключительно по показаниям лжесвидетелей

16 мая 1940 года он был заключен в тюрьму в городе Орше и сразу же допрошен.

— Во время обыска у вас были обнаружены списки людей, состоящих в общине, крест, маленькая икона и Библии. Для чего вы это хранили? — спросил его следователь.

— Списки были составлены в 1932 году для сбора денег на предмет уплаты налогов за церковь… Списки, крест, икона и Библии хранились у меня, поскольку я человек верующий…

— Вы арестованы за проводимую вами антисоветскую работу среди населения. Дайте ответ по существу.

— Антисоветской работы среди населения я не проводил, но признаюсь, что были моменты, когда я проводил религиозные обряды.

— Мы располагаем данными о том, что вы под видом проведения религиозных обрядов проводили среди населения антисоветскую работу, распространяли ложные, провокационные слухи о падении советской власти. Расскажите об этом по существу.

— Антисоветской работы я никогда не проводил и против советской власти ничего не высказывал.

Были вызваны лжесвидетели, которые подтвердили данные ими ранее показания и на очной ставке, после чего следователь вновь допросил псаломщика.

— Вас свидетели на очных ставках достаточно изобличили в проводимой вами антисоветской деятельности. Дайте ответ по существу! — потребовал следователь.

— Я никакой антисоветской работы не проводил, и показания свидетелей о проводимой антисоветской агитации я не подтверждаю. Признаюсь, что религиозные обряды я действительно проводил у тех, кто меня об этом просил, — ответил Дмитрий Емельянович.

— Почему вы не хотите показать следствию о вашей антисоветской деятельности?

— Я не знаю, почему обо мне так показывают свидетели, но никаких антисоветских измышлений не говорил.

17 июля 1940 года состоялось заседание Коллегии по уголовным делам Витебского суда, и Дмитрий Емельянович был снова допрошен. «Виновным я себя не признаю, я никакой антисоветской деятельностью не занимался, — сказал он. — При обыске у меня изъяли Псалтирь, Евангелие, два молитвенника, крест. Я был певчим в Россасне с малых лет, в церковном совете я состоял до тех пор, пока церковь не отняли. Я ходил и писал имена людей в Россасне, чтобы разрешили участвовать в церковных собраниях. Деньги я собирал для того, чтобы платить налог за церковь… В 1939 году на кладбище в Россасне во время Радоницы справлял религиозный обряд, было там человек приблизительно 150–200, но я никакой антисоветской агитации не проводил; эти свидетели говорят против меня, сам не знаю почему… Я утверждаю, что я никаких контрреволюционных антисоветских разговоров не вел».

После заслушивания показаний лжесвидетелей, с которыми Дмитрий Емельянович категорически не согласился, участвовавший в заседаниях суда прокурор подала ходатайство, чтобы дело отправили на доследование, поскольку все свидетели со стороны обвинения являются родственниками, других свидетелей допрошено не было, а кроме того, следствие, выясняя участие обвиняемого в исполнении религиозных обрядов, не выяс­нило, имеет ли это отношение к контрреволюционной деятельности.

Однако вышестоящий прокурор Витебской области оспорил это решение и постановил отправить дело в суд, но назначить другой состав суда. 19 ноября 1940 года состоялось следующее заседание областного суда.

Лжесвидетели и на этом судебном заседании повторили свои показания, и Дмитрий Емельянович снова все их отверг. Когда судебные прения закончились, прокурор потребовал приговорить подсудимого к шести годам заключения в исправительно-трудовом лагере; адвокат просил учесть смягчающие обстоятельства и уменьшить срок наказания. Дмитрий Емельянович, обращаясь к судьям, сказал, что он человек больной и просит вынести ему справедливый приговор. В тот же день суд вынес решение: приговорить его к пяти годам заключения. Дмитрий Емельянович подал в Верховный суд кассационную жалобу, в которой убедительно доказывал свою невиновность и что он осужден исключительно по показаниям лжесвидетелей. Он просил вызвать других свидетелей из жителей села Россасна для дачи дополнительных показаний, но суд ему в этом отказал.

Дмитрий Емельянович был отправлен этапом из тюрьмы в Орше в Казахстан и 11 мая 1941 года прибыл на станцию Карабас, откуда был распределен в 5-е Эспинское отделение Карагандинского лагеря. Весной 1942 года он тяжело заболел и 5 мая был помещен в лагерную больницу, где в тот же день и скончался. Дмитрий Емельянович Власенков был погребен в безвестной могиле на лагерном кладбище Эспинского отделения Карлага.



Другие статьи автора: Дамаскин (Орловский) Игумен

Архив журнала
№2, 2020№10, 2019№11, 2019№12, 2019№1, 2020№9, 2019№8, 2019№7, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9, 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№7, 2016№8, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015спецвыпуск "Герои"№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013 №12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№12, 2010№11, 2010Спецвыпуск "Год учителя" 2010№10, 2010№9, 2010№8, 2010№7, 2010№6, 2010№5, 2010№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010№12, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№5, 2009№4, 2009№3, 2009№2, 2009№1, 2009№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№7, 2007 №5, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба