Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №11, 2009

Очередь
Просмотров: 3221

 

I.

Удивительное впечатление — на человека с неразработанным религиозным чувством, не подготовленного к чуду — производит двор Покровского ставропигиального женского монастыря.

Праздная туристка (не обдумавшая заранее свой наряд) на территорию монастыря нипочем не попадет; охранники молча кивают на письменное разъяснение (в рамочке, на монастырской стене): в коротких юбках, в брюках, без головного убора — нельзя. Кто бы и спорил — хотя для женского монастыря строгости несколько излишние. Но порядок есть порядок, и жертва, прямо скажем, небольшая. Справа от ворот поставлены два стола, возле них паломницы, приехавшие издалека, переодеваются, обретая достойный вид, натягивают юбки поверх штанов, повязывают косынки, снимают целлофан с букетов — к Матрене лучше приходить с цветами; матушка Матрена любит розы.

А на монастырском дворе, вокруг Покровского храма — оживление. Стоят две очереди — и каждая на шесть-семь часов ожидания. Одна к мощам святой Матроны Московской, а вторая — к иконе блаженной Матроны. Мощи — в храме; икона — на улице, на храмовой стене. Подход к ней обдуманно и красиво устроен — навес, кованая ограда, стеклянный ящик для пожертвований и два пластиковых мешочка, куда складываются записки с просьбами к матушке Матрене или благодарственные записки — с описанием чудес, уже с просителями произошедших.

Неужели же действительно — каждый день, и шестичасовая очередь? Нет, не каждый — в выходные стоят и по восемь часов.

Чтобы вообще без очереди — такого с 1999 года, с канонизации, с причисления блаженной старицы к лику святых, и представить себе невозможно. До 98-го могила матушки Матрены была на Даниловском кладбище — так и там люди стояли вдоль кладбищенской аллеи рядком, ожидая своего череда. Каждый подходил, шептал свою просьбу и брал немного песочка, так что могилу приходилось чуть не каждый месяц поднимать. Подсыпать землицы. И сейчас еще некоторые благочестивые люди ходят на прежнюю могилку и берут песочек — но уж поменьше. Теперь поднимают могилу только два раза в год.

Так что очередь была всегда — но так, часа на два. Как начался кризис — стала трехчасовой, а после передачи Андрея Малахова «Пусть говорят» с каждым днем народу приезжает все больше и больше.

Что же говорил Малахов в своей передаче? Он, я знаю, человек открытый всему чудесному. Увидит, говорят, какой-нибудь серебряный кабриолет и говорит: «Чудо, правда?» Ну, ладно, это я зря — Андрей Малахов человек добродушный, и далеко не дурак (о, Господи, что ж со мной случилось, пока я терлась возле иконы матушки Матроны? Доброе слово сумела написать). Собственно, передача была устроена вот по какому поводу — спорили между собой настоятель храма святой равноапостольной княгини Ольги на Михайловской даче (что на Стрельне) игумен Евстафий (Жахов) и дьякон Андрей Кураев. Игумен Евстафий совершил неприятный поступок — поместил в храме икону «Блаженная Матрена Московская благословляет на богоугодные дела Иосифа Сталина». Естественно, вышел скандал, игумен лишился места настоятеля (ныне он второй священник в своем храме), икону из храма вынесли.

Дискуссия (как все телевизионные споры) получилась пустой и неважной, зато (как обычно у Малахова) имели место интереснейшие подробности, чудесные частности. Зрительницы поспешали с торопливыми жизненными примерами, рассказывали о чудесах Матронушки, о том, что никакая другая икона, никакая святыня (по мнению выступавших дам) не помогает так простому просителю, как икона святой блаженной Матроны и ее мощи. И конечно, всех волновала истинность события, изображенного на иконе — действительно ли Сталин приезжал в октябре 1941 года в Староконюшенный переулок (где Матрена жила в прихожей на сундуке). Вправду ли спрашивал ее о том, будет ли отдана Москва врагу (провидица, верите ли, отвечала, что нет). Игумен Евстафий утверждает, что лично знавал старушку, присутствовавшую на мифологической встрече.

Нужно сказать, православные патриоты ценят Матрону Московскую необычайно. В самый обычный, ничем не примечательный будний денек, в какой я добралась до монастыря — ведь и праздника никакого не было, никакой особенной даты, — и то обнаружила подле монастырских ворот паломника в пыльном кителе, который раздавал желающим списки с «русской молитвы». Молитва проста: «Всякий раз, как видишь на улице инородца, нужно про себя помолиться: Господи, спаси Россию от нашествия инородцев!»

В жизнеописании Матроны Московской (помимо легенды о встрече) невозможно обнаружить ничего специфического, никакой звенящей государственности. Кротость и терпение. Жалость. Разве что любила Москву: «Последние годы не спала. Берегла Москву. Только подремлет на кулачке и все».

И вот интересно, за что любила-то?

Родилась в Тульской губернии. Семья крестьянская. Бедная. Девочка же родилась слепой. Хотели отдать в приют, но тут матушке приснился вещий сон, и о приюте разговора уже не было. В среду и пятницу не брала материнскую грудь — спала постные дни напролет. Выросла почти что в храме — не пропускала ни одной службы. Ездить за советом и исцелением к ней начали чрезвычайно рано — с того года, как ей исполнилось восемь лет. «Издалека приезжали на телегах, так эти телеги полверсты на дороге стояли». Из обузы превратилась в семейную кормилицу. Многие годы каждый день принимала людей — до сорока человек.

В Москву перебралась в двадцать пятом году — главным образом потому, что опасалась принести неприятности родным. Жила бездомно — на сундуке, иной раз и в коридоре, некоторое время ночевала в летней фанерной пристройке, в Сокольниках. Осенью и зимой волосы ночью примерзали к стене. Предугадывала приход милиции и всякий раз заранее просила ее перевезти в другое место, кочевала по квартирам, жила без прописки — как упомянуто в жизнеописании: «времена были тяжелые и все боялись ее прописать». Надо сказать, Москва знавала разные времена — и тяжелые, и такие, когда «народ находился в облегчении», — однако ж боязнь прописать к себе в квартиру любого, даже самого драгоценного столичного гостя, москвичей как-то никогда не покидала.

Просители находили Матрену везде и приходили к ней и в Староконюшенный переулок, и в Сокольники, и на Сходню. Все те же сорок человек в день. Никогда никому не отказывала. Жила в окружении благочестивых женщин, но от них же и зависела. Сама матушка Матрена во время своей московской жизни приношений уже не брала. Однако, по некоторым свидетельствам, приношения эти собирала компаньонка Матрены, монахиня Пелагея, и раздавала своим родственникам. Умерла матушка Матрена 2 мая 1952 года.

 

II.

Логика и настроение шестичасовой очереди и кротость несовместимы.

Если в хвосте слышится тихий, благостный шепот: «Я и живу только матренушкиными молитвами»; «скрипим помаленьку, и то чудо!», то в середине паломницы уже выясняют, кто стоял за молодым человеком в зеленой рубашке — женщина в платке в синюю рябу или женщина с канистрой святой воды.

А в голове очереди, когда стоять остается не более часа, начинаются разговоры.

То ли скука уже несусветная (хотя паломники стоят с молитвой, как полагается), то ли общее настроение совместной тяготы (пять, шесть часов на ногах, на солнце), но ожидающие как бы начинают поспешно уговаривать себя и свое окружение, что делают необыкновенно важное дело. Голова очереди живет ожиданием чудес грядущих и обсуждением уже произошедших.

Проговариваются подробности, как именно нужно просить: внятным шепотом, приложившись к иконе, обязательно произнеся имя, фамилию и отчество того, о ком просишь. Если так получится, что просьба выполнится, нужно приезжать повторно и благодарить: «А вообще для пущего эффекта к Матроне нужно три раза отстоять!» — «Да неужели же трижды?» — «Ну, это ж вам, не кому-нибудь нужно! Можно и потерпеть».

Наконец, начинаются рассказы о чудесах. Пока кто-либо из рассказчиков не завладел вниманием всех близстоящих, слышатся только обрывки прекрасных разговоров: «И тут над храмом возникла фигура ангела в натуральную величину!»; «Мне рассказывали, как один парень был совершенно неверующий. У него сломалась машина в голом поле. Дорога, снег и поле. И никого. Да, ночь, я забыла сказать — ночью он сломался. Час ждет, три ждет. Под утро уже поехали машины, он голосует, никто и не думает остановиться. И тут он как закричит: „Господи! Если ты есть, то пусть сейчас возле меня остановится блондинка на джипе!“ Через пять минут возле него тормозит джип с блондинкой. Так он такой аккуратный прихожанин теперь. Потому что пережил чудо. Слава Богу за все!» — «Ну, это анекдот!» — «Никакой не анекдот, вот вам крест!» «А мы паломники из Челябинска, приехали православным автостопом. Прямо перед Москвой нас высадил один добрый дальнобойщик. Потому что очень на пробки разозлился. „Идите, — говорит, — и без ваших рыл тошно!“ Ну мы с Олечкой и пошли. Шли два где-то километра. И нас как всегда подобрал добрый человек, дальнобойщик. А тут опять пробка, потому что дух Москвы уже близко. И мы начали молиться старице Матронушке (мы ж сюда, к старице Матронушке, ехали) чтобы пробка рассосалась. И она рассосалась, и добрый дальнобойщик нас довез!»

Вдруг, из самой сердцевины очереди, из самого ее сердца раздается реплика молодой женщины. Девица совершенно обыкновенная, обычная такая московская девица. И вот говорит: «Муж родился за год до меня — а для меня. Это же чудо — меня же еще не было. А промысел Божий уже был...» И все замолчали, всем стало завидно. Постепенно разговор снова налаживается: «Когда со мной после молитвы Матроне случилось первое чудо, наверно с месяц было ОЧЕНЬ страшно.... Потому что на самом деле мы ведь все маловеры... А тут — реальность. Вот жизнь, вот молитва, вот чудо. Такое реальное вмешательство. Было НЕВЕРОЯТНО страшно». — «А о чем вы просили?» — «Ну, это же неважно, о чем. Да хоть зуб болел». «Ой, а я когда только начала в церковь ходить, у меня так зубы болели! И вот я возьму Библию, и прикладываю к зубу. И зуб перестает болеть. Хоть на минуту, а перестает. Это так... поражает!».

«А у меня муж ехал ночью на машине в дождь. И молился Матронушке — потому что мы всей семьей уж много лет к Матронушке ездим, она у нас как звездочка. Я и ребенка рожала больного, ездила, и когда работу потеряла — приезжала. Всегда помощь. И вот он едет, и ничего вообще не видит — такой дождь. Начал молиться. И как будто его что-то дернуло. Дал по тормозам. А там на пустой дороге стоял мужик со своей сломанной машиной — без огней, без ничего. Матронушка спасла». — «Значит, Матронушка двум людям помогла — и тому мужику тоже!» — «Не, муж не стал останавливаться, очень уж разозлился, что тот без огней, без ничего. Я мужа спрашиваю — а чего ты мужику не помог? А он мне: так я ж молился — мне и чудо. А мужик, небось, не молился, вот с ним чуда и не случилось».

А «женщина с канистрой святой воды» покачала головой и сказала: «Я поздно вечером вышла из храма, и вижу: уходит последний автобус. До дома — километров пять мимо промзоны. Там собаки бегают, чебуреки в цехах живут. Думаю, не дойду. Помолилась блаженной старице — и остановила машину. Села — Господи спаси! Мужик весь в наколках. Страшный, как черт. Молюсь чуть не в голос. И что вы думали — ничего не случилось. Довез, деньги взял и до свидания сказал! Слава Богу за все!»

И все обрадовано заговорили: «Да что — как будто мы не православные, как будто без чудес живем!»; «чудес каждый день полно — хоть самосвалом разгружай!»; «а ведь таких случаев у всех наверняка масса, и у неверующих тоже, просто они этого не замечают... Вот и жизнь у них поэтому не такая ЧУДЕСНАЯ!»

 

III.

Однажды мне рассказали историю про невеселые приключения рекламной службы большой и богатой компании, выпускающей йогурт «Чудо». Чудо-йогурт. Снимался рекламный ролик, предположим, тот самый, где нарядные, мясистые персики лезут домохозяйке в окно или баррикадируют двери. А вокруг осажденного взбесившимися персиками домика — зеленые луга, чудеснейшие ландшафты. Потому что снимался ролик чуть ли не в Новой Зеландии. Потрачена была (якобы — без «якобы» никак, и еще стоит добавить, что сведения, приведенные автором, недостоверны и получены в частной беседе) на этот ролик сумма в миллион долларов. И вот работа сделана, титанический труд завершен, и презентуется этот креатив Самому Главному Начальнику над йогуртами. Рекламная служба в тревоге — все же немалые деньги пошли на красоту. И что же, тревога оправдана, Главному не понравилось! Он сказал: «Маловато чуда».

Ничего не понял капиталист — маловато чуда не бывает. В очереди к иконе святой Матроны каждый понимает и знает, что маленьких чудес нет и не может быть (а я-то, шагая к монастырю, лениво предполагала, что напирать придется именно на маленькие чудеса — такая у меня была дурацкая концепция материала).

Настоящее чудо не в том, что случилось что-то необыкновенное, а в том, что не случилось чего-то необыкновенного. Спасибо за это старице Матронушке.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба