Тема номера: Современная французская мысль

Современная французская философия, гуманитарные и социальные науки представляются внешнему наблюдателю по-настоящему сложным, если не хаотичным пейзажем...

Для его характеристики и сегодня вполне пригодны слова Фредерика Полана, произнесенные веком ранее: «Нельзя выделить ни главенствующих, ни соперничающих школ, которые имели бы неоспоримых руководителей и послушных учеников. Общий вид французской философии можно сравнить с городом, который архитекторы, каменщики и ремесленники строят без предварительного согласия между собой, каждый действуя на свой вкус и следуя собственным наклонностям»...

В номере:
Александр Бикбов. Осваивая французскую исключительность, или Фигура интеллектуала в пейзаже
Венсен Декомб. Размышления о множестве здравых смыслов
Жан-Люк Марион. «Я сам для себя стал великим вопрошанием» — привилегия незнания
Люк Болтански, Эв Кьяпелло. Новый дух капитализма
Пьер Дардо, Кристиан Лаваль. Неолиберализм и капиталистическая субъективация
Мишель Терещенко. О пользе пытки: могут ли демократические общества оставаться пристойными?
Фредерик Гро. Состояния насилия
Филипп Десколя. За гранью природы и культуры
Юлия Кристева. Об аффекте, или «Интенсивная глубина слов»
Луи ван Дельфт. Моралисты в западне: ко(с)мическая хроника

Откроем философский словарь Андре Лаланда (1956) на статье «Здравый смысл» (1956. Р. 970–973). Мы найдем там интереснейшую дискуссию, ко- торая предвосхитила многие споры современной философии, касаю- щиеся относительности рационального и коммуникации с другим. Как известно, в этом словаре собраны работы членов Французско- го философского общества. Статьи иногда несут печать их коллектив- ного творчества, что отражается в трехчастной структуре статей. Ввер- ху страницы корпус статьи часто делится на две секции. Сначала, сразу после объясняемого слова, служащего заглавием статьи, располагают- ся различные определения и примеры, взятые у авторов, язык которых, как считается, послужил образцом для современного употребления.

Прежде всего, почему и по какому праву мы вводим в область универ- ситетских дисциплин ранее неведомую там философию религии? Ведь она не собирается быть философией и тем более религией, а по самым радикальным, да и по самым распространенным предполо- жениям она окажется религией, отвоевывающей место для своих от- кровений. Но религия определяет свой объект как полностью автоном- ный, как организованную совокупность пунктов веры (Символ веры). В таком случае нужно было бы представлять философию религии как «священную науку», как «науку теологии», во всей строгости, не огра- ничиваясь показательным случаем христианства.

Контраст между Францией 1968-1978 и Францией 1985-1995 годов не может не привлекать внимания. Первые десять лет были ознаменова- ны агрессивными социальными движениями (не все они были движе- ниями рабочего класса); чрезвычайно активным профсоюзным движе- нием; изменениями в распределении прибавочной стоимости в пользу наемных работников (в чьих интересах было принято социальное за- конодательство, повышающее их защищенность); и в то же время бо- лее низким качеством продукции и более медленным ростом произво- дительности из-за (по крайней мере, отчасти) неспособности нанима- телей и корпоративного руководства контролировать работников.

Согласно широко распространенному мнению, термин «неолиберализм» означает одновременно некую идеологию, побуждающую буквально вернуться к либерализму в его истоках, и некую экономическую политику, состоящую в обуздании деятельности государства ради расширения возможностей рынка. Одним словом, осторожное заявление Адама Смита должно здесь легитимировать безжалостную отдачу общества на растерзание все время растущему рынку. Тем самым, устранив социальное государство [l’État providence], неолиберальный капитализм явит капитализм, якобы полностью совпавший с собственной глубинной сущностью, «капитализм в чистом виде»

Абу-Грейб, Гуантанамо, Баграм в Афганистане, секретные тюрьмы ЦРУ в Марокко, Египте, Сирии, Узбекистане и других странах — мно- жество тюрем разбросано по разным континентам, и в них Соединен- ные Штаты, сами или уполномочив других, применяют пытки и ана- логичные им действия в рамках «глобальной войны против террориз- ма», начало которой было положено 11-м сентябрем 2001 года. Сегодня это хорошо известно, и у нас есть достаточно доказательств для аргу- ментированного обвинения, хотя то, что нам известно, без сомнения, лишь вершина айсберга.

На наших глазах рушится концепция «народной и справедливой» войны: обращаются в хаос силы, вписанные в привычную сетку регламентации этики, политики и права. На смену войне приходят невиданные до сего момента состояния насилия; нам предстоит выявить, описать и осмыслить их составляющие. С тех пор как о коллективном и вооруженном насилии размышляли Платон, Гоббс, Гегель или Ницше, война сменила свое обличье.

...Первым побуждающим стимулом стала для меня, как это чаще всего и бывает у антропологов, этнографическая работа. Принято говорить, что между этнологией и этнографией с одной стороны и антропологией с другой стороны есть несколько неизгладимых различий: но на самом деле речь идет скорее о различии в степени. С этой точки зрения, которую, в частности, несколько лет назад развивал Дэн Спербер, =этнография и этнология — это деятельность по описанию и интерпретации социальных феноменов, на основании не только (что вполне очевидно) систематического исследования, но и на работе интуиции...

Я сообщу вам три хорошие новости. — Аффект находится в центре открытия бессознательного, потому что всего важнее в открытии Фрейда новое обоснование метафизических категорий, таких как тело/ душа, материя/дух, внутри/вовне, вну- треннее/внешнее. Почему это так? Потому что аффект — одновремен- но энергетический процесс, специфичный для движения влечения (в его количественном измерении), и качественное выражение субъективного на- строя. Привести ли вам примеры? Страх, жалость, смущение, отвраще- ние, стыд, гнев, тоска, боязнь, робость, ненависть, насилие, ощущение смерти, печаль, скорбь...

Так как читатели потребовали от меня более точных сведений о планете Моралия, где я имел счастье встретить месье Эразма и мадемуазель Глупость, я постараюсь вкратце рассказать вам далее о моих приключениях и (зло) счастьях.