Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Логос » №4, 2017

Андрей Тесля
Миф об иезуитах в отсутствие иезуитов: Россия, 1860-е

Доцент, кафедра философии и культурологии,
Тихоокеанский государственный университет (ТОГУ).
Адрес: 680034, Хабаровск, ул. Трехгорная, 134.
E-mail: mestr81@gmail.com

Политические мифы о заговоре (в первую очередь три больших — о масонах, иезуитах и евреях) возникают в XIX веке, чтобы затем породить целую серию производных нарративов, например о жидомасонах. Примечательной особенностью российского варианта мифа об иезуитах, широко распространившегося в самых разных слоях и аудиториях в 1860-е годы, является то, что в отличие от своего французского извода он формировался в отсутствие самих иезуитов (орден был изгнан сначала из столицы, а затем и из пределов империи еще в конце царствования Александра I). Невозможность соотнесения с каким-либо реальным референтом превратила «иезуита» в России в универсальную фигуру, которой в зависимости от ситуации замещали любую другую, выстраивая систему тождеств. Характеристиками мифического иезуита наделяли отождествляемых с ним поляков, католиков, ксендзов и т. д. Он же мог служить и фигурой растождествления в случае, например, доброго католического пастыря, далекого от следования иезуитским принципам. Миф допускал взаимоисключающие позиции относительно католической церкви (и надлежащей политики властей) — от отождествления ее с иезуитами, которые представали наиболее последовательными католиками, реализующими принципы католичества в пределе, до защиты от воинственного и коварного «иезуитизма», пытающегося католичеством завладеть. Функционально привлекательность данного мифа была связана с возможностью задействовать идеологические ресурсы, присущие иным группам. Так, клерикалы, или ревнители православия, могли использовать риторику Просвещения, антиклерикалы — опираться на позицию православной церкви и т. д. Быстро утратив политическую актуальность, миф об иезуитах в дальнейшем оказался эффективным для легитимации новых версий политического мифа, например о еврейском заговоре, побуждая оппонентов деконструировать теперь уже не конкретную идеологему, а конспирологию как таковую.

 

THE “MYTH OF THE JESUITS” IN THEIR ABSENCE:
RUSSIA, THE 1860s

Andrey Teslya. Associate Professor,
Department of Philosophy and Cultural Science,
mestr81@gmail.com.
National University (PNU),
134 Tryokhgornaya str., 680034 Khabarovsk, Russia.

Political myths about conspiracies first appeared in the 19th century, primarily in the form of three “big” myths involving Masons, Jesuits and Jews, which in turn prompted the emergence a series of derivatives, such as the “Judeo-Masonic Conspiracy.” A remarkable feature of the Russian version of the myth about Jesuits, which spread widely through many different societal layers and audiences in the 1860s, is that it was — unlike the French version, for example — created in the absence of Jesuits: the order had already been driven out — first from the capital and subsequently from the entire empire — by the end of the reign of Alexander I. This peculiarity has generated a series of characteristic features of the Russian version: without the possibility of relating it to any kind of real referent, the Russian “Jesuit” became a universal entity that could, depending on the situation, replace any other, thereby creating a system of correspondences. The characteristics of the mythological “Jesuit” were applied to entities that were seen as identical, such as “the Pole,” “the Catholic,” “the Priest,” etc. Conversely, the Jesuit could also function as an assertion of non-identity. An example of this juxtaposition would be the image of the good Catholic shepherd who is far removed from Jesuit practices. The myth made it possible to sustain conflicting positions regarding the Catholic church (and, correspondingly, different government policies), ranging from equating it with the Jesuits, who in this case served as exemplary followers of the Catholic faith, following Catholic principles to the letter, to a defensive position against a shrewd and belligerent “Jesuitism” that aims to take over Catholicism. The functional appeal of the myth was related to the opportunity it provided to employ the ideological resources of other groups. Thus, the clerics or the defenders of Orthodoxy could use Enlightenment rhetoric, while anti-clericals could invoke the positions of the Orthodox Church, etc. Losing political relevance quickly, the Jesuit myth later proved to be an effective tool for the legitimation of new versions of the political myth, such as myths about a Jewish plot, forcing opponents to move from the deconstruction of any particular myth to a generalized critique of conspiracy theories.



Другие статьи автора: Тесля Андрей

Архив журнала
№3, 2020№4, 2020№5, 2020л№6, 2020л№1, 2021ло№2, 2021л№31, 2021№2, 2020№1, 2020№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№6, 2017№5, 2017№4, 2017№2, 2017№3, 2017№1, 2017№2, 2016№6, 2016№4, 2016№5, 2016№6, 2015№5, 2015№4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№1, 2014№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№5-6, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№5, 2010№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010№6, 2009№4-5, 2009№3, 2009
Поддержите нас
Журналы клуба