Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Фома » №12, 2010

Дарья РОЩЕНЯ
РЕЛИГИОЗНЫЙ РЕАЛИЗМ ПРОТИВ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕРРОРИЗМА


 

В Брянской области есть небольшой городок — Клинцы. В 1707 году старообрядческая община, вынужденная перебраться сюда из центральной России, основала здесь слободку, которая со временем превратилась в небольшой провинциальный городок.

При въезде в Клинцы стоит памятник. Нет, не Ленину, не строителям коммунизма и даже не героям Великой Отечественной войны. Стоит здесь шестиметровый колокол-гора, увенчанный восьмиконечным крестом и фигурами мужчины, женщины и ребенка. Памятник местные жители любят и называют между собой не иначе как муравейник. Это неудивительно, ведь вся поверхность колокола щедро испещрена мелкими плоскими изображениями старинных особняков, изб, церквей, садов, мостов и людей. Незамысловатые сюжеты городской жизни: там рыбаки, там мальчишки таскают яблоки из соседского сада, там на скамейке влюбленные, там футболист о чем-то болтает с мотоциклистом...

Памятник трехсотлетию города Клинцы. Бронза. 2007
Памятник этот был возведен в 2007 году в честь празднования 300-летия города и принадлежит резцу скульптора Александра Смирнова. Может быть, он остался бы для нас и не примечательным (что ни говори, а памятников сегодня устанавливается немало), если бы не одно обстоятельство.

Памятник трехсотлетию города Клинцы. Фрагмент. Бронза. 2007
Александр Смирнов — известный московский скульптор, работы которого хранятся в частных и государственных музеях и собраниях России и Европы, в том числе в Третьяковской галерее. Его каменный памятник святителю Тихону установлен в парке на Крымском Валу, а Андрею Рублеву — в Нижнем Новгороде.

Вообще-то член Союза художников России, Международного художественного фонда, Московского объединения скульпторов, лауреат многочисленных премий и наград по образованию — юрист. В 1975 году он окончил юрфак МГУ и продолжительное время работал по специальности.

Никола Мокрый. Бронза. 1991
«Я всегда интересовался историей и философией, которые в МГУ очень глубоко изучались: история России, Европы и Америки, история общественных и политических учений, — вспоминает Смирнов. — Бегал на истфак на лекции по истории искусств. И через все это незаметно пришел к вере. Хотя я был крещен еще в детстве, но в семье не было принято ходить в церковь, и никто нас с братом и сестрой туда не таскал. Пекли кулич на Пасху, вот и всё. Но именно в 70-е годы вера неожиданно стала для меня очень важна».

Примерно тогда же Смирнов глубоко увлекся скульптурой. Работал самостоятельно (еще в детстве отец научил резать по дереву), посещал народную студию Олега Яновского. Вечерам напротив Пушкинского музея в подвале здания  «Главпромстройматериалов» собирались мужики — механики и математики, строители, водители и юристы — пили чай, лепили скульптуру, обсуждая работы друг друга и получая рекомендации прославленного скульптора. Этот период 1970—1980-х годов Смирнов называет «мои университеты». Тогда же он стал участвовать во всесоюзных выставках, конкурсах, симпозиумах. И незаметно, но как-то сверхлогично пришел к собственной теме.

Бегство в Египет. Металл, дерево. 2002
«Гоголь», «Чайковский», «Рублев», «Сергий Радо­нежский», «Александр Невский», «Сизиф», «Несение Креста», «Грешник», «Отшельник», «Икар», «Ной», «Иоанн Креститель» — вот неполный список его работ. Выполненные в бронзе, граните, шамоте, дереве, они объединены не столько жанром, сколько задачей, которую ставит перед собой художник.

«Это вовсе не особенная тема, — уверяет меня скульптор, — обычная. Условно обозначаю ее как религиозный реализм. Как-то со временем я понял, что герой нашего времени — монах, человек молящийся. Вот в советские годы героями были рабочие и колхозницы. Такие короли жизни... А сегодня... сегодня героем времени стал человек, бескорыстно отдающий душу за други своя. И пусть таких немного, но они переворачивают мир. И кто это, если не монах?

На молебне. Бронза. 1998
У меня есть работа в камне «Серафим Вырицкий». Он наш современник, умерший в 1949 году. Но кто он был, как не герой, повторивший подвиг Серафима Саровского, простоявший в войну 1000 дней на молитве? Выходит, победа ковалась не только в окопах, но и в молитве? Никто тогда в войну Вырицу не тронул и не бомбил, наоборот, храм в городе открыли... может, потому, что это место освящал такой человек?! Я считаю, что таких знаков нашей культуры, без знания о которых не обойдется ни одно поколение,  много.

Хотя бы взять Гоголя, призывавшего в своих »Выбранных местах из переписки с друзьями» вернуться России  в лоно культа. К тому, от чего мы оторвались. Культура оторвалась от религии и что получила? Бессодержательность и какую-то никчемность. Темы —  попса. Мы боролись за свободу, а получили вседозволенность. Но ведь религия свободы не отнимает. Господь сам называет человека камнем, которого не может перевернуть. Он не стесняет человека в свободе, но лишь оговаривает: поступаешь по свободной воле — неси ответственность за поступок. Однако самое смешное, что свобода сегодня понимается как открывшаяся возможность нагрешить, причем как можно больше...

Андрей Рублев. Металл. 1985
Нет, я не считаю, что плыву против течения, отказываясь идти на поводу у зрителя, желающего чего-то эдакого. Ведь искусство — это не сообщение новостей. Нельзя все время выдавать инновации. Вот ковырну ногой, как Пикассо, и радуйтесь. Инновация не всегда соответствует истине. C произведением искусства должно хотеться жить, оно должно чем-то дополнять меня лично. При этом, если ты сам художник, мастер, и, как следствие, авторитет, то и ответственность у тебя выше. Ты же можешь завести за собой народ в кусты, в дебри, в болото.

Вот, например, скульптор Андреев — великий мастер. Какой памятник Островскому сделал, чудесный. А человеком какой доброй души, каким настоящим он изобразил дедушку Ленина… К нему же душа тянется, когда скульптуру видишь. Я не в упрек и не в осуждение говорю это. Я говорю о том, что искусство способно влиять на сознание. И потому-то задача художника быть преданным истине, и не вводить в соблазн». Ответственность художника значительно больше отвественности разбойника, ибо работы первого еще долгие годы после смерти автора радуют или смущают зрителя.

Грешник. Бронза. 1992
Смирнов ищет откровений в искусстве, находит их у других художников, скромно замечая про себя: «Пыжился, пыжился, вроде и по смыслу хорошая работа, и по композиции, но не знаешь, удалась ли. Однако это лучшее, что я смог сделать».

Чтобы дойти до точки, до определенной концентрации, найти оптимальное художественное и смысловое решение, он вновь и вновь пробует, сочетает материалы, форму, плоскости. Делает десятками работы в надежде на открытие. Называет свою мастерскую лабораторией. И вот из под руки выходят «Савватий Соловецкий», «Борис и Глеб», «Александр Невский», последний валаамский монах — «Отец Симфориан».

Овцы. камень, бронза, дерево. 2002
«Да, искусство сакрально, сокровенно. В конечном итоге оно предназначено для того, чтобы создать икону, которая есть отдельное и высочайшее проявление художественного гения. Для меня, по крайне мере, — добавляет Смирнов. — Икона — это как окно, через которое мы заглядываем в иной, невидимый, но ощущаемый мир. “Троица” Рублева — это апофеоз. Если ты можешь рядом поставить свою работу и она не оскорбляет икону, то значит, ничего работа. В противном случае — лучше убрать свою подальше.

В искусстве важна не форма, просто произведение должно настраивать на молитву. В этом смысле скульптура как жанр — в невыгодном положении. Молитва требует спокойного и созерцательного отношения, статики, а скульптура вводит элемент беспокойства. Она трехмерна, ее хочется обойти, рассмотреть, и с молитвой она все-таки несовместима.

А. С. Пушкин. Металл. 1985
Как же быть? Для меня сделать скульптуру, которая настраивала бы человека на молитву, — большая и важная задача, может быть, даже и недостижимая. Но к этому нужно стремиться, и, двигаясь в этом направлении, глядишь, может, и сделаешь что-то стоящее. — И тут же Смирнов продолжает: — Лучшее в человеке — его религиозные проявления, потому-то я и обращаю на эту сторону особое внимание. И если мы в другом человеке видим религиозность, то либо мы пытаемся ей соответствовать, либо она нас чему-то научает. Как-то свет этого человека доходит до нас. Кроме того, скульптура — это тяжелая артиллерия искусства. И как недостойно палить из пушек по воробьям, так и бессмысленно скульптору делать гигантского размера фитюльку. Мы засоряем пространство всякими глупостями. Ходим через это пространство, живем в нем, а оно, в свою очередь, на нас активно воздействует, и никуда от этого не деться. Происходящее не только в скульптуре, но и в живописи, в музыке, в литературе я могу назвать художественным терроризмом. Недопустимым, опасным. При этом я не знаю, как должно быть, я могу только констатировать факт или наблюдать и трудиться. И просто, как слепой котенок, пытаться найти выход к настоящему искусству».

П. И Чайковский. Металл. 1985
Смирнов много путешествует, собирает камни для своих миниатюр, наблюдает за людьми, ситуациями, прислушивается к историям. И вот теперь уже появляются в мастерской забавная бабка-причастница, вышедшая к алтарю с сельского клироса; кучка людей под огромным, покрывающим аж пятерых, Евангелием; монах, несущий на спине свой гроб; спешащие к вечерне люди.

На ту сторону. Бронза, дерево. 1992
«Я не против литературы в скульптуре. Мне кажется, что она — и есть содержание, без которого остается лишь голая пластика, очень многим просто чуждая. Это как изобрести алфавит, который понятен только тебе. А что ты, собственно, сказал, чем поделился? И если мы обратимся к истории скульптуры, то обнаружим, что она всегда была не просто глубоко содержательна, но в первую очередь религиозна. Обратимся ли мы к истории Греции, Индии, цивилизации инков и ацтеков. Искусство как прославление Бога — на мой взгляд, вовсе не в прошлом. Да, процесс высвобождения от религиозных догматов шел и развивался, да, сегодня мы наблюдаем апофеоз богоборчества и неприкрытого атеизма в искусстве. Но я по-прежнему верю, что задача настоящего искусства — приводить к Богу. Конечно же, в отечественной истории мировоззрение выражалась всегда и больше через слово, через литературу. Я думаю, что в скульптуре мы просто еще не успели так глубоко высказаться, ведь для этого нужно, чтобы огромное количество людей, мастеров, подмастерьев потрудилось в этом направлении».


В анонсе статьи - скульптура "Не рыдай Мене, Мати". Бронза. 1994


Другие статьи автора: РОЩЕНЯ Дарья

Архив журнала
№9, 2020№10, 2020№11, 2020№12, 2020№1, 2021№2, 2021№3, 2021№4, 2021№5, 2021№6, 2021ф№8, 2021ф№9, 2021ф№10, 2021№7, 2020№8, 2020№6, 2020№4, 2020№3, 2020№2, 2020№1, 2020№12, 2019№11, 2019№10, 2019№9, 2019№8, 2019№7, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9, 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№7, 2016№8, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015спецвыпуск "Герои"№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013 №12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№12, 2010№11, 2010Спецвыпуск "Год учителя" 2010№10, 2010№9, 2010№8, 2010№7, 2010№6, 2010№5, 2010№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010№12, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№5, 2009№4, 2009№3, 2009№2, 2009№1, 2009№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№7, 2007 №5, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба