ЗакрытьClose

Вступайте в Журнальный клуб! Каждый день - новый журнал!

Журнальный клуб Интелрос » Неволя » №16, 2008

О ситуации в системе уголовного правосудия и исполнения наказания
Просмотров: 2768

1. Немного предыстории

Данный вопрос будет уместно рассмотреть в контексте попыток, предпринимаемых Советом в области реформирования системы уголовного правосудия и исполнения наказания, становления общественного контроля за учреждениями уголовно-исполнительной системы (УИС).

Эти проблемы были в центре внимания Комиссии по правам человека при Президенте РФ [ Комиссия под председательством Э. А. Памфиловой была сформирована в 2002 году. Указом Президента РФ №1417 от 6 ноября 2004 г. преобразована в Совет. ]. В документах, переданных В.В. Путину на первой встрече (декабрь 2002 года), в выступлениях Председателя [ См. выступление Э. А. Памфиловой http://sovetpamfilova.ru/9508.php– . ] и членов Комиссии [ Проблемы, связанные с уголовного правосудием и уголовно-исполнительной системой, были представлены в выступлениях членов Комиссии: О.В.Зыкова (вопросы становления ювенальной юстиции в России), В.Ф.Абрамкина (сокращение численности тюремного населения России, положение несовершеннолетних и других бедствующих групп заключенных, эпидемия тюремного туберкулеза и т.п., подробнее см. http://www.prison.org/projects/crimjust/problem/index.htm), В.В.Борщева (становление общественного контроля за пенитенциарными учреждениями) и других членов Комиссии. ] был дан анализ ситуации, сложившейся в УИС, представлена программа мер по выходу из кризиса.

Главная причина массовых нарушений прав заключенных, «призонизации» и маргинализации населения – огромный тюремный контингент России. Даже странам с более благополучной экономикой при таком количестве заключенных (в пересчете на 100 тыс. населения) было бы не под силу обеспечить соблюдение прав человека в местах лишения свободы.

В основном, предложенные меры получили поддержку Президента. Уже в 2003–2004 годах были сделаны первые практические шаги по сокращению численности тюремного населения России. При поддержке Президента были внесены поправки в УК РФ и другие законодательные акты [ Федеральные законы № 162 (от 8.12.03) «О внесении изменений и дополнений в УК РФ» и № 161 «О приведении УПК РФ и других законодательных актов в соответствие с Федеральным законом № 162» ], направленные на расширение применения мер наказаний, не связанных с лишением свободы, на сокращение сроков пребывания заключенных в пенитенциарных учреждениях. Самые значительные смягчения уголовного законодательства были предусмотрены для несовершеннолетних правонарушителей и простых потребителей наркотиков. Многое было сделано Советом для реализации принципа обратной силы смягчающего закона [ Подробнее см. материалы сайта www.prison.org. ]. Из мест заключения были освобождены десятки тысяч людей, осужденных за малозначительные правонарушения, не представляющие особой опасности для общества, (мелкие кражи и т.п.) Общее количество заключенных в 2002–2004 гг. уменьшилось в 1,3 раза (на 200 тысяч человек), количество больных туберкулезом сократилось в 1,5 раза [ Следует напомнить, что успехи в борьбе с эпидемией туберкулеза в наших тюрьмах и лагерях вряд ли были бы столь впечатляющими, если бы не помощь западных и международных фондов и организаций. Только в 2001 году наше тюремное ведомство (оно тогда называлось ГУИН) получило от западных и международных фондов и организаций 450 млн. долларов на борьбу с тюремным туберкулезом. Для сравнения скажем, что все ассигнования на учреждения ГУИН из федерального бюджета составили в том же году около одного миллиарда долларов. Значительная часть средств была выделена Фондом Сороса. По данным ФСИН России, в период с 2001 по 2007 г. заболеваемость туберкулезом в местах лишения свободы уменьшилась в 2,5 раза, смертность снизилась в 3,8 раза; в целом активной формой этого заболевания страдают около 45 тысяч заключенных. ].

Во многом благодаря активной поддержке Совета [ Здесь уместным будет напомнить об обращении (апрель 2003 г.) председателя Комиссии к Президенту РФ (см. http://sovetpamfilova.ru/prison/), которое, безусловно, сыграло большую роль в принятии Госдумой законопроекта об общественном контроле в первом чтении (16 сентября 2003 г.) ] был принят в первом чтении закон об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания. Реализация предложений по становлению ювенальной юстиции и службы пробации встретила довольно серьезное сопротивление (со стороны ведомств и Госдумы). С большим успехом шло развитие программы непрерывного социального сопровождения несовершеннолетних правонарушителей. Сейчас в эту программу включены НПО, государственные органы и службы около десяти регионов России.

Но если говорить не о первых годах работы Комиссии, а обо всем периоде действия Совета (с декабря 2002 года, когда прошла первая встреча членов Совета с Президентом) и независимых правозащитников в рассматриваемой сфере общественной жизни за пять с половиной лет, то вряд ли у нас будут основания для оптимизма.

 

2. Изменилась ли уголовная политика государства?

Наши надежды на изменение характера уголовной политики государства (от карательной к восстановительной) не оправдались, эта политика продолжает сохранять принципы неразборчивости, избыточности и сверхжестокости репрессий.

Значительное смягчение уголовного законодательства, которое произошло в последние 4 года, сопровождается ужесточением судебной практики. При стабилизации (и даже некотором снижении) уровня преступности общее количество заключенных выросло почти на 20%. Это произошло за счет увеличения среднего срока пребывания осужденных в местах лишения свободы. Главным образом из-за того, что судьи стали назначать предельные сроки наказаний, предусмотренные теми статьями уголовного кодекса, которые лежат в основе предъявленного обвинения. При этом сократилось количество судебных решений об условно-досрочном освобождении. В некоторых регионах досрочно освобождаются единицы из тысяч заключенных, у которых подошел срок УДО, предусмотренный УК.

Так много сил положили правозащитники, чтобы за решетку не попадали мелкие воришки, люди, которые пошли на кражу из-за голода, из-за ничтожных социальных пособий и пенсий… И вроде бы реже стали встречаться в тюрьмах и лагерях расхитители кроликов, хомячков, батонов колбасы и трех огурцов… Но вот летом прошлого года Государственная Дума разрабатывает и принимает новый закон, по которому размер мелкой кражи снижается.

 

3. Наркополитика – ведомственный реванш

Вначале (в 2004–2005 годах) нам казалось, что мы добились изменения наркополитики государства, что теперь в России будут бороться не с простыми потребителями наркотиков, а с наркобаронами. После вступления в силу поправок к УК РФ (май 2004 года) и нового порядка определения крупного и особо крупного размера наркотиков, количество уголовных дел по этому виду правонарушений сократилось на 30 тысяч, одновременно почти в два раза – до 250 тысяч – увеличилось количество потребителей наркотиков, которые наказывались в административном порядке. Но ведомствам, прежде всего, Федеральной службе по контролю за оборотом наркотических средств (ФСКН), более известной по старому названию –1 Госнаркоконтроль [ Госнаркоконтроль был создан в июле 2003 года из расформированной налоговой службы, его возглавил В. В. Черкесов. Уже первый год своего функционирования это 40-тысячное ведомство прославилось скандальными акциями, вроде преследования ветеринаров, и массовым возбуждением уголовных дел против простых потребителей наркотиков. В 2003–2004 году было разработано более полусотни внутренних документов, все они направлены на повышение денежного содержания сотрудников: бесплатный проезд, обслуживание и т. п. Никакой концепции борьбы с наркобизнесом это ведомство до сих пор так и не представило. По мнению экспертов, оно не способно и не собирается заниматься проблемой всесилия крупных торговцев наркотиками («наркобаронов»). ], административные дела особой славы не приносят. Им проще строчить липовые отчеты за счет отлавливания потребителей наркотиков.

В 2005 году предпринимались попытки исключить из Уголовного кодекса термин «средняя разовая доза», что привело бы к возобновлению репрессий против потребителей наркотиков.

Потом ФСКН, следственные структуры, органы прокуратуры, суды изобретали разные технологии для того, чтобы вернуть себе «корову», которую они раньше вполне успешно доили. В последние два года в правозащитные организации и СМИ поступает все больше жалоб на фабрикацию уголовных дел по преступлениям, связанным с оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Причем для «организации» таких дел используются самые безнравственные способы: обман и предательство.

Сотрудники оперативных служб, выловив в клубе на дискотеке обкурившегося или наглотавшегося таблеток потребителя наркотиков, доставляют его в отделение милиции и обрабатывают: угрожают возбуждением уголовного дела, запугивают, пытают. А потом предлагают «помочь органам»: позвонить кому-нибудь из знакомых по «общему пристрастью» к зелью и уговорить его продать дозу для «раскумарки» [ Так на языке наркоманов называется выход из состояния абстиненции. ]. Как правило, соглашаются предать другого человека люди, находящиеся в одурманенном состоянии, или те, у кого из-за длительного употребления наркотиков заметно ослаблена воля. У сотрудников оперативных служб такая операция называется «контрольной закупкой». Роль покупателя разыгрывает «провокатор», а жертва обмана в случае успеха операции проходит по делу «подозреваемым в сбыте наркотических средств» или хотя бы «подозреваемым в попытке сбыта». Последнее гораздо проще оформить, даже когда потенциальный «сбытчик» или просто случайный человек, не употребляющий зелье, никаких наркотиков с собой не приносит. Намерение можно подтвердить показаниями запуганных участников оперативной разработки.

Для этого им даже и не надо, как раньше, подбрасывать наркотики (зачем подбрасывать, когда их можно сбыть тем же наркоманам). И теперь вместо прежних двух лет, которые по максимуму могли получить (до поправок в УК РФ) простые потребители, подозреваемому грозит от 6 до 12 лет. Значит, и содрать с него можно куда больше, чем в прежние времена. Надо лишь заставить слабого человека стать доносчиком, предателем и провокатором… в нашей культуре предательство – грех страшнее убийства. Что при этом происходит с подростками и молодыми людьми, которые участвуют в этих оперативных мероприятиях? Никого это не интересует.

Как и раньше, вылавливают мелких рыбешек, а крупные акулы наркобизнеса откупаются.

 

4. Вместо ювенальной юстиции – разрушение сложившейся системы воспитательных колоний

13 февраля этого года Комитет по безопасности Госдумы рассмотрел и одобрил проект закона, предусматривающего перевод всех совершеннолетних заключенных из воспитательных колоний в исправительные учреждения общего режима (до сих пор все российские заключенные, не достигшие 21-летнего возраста, содержались вместе с малолетками). Эта законодательная инициатива – еще один пример победы ведомственных интересов (повышение уровня управляемости ВК) над социально-значимыми.

Меры, предлагаемые руководством ФСИН России, совершенно не учитывают реальных проблем, существующих в системе ВК, и последствий, к которым может привести законодательная инициатива. Количество воспитанников в учреждениях этого типа с 2004 года сократилось в 1,4 раза. Это произошло благодаря гуманизации уголовного законодательства в отношении несовершеннолетних правонарушителей. Если теперь из ВК уберут взрослых малолеток (таких примерно треть) общая численность населения ВК сократится до семи с половиной тысяч.

В случае продвижения реформ, объявленных политическим руководством страны (создание ювенальной юстиции, служб пробации, сокращение относительной доли наказаний, связанных с лишением свободы и т. п.), численность несовершеннолетних, приговоренных к наказанию в виде лишения свободы, в ближайшие 3–4 года также будет сокращаться. В случае продвижения реформаторских замыслов численность заключенных в ВК составит не более трех тысяч. В среднем, в пересчете на одну ВК – 50 воспитанников. Штат сотрудников ВК (сейчас 10 тысяч сотрудников) невозможно сократить пропорционально до 2,5 тысяч, то есть 40 сотрудников на одну ВК. Этого не хватит на простое функционирование ВК: скажем, с вышек и охраны людей не уберешь, из бухгалтерии и других технических служб – тоже. Но нельзя же оставить ВК совсем без воспитателей, педагогов, медиков, социальных работников и т. п. В школах тоже кто-то должен работать. Нужны воспитатели и психологи – все те, кто сейчас, собственно, и работает с воспитанниками, те, благодаря кому условия в воспитательных колониях лучше, человечнее, чем во взрослых. В результате, в несколько раз возрастут расходы федерального бюджета на содержание малолетних правонарушителей (в пересчете на одного воспитанника). Это приведет к необходимости расформирования ВК (некоторые из них в последние два года уже перепрофилированы в учреждения другого типа). По нашей оценке, на всю Россию останется 10 ВК для мальчиков (для девочек и сейчас всего три колонии). Таким образом, большинству подростков придется отбывать наказание за тысячи километров от дома. Кроме того, значительная часть сотрудников, работающих сейчас в ВК, вынуждена будет перейти в исправительные учреждения для взрослых или искать работу в вольных учреждениях. В результате мы потеряем ценный профессиональный ресурс, формировавшийся в течение 15 последних лет, специалистов по работе с молодыми правонарушителями. Сейчас в школах при ВК работают самые сильные педагогические кадры, каких в вольных школах редко встретишь. Таким образом, реализация предложений руководства ФСИН России приведет к полному развалу системы исполнения наказаний для несовершеннолетних и к другим социально опасным последствиям.

В настоящее время значительная часть воспитательных колоний (даже в крупных городах) загружена лишь наполовину или даже на треть от лимита. При этом недостатка в квалифицированных специалистах эти учреждения не испытывают. Мы считаем, что человек, который уже был направлен в воспитательную колонию, должен находиться там до окончания срока, независимо от возраста, а не до 21 года, как сейчас.

В действующем Уголовно-исполнительном кодексе (УИК РФ) есть нормы, разрешающие создавать изолированные участки для раздельного содержания различных групп заключенных. Например, в Калининградской области еще лет семь назад на базе военного городка создали учреждение (Колосовская колония), где отбывают наказание девочки, мальчики и взрослые женщины. Для каждой из групп есть своя жилая зона, а столовая, школа и другие службы – общие для всех категорий осужденных. Они вместе проводят праздники, спортивные мероприятия. Воспитатели рассказывают, что это благотворно сказалось на мальчиках: они стали ходить в глаженных рубашках и брюках, чищеных ботинках.

Новая законодательная инициатива ФСИН лишит смысла и программу непрерывного социального сопровождения несовершеннолетних правонарушителей, начатую по инициативе Совета в 2002 году. Опыт, полученный в ходе реализации программы, мог бы помочь становлению в нашей стране ювенальной юстиции и системы служб пробации.

Следует сказать еще об одном обстоятельстве. С сентября 2007 года в правозащитные организации из разных регионов России стали поступать многочисленные обращения от родственников и близких заключенных ряда ВК. В этих обращениях содержатся жалобы на перевод взрослых «малолеток» (воспитанников, достигших совершеннолетия) в исправительные учреждения (ИУ) для взрослых по достижении ими возраста 18 лет (по действующему законодательству, напомним, подростков могут оставлять в ВК до 21 года). Сообщается также о существовании ряда директив Федеральной Службы Исполнения Наказания (ФСИН России), которые предписывали, в частности, руководству ВК до 31 декабря 2007 года перевести во взрослые колонии всех взрослых малолеток, не оформлять никаких доверенностей воспитанникам (по действующему законодательству, пациентам больниц и заключенным доверенности должны оформляться администрацией этих учреждений), даже на представление интересов малолетних узников в суде. В большинстве ВК директивы ФСИН России выполняют без особого рвения, беседуют с совершеннолетними воспитанниками, узнают, нет ли у них желания перевестись колонию для взрослых осужденных. Иногда, особенно, если ИК для взрослых ближе к дому, подросток соглашается, пишет заявление, уезжает из ВК с хорошей характеристикой, а руководство ставит очередную «галочку» в отчете для управления.

Там, где руководство ВК начало проводить директиву ФСИН России с особым остервенением, это привело к беспорядкам (Жигулевская ВК) и даже к бунтам. Практика «выдворения» взрослых малолеток из ВК стала одной из главных причин кровавых событий в кировоградской колонии. Тогда были подстрелены двое подростков и еще не понятно, сколько было покалечено, погиб и один сотрудник колонии.

Судя по сообщениям родителей из некоторых других ВК (например, колпинской), несмотря на этот кровавый урок, подобная практика продолжается. Получается, руководство ФСИН России провоцирует дальнейшие беспорядки и бунты в ВК.

 

Некоторые предварительны выводы

Анализ причин явных неудач правозащитников в попытках реформирования одной из самых тревожных сфер общественной жизни выходит за рамки тем данного сообщения.

У нас есть блок рабочих гипотез, которые имеет смысл рассмотреть отдельно. Здесь я упомяну об одной: реформы, объявленные политическим руководством страны, в конце концов приобретали явно ведомственный характер. Вероятно, в наших прогнозах и надеждах мы не учли, что встретим такое ожесточенное сопротивление всех государственных структур, которые входят в систему уголовного правосудия.

В природе ведомственных структур стремлением к расширению сферы влияния, к увеличению количества объектов воздействия, к монополизму. И это нормально, ведомства и должны обеспечивать стабильность жизни, противостоять слишком смелым замыслам реформаторов, которые могут реально эту стабильность разрушить.

В то же время, когда ведомства получают контрольный «пакет акций» на законодательные инновации и формирование общегосударственных программ (тем более национальных), это неизбежно приводит к рассогласованию целей общественно-значимых и корпоративных.

Возвращаясь к основной теме, мы должны отметить, что улучшение неких усредненных показателей, характеризующих условия содержания заключенных (площадь жилых помещений, нормы питания, количество больных туберкулезом и т. п.) конечно же произошло. Но связаны эти улучшения прежде всего со значительным увеличением бюджетных и внебюджетных средств, выделяемых УИС (за пять лет, в расчете на одного заключенного, они выросли более чем в пять раз), и не отражает реальной ситуации с соблюдением прав человека в местах лишения свободы.

Члены Совета на январской встрече 2007 года с Президентом РФ говорили о том, что УИС «вместо предмета гордости становится предметом нашего позора – и национального, и международного», о необходимости принятия «кардинальных и срочных мер по выходу из кризиса» [ См., например, www.prison.org/projects/crimjust/170107.shtml. ].

В очередном (за 2007 год) докладе Уполномоченного по правам человека в РФ В.П. Лукина отмечается [ См. http://ombudsman.gov.ru/doc/a-eg_doclad.shtml. ], что «условия содержания во многих пенитенциарных учреждениях, по сути дела, близки к пыточным…» Там же, в частности, говорится: «Сотрудники пенитенциарных учреждений продолжают практику насилия над заключенными: широко распространены применение физической силы и спецсредств и столь же необоснованное наложение взысканий».

Правозащитники называют нынешнюю пенитенциарную систему «Новым ГУЛАГом», в котором нарушения прав заключенных приобрели характер преступлений против человечности [ См. материалы III Всероссийского съезда в защиту прав человека – www.zaprava.ru. ]. Проводимая в последние годы пенитенциарная политика угрожает безопасности местного населения, может привести к жертвам среди людей, которые проживает в районах, прилегающих к СИЗО или «исправительным учреждениям» [ См. статью «России угрожает своё 11 сентября» – www.prison.org. ]. Никто не даст гарантии, что очередной тюремный бунт или захват заложников (как в «Чагинском» СИЗО) не приведет к жертвам среди вольных граждан.

Можно определенно утверждать, что положение, сложившееся в УИС, стало еще более тревожным и более опасным для общества, чем пять лет назад. При этом руководство ФСИН России отказывается обсуждать с правозащитниками и независимыми экспертами реальные причины роста социальной напряженности в местах лишения свободы, отрицает саму возможность наличия системных причин нынешнего кризиса и сводит все к «отдельным нарушениям» в «отдельных пенитенциарных учреждениях» или проискам неких «криминальных авторитетов».

Можно констатировать, что за последние четыре года произошло сужение реальных возможностей для легального общественного контроля [ Нелегальные возможности для получения информации о происходящем в УИС значительно возросли из-за получающей все более широкое распространение сотовой и электронной (компьютерной) связи, коррумпированности сотрудников пенитенциарных служб. ], система становится все более непроницаемой для гражданского воздействия, соответственно, и задача проведения реальных реформ в системе уголовного правосудия и уголовно-исполнительной системы становится еще более трудноразрешимой, чем пять лет назад.

 

 

 
Архив журнала
№49, 2016№48, 2016№47, 2015№46, 2015№45, 2015№44, 2015№43, 2015№42, 2015№41, 2014№40, 2014№39, 2014№38, 2014№36, 2014№35, 2013№34, 2013№33, 2013№32, 2013№31, 2012№30, 2012№29, 2012№28, 2012№27, 2011№26, 2011№25, 2011№24, 2011№23, 2010№22, 2010№21, 2010№20, 2009№19, 2009№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008
Журналы клуба