Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Плавучий мост » №1, 2019

Ольга Андреева
Город­-перекрёсток
Просмотров: 7

Об авторе: Поэт, член Союза российских писателей, Союза писателей 21 века и Южнорусского союза писателей. Родилась в 1963 г. в Николаеве. Училась в Днепропетровске, ф­т «Мосты и тоннели» окончила в 1985 г. Живет в Ростове­на­Дону. Работает проектировщиком автодорог. Автор восьми книг стихотворений: «В случайной точке», 2003 г, «Эволюция ветра», 2003, «Аритмия» (2003), «Вещь не в себе» (2007), «Оставаясь водой», 2010, «Равноденствие», 2012, «Лестница тавров» ­ 2013, «На глобусе Ростова» (2016), «На птичьих правах» (2018). Публиковалась в журналах «Дети Ра», «Нева», «Новая Юность», «Зинзивер», «Новый Континент», «Крещатик», Prosodia, «Зарубежные задворки», «Аргамак», «День и ночь» (Красноярск), «Дон и Кубань» (Ростов­на­Дону) и др., в альманахе «45 параллель» (Москва). Лауреат и дипломант нескольких поэтических конкурсов. Приз симпатий Кубка мира по русской поэзии – 2018 г., второе место в интернет­конкурсе «Эмигрантская лира», 2019 год.

* * * 
Контрабасистка с рыжим контрабасом
и огненным сияньем в волосах
мелькает – баттерфляем, кролем, брассом,
лучами, заплутавшими в лесах
непуганых, открывших ненапрасно,
что выше прочих благ – уметь и сметь,
портал из зала – в мир широкий, праздный –
щипковый твой смычковый инструмент.

Пока я в круге, Вий меня не видит –
но всё же слышит и внушает страх,
что я не сохранюсь в бумажном виде,
а только электронка и астрал,
не стоит путать автора с героем,
у автора геройского – на час,
вот только ветер инструмент настроит –
твою тоску замаскирует джаз,
отполирует, растворит, отпустит,
опустошит, потом распотрошит,
всё это вряд ли объяснит акустик,
но знают можжевельник и самшит,
седьмой планетой Маленького принца
окажется твой страх, твой бред и быт.
Ведь я не дятел. Я другая птица.
Мне нравится летать, а не долбить.

Старочеркасские терцеты

Дышите ровно. Без меня.
Я выйду за пределы дня
сквозь луч стены, что вам казался плотью.

Нет ничего плотнее шор
на оба глаза. Порошок
их растворим в осенней позолоте.

Не потревожу интернет.
На телефоне денег нет –
не созвонимся. Встретимся в астрале.

Тревогу дня, горячку лба –
на колокольню, к голубям,
к ворчливым гнёздам в лестничной спирали.

Здесь нет ни мыслей, ни лица.
Мир хижинам – и мир дворцам,
вьюнкам, ромашкам, розам, гиацинтам.

Автобус без меня уйдёт,
останусь мокнуть под дождём,
как рудимент уехавшего цирка.

Уйду, дороги не спросив,
и кто-то, выйдя из такси,
пройдёт по мне сканирующим взглядом.

Так ничего и не поймёт,
поскольку всё наоборот:
щи – постные, а жемчуг – то, что надо.

У предвечернего окна,
по горло, до краёв полна
идиотизмом деревенской жизни,
займусь прополкой запятых
и ловлей рыбок золотых
в тетради школьной в голубую жилку.

* * * 
Ростов туманный, мягкий, незнакомый,
фатин к лицу ему, хоть не по летам,
и органза. Свернув за угол дома,
невовремя становишься поэтом –
проговорить бы мир на жёсткой прозе,
не приукрасить – вымолвить мой город,
не корчись, улица,
грубей и проще
скажу, углы срезая Пифагору.

Эклектик-город. Город-перекрёсток
Шелкового пути с Чумацким шляхом,
ты так усерден в том, чего не просят,
перешибаешь ёрничаньем пафос.
Ломай меня, кроши своей огранкой,
не обойди, я там, внутри – сияю.
Ты убедил с душевной перебранкой –
не безопасна хата та, что с краю –
я в эти куклы больше не играю.

* * * 
Это чёрное дерево робко пугает,
растопырив навстречу свои пятерни,
мир боится людей, и трава под ногами
больше не распрямляется, чёрные пни
неуютны, и горестны длинные плети,
ничего, кроме графики серой травы,
и шипы на липучках впиваются в плечи, –
а ведь где-то по-прежнему тает ковыль

в осязаемом воздухе, ландыши – флаги
над поляной взвиваются – где компромисс?
Сколько подлости видели эти коряги,
как им больно – а вдруг они были людьми?
Булава, и каштан, и пехотная мина…
Кто продолжит логический ряд? Но не ты.
Ты – с последней претензией выползешь к миру –
и опять отхлебнёшь от его красоты.

Чуть заметный зелёный пушок вверх по склону
лишь слегка оттенит почерневшие кроны.

* * *
Завариваю буквы в стакане –
глядишь, и выйдет крепкий напиток.
Языческие джунгли желаний
светлеют, проясняются… старость?
У возраста свои перспективы
рискованного стихосложенья.
Языческой богини Халявы –
у нас её зовут вдохновеньем –
печальный, как увядший подсолнух,
не ждёт осенний полдень прозрачный,
слова-чаинки в нём невесомы,
дождём заварен пепел табачный.

Крым

Полуостров раздора лежит, как дитя в колыбели,
в рваных марлях рассветов, в нежнейших молочных туманах,
беззащитен и ясен под небом, а вольные страны
всё не знают – чьё это дитя, наразрыв его делят…

Мать лишь та, что жалеет – да что-то никто не жалеет,
кроме бога, а бога здесь много, как в море креветок,
клёв диктует течение, а не наживка – тем злее
в море катер – но море волнует не катер, а ветер…

Море просит о мире – Анапу, Стамбул, Мариуполь,
и Одессу, и каждый лиман Краснодарского края, –
краем розовым, голос его не уходит на убыль,
нерастраченной вечностью эти валторны играют,

и не льстит, и не мстит, и прощенья у смертных не просит,
просто – миром сияет, любовью, нетронутым светом,
все мы вышли из моря, раздора оно не выносит,
влажной взвесью балует, жалеет, дарит напоследок…

* * *
Лети, поэма,
мы застоялись
в дурацкой пробке.

Гостеприимной
луны тоннеля
мы избежали.

Совсем забыли –
у нас есть крылья.
Мы слишком робки…

В лесу с волками
есть просто камни –
не всё – скрижали.

Я мало знаю,
но мыслю ясно,
но плохо помню.

Но гасну долго,
остаться в прошлом –
при жизни пошло.

Что колосилось –
ушло на силос –
гуляет поле.

Я не сумела
настолько смело,
насколько можно.

Глаза боятся,
а руки-крюки,
а стих наивен,

заносит слово
культурным слоем
тоскливый ливень.

По Гонсалвесу

Я стряхну баркасы, баржи и лодки
и сверну зеркальный ковёр реки,
я пройду по дну, прочищая глотки
родников – от ила. Сквозь позвонки
отложений донных пробился остов
каравеллы древней – пускай плывёт!
И кораллу, что образует остров
дам лекарство, и вновь разверну ковёр…

А свобода всё не приходит. Где-то,
где скользит байдарка по Чусовой,
есть моей души золотое лето.
но к нему не пустит меня конвой.
Как из детства, вкус недозрелой вишни,
всё случится скоро – но ждать нельзя,
до китайской пасхи я буду лишней,
утлой щепкой вниз по реке скользя…

* * * 
управляем каждый третий –
я, наверное, вторая,
но с поправками – на ветер,
несговорчивость баранью,
на слабо и на обиды,
недоверчивость и страхи,
утром – церковь, днём – коррида,
вечером – … делить на страты
звуки строки, смс-ки
с дребезжащим тембром блюза,
бессистемно, неуместно,
медленно – так шар до лузы
не докатится, иссякнет
и впадёт в свою нирвану,
где китайским артефактом
капает вода из крана.
чувствую себя не очень –
сквозь песок ли, через воду,
через этот хвост павлиний –
не расслышать, душат маски.
там, внутри подкорки, точно –
я бессмертна и свободна,
там ликует мой Эль Ниньо
тихопсихоокеанский.



Другие статьи автора: Андреева Ольга

Архив журнала
№4, 2018№1, 2019№3, 2018№2, 2018
Поддержите нас
Журналы клуба