Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №15, 2008

Покорение заграницы
Просмотров: 1433

По Москве вдруг стало возможно проехать: с улиц исчезло процентов тридцать, а то и больше, автомобилей. Не веря своему счастью, мчатся поутру на работу менеджеры младшего звена на своих Ford Focus и Mazda 3, едут и смеются, пряники жуют. «Что случилось? — с притворным изумлением восклицают они, раскладывая бумаги на столе перед приходом менеджеров среднего звена и поправляя мышь после ухода уборщицы. — Всего сорок минут — и я здесь!» И сами же себе отвечают: «Все в отпуске». Бухгалтерия говорит по-своему: «Летний период». Скучно, зато правильно. Начальство притворно намекает на усталость: «Отдых». Уборщицы, работники столовой и водители уходят в отпуск в полном молчании, каковое нередко толкуется как акт социальной враждебности. А как же трактовать иначе, если отпуск у них — коварное исчезновение с места работы в один прекрасный день, исчезновение, ни в малейшей степени не подготовленное корпоративной рассылкой: «Dear all! I‘ll be out of the office since 20.07. till 05.08. Please contact Ivan Ivanov (i. ivanov@abcd. ru) and Maria Makarova (m. makarova@abcd. ru) in case of urgent... Best regards, Max Polyanichko». Столь же внезапно и молча они оттуда возвращаются. Никаких впечатлений, ни единой фотографии, ни фрукта, ни веточки, ни соломенной шляпки. На рабочих местах они тихо переговариваются о ценах: в стране галопирующая инфляция, тарифная сетка предполагает индексацию, но народ темен, завел привычку трескать, ничего не понимает ни в оптимизации трат, ни в максимизации доходов, ни в упрочении своей «позиции», что с него взять, вместо индекса Биг Мака у него индекс малосольного огурчика или, чего доброго, бородинского хлеба. Отпуск он понимает как возможность отправиться на дачу, к огороду, дабы вскопать что-нибудь или прополоть, засолить или закатать, затаить злобу на правительство и соседей впрок, на год вперед. Весь этот процесс, в который вовлечен простолюдин и который по инерции почему-то именуется отдыхом, есть яростная подготовка к будущим схваткам с жизнью во всех ее проявлениях; к таким людям более всего применим Блез Паскаль: «Настоящее не бывает никогда нашей целью... мы вообще не живем, но лишь собираемся жить».
В противовес простолюдину, представитель low-middle class только и делает, что живет. Вопреки глупому представлению о нем как о натасканном глянцевой прессой существе, целиком устремленном в светлое будущее, которое никогда не наступит, он ценит настоящий момент. Он бросает курить и ходит по распродажам. Он едет отдыхать в Турцию и Египет сейчас, потому что в будущем он поедет в Испанию. В Турции ему предлагают четыре звезды, которые представляют собой европейские три, если судить по размерам номера и количеству шампуней, и европейские же пять, если судить по завтраку. Турецкий завтрак ошеломителен, его обилие отсылает то ли к национальной традиции, то ли к восточному гостеприимству, которое в России принято называть южным. Представитель российского low-middle class более чем кто-либо озабочен за границей проблемой национальной самоидентификации, о чем же еще можно думать, когда в активе — всего несколько английских фраз? Турция — не Европа, мещанин и знать не знает, что по Южному потоку течет такой же в точности газ, что и по Северному, турки для него — народ более дружественный, менее снобский и высокомерный, народ, которому не надо ничего доказывать, а можно лишь показывать свое превосходство на каждом шагу. Газ он им в нос не тычет, нефть тоже, зато обильный завтрак с несколькими видами сладкого, низкий уровень цен и подобострастные улыбки обслуги вселяют в него полную уверенность, что человек он белый, совершеннейший масса (massa). Последствия таковы: его обманывают и обмишуливают с истинно мусульманским коварством, возят в такси вместо дневного тарифа по ночному (вдвое дороже), чистят без спросу ботинки и требуют за это денег, продают фальшивый одеколон Hugo Boss и копию итальянской сумки Gucci с застежкой, которая ломается в аэропорту Шереметьево-2.
В Египет он едет, уже будучи предупрежден, а значит, вооружен: с местным населением нельзя вступать в контакт, обманут, повезут по ночному тарифу, продадут подделку, подсунут фальшивку. К тому же арабы, вы себе не представляете, коварнее турок. Выбирайте не Хургаду, где есть местное население, а Шарм-Эль-Шейх, где его почти нет — один только персонал, железная дисциплина, за обман — побивание камнями, за воровство — отрубание рук. Здесь нефтегазовое самоутверждение не требуется, здесь достаточно заплатить — и ты на коне, на щите, в тельняшках и в дамках. И вот он едет в Шарм-Эль-Шейх с самоощущением британского колониста — чтобы отдохнуть по системе «все включено», выпив все в мини-баре и просто баре и попробовав все без исключения имитации европейской кухни. На сэкономленное он закупается в duty-free и выпивает купленное на борту самолета, чтобы потом тупо хмыкать на паспортном контроле в Шереметьево-2, ожидая, покуда злая девушка в мятой форме проштампует его краснокожую, как и он сам, паспортину.
Middle-class пренебрегает Южным потоком, предпочитая ему поток западный, а точнее — юго-западный. Он выбирает испанские пляжи что подешевле, стараясь не слишком обращать внимание на крики продавцов коки. Скучающих немок и немцев эти предложения прельщают, официальный же испанский персонал сдержан, исполнен достоинства. Европа все-таки! Испанскую кухню представители middle-class называют «экзотической», учатся отличать хамон от ломо, а паэлью едят исключительно с чернилами каракатицы. Испанские официанты не знают английского, в меню — картинки, в них надо тыкать пальцем, middle-class смиренно тычет, на неплохом английском проговаривая названия блюд и втайне упиваясь безграмотностью официантов. «Questo?» — переспрашивает официант. «No, that one, please», — ответствует middle-class (вполголоса, в сторону): «Тундра».
Италия для middle-class — идеальное место, где можно совмещать приятное с полезным. Тур: два дня в Риме, два дня во Флоренции, два — в Венеции. «Ты же ничего посмотреть не успеешь». — «Почему?» — «Ну как же, все смешается». — «Ну-у-у-у, старые города, они же везде одинаковые». — «Ну, в принципе да. А во Флоренции есть море?» — «Нет, кажется, река есть, но купаться нельзя, кажется, грязная». — «Что, промышленные отходы сбрасывают?» — «Нет, какие отходы? Какая там промышленность? Паста, пицца — вот и вся промышленность. Ха! Ха! Ха! Она от старости уже грязная, эрозия почв». — «Да хватит ржать, ты лучше мне подскажи, мне нужен такой какой-нибудь город в Италии, где было бы море, ну, чтобы отдохнуть можно было, и кое-что еще купить из шмоток, вот в Венеции как с этим, я слышал, она дорогая какая-то нереально».
Кроме романского мира, существует еще — нет, не германский, финно-угорский. Покоряя его, middle-class понимает, что совершает своего рода challenge, потому что катание на лыжах, к примеру, — развлечение почти кастовое, в отличие от вульгарного пляжа или еще более вульгарного ресторана. Правда, летом с лыжами большие проблемы, Заполярье не в моде, и тогда место соседки-Финляндии занимает скучный прохладный Рейкьявик, а следом и вся остальная Исландия — с ее пышной давящей природой, столь подходящей для, скажем, медитации. Есть, есть такие практики, — говорят друг другу задавленные московскими пробками менеджеры, предвкушая Рейкьявик. Лет им уже под сорок или даже за. Рефлексии по поводу кризиса среднего возраста завершились, на пике этого кризиса они нашли способ безболезненного с ним сосуществования, как ни подгоняй кровообращение, за годами все равно не угонишься, посему север получше юга будет.
Финляндия летом — рай для интеллигенции, питерских творческих работников, кураторов художественных проектов и даже врачей с учителями. У станции метро «Приморская» есть пляж с омерзительной, выдающейся прямо в залив гостиницей — брежневский импотентный рывок в сторону Запада. Если смотреть оттуда, то на горизонте рано или поздно появится финский туристический паром — сверкающий, недорогой, заполненный туристами, которые, следуя завету Михаила Светлова, направляются в Хельсинки, чтобы поглядеть на «ближайший ночной клуб». Гренада осталась в стихах («Прощайте, родные, прощайте, друзья, Гренада, Гренада, Гренада моя»), проза явилась в виде ночного клуба, еще более сдержанных и чопорных, чем в Питере, манер, истовой аккуратности и горькой интеллигентско-шестидесятнической усмешки на тему о том, что «убогий чухонец» вовсе не так убог, а приют его даст фору любому другому.
У богатых свои причуды. Главная из этих причуд — стадный инстинкт. Три точки на карте, между которыми они курсируют, будто вальдшнеп в брачный период: Сан-Тропе, Сардиния, Монако. Отели невероятной престижности. Мультилингвал стафф. Мы говорим по-русски. Говорят, да не все, и посетители — посланцы энергетической сверхдержавы хорошо это знают. Типичная мизансцена: парковая дорожка. Справа и слева — пальмы. На дорожке — электромобиль, груженный грязным бельем отдыхающих. У обочины — свиномордие в шлепанцах Prada, с женой и ребенком. Ребенок на трехколесном велосипеде. Свиномордие орет на водителя электромобиля на неведомом тому русском языке:
— Проезжай! Ну, давай проезжай, б..! — Вглядывается в бейджик. — Сальваторе!.. твою мать, газуй, газуй, сука!
В бассейне — не старый еще господин с молодой еще дамой. Он толкает в ее сторону мяч:
— Так, завтра, значит, сюда в девять утра приезжает за нами Mercedes S-класса, и мы сразу в аэропорт, оттуда уже самолет заказан на Порто-Черво. Решай. Решай, да или нет. Это не проблема вообще. По поводу Порто-Черво мне уже подтвердили, завтра с утра можем вылететь. Все зависит от того, хотим или не хотим. Точнее от того, хочешь ты или нет. Ты говори мне прямо сейчас. Я, если надо, тебя у папы твоего отпрошу, хочешь?
— Папа на меня злой сейчас, гы.
— Из-за меня, что ль?
— Нет, он мне дал 200 000 на карманные расходы, а я за три дня потратила.
— Разберемся. Завтра в Порто- Черво. Надо обстановку сменить, Порто-Черво не проблема, соглашайся.
Дети богатых орут за завтраком в ресторане, бегают по залу и падают, спотыкаясь. Нянечки хватают их за шиворот и, шипя, плохо маскируя классовую ненависть под педагогику, волокут обратно, к моцарелла ди буффало, к оливкам, домашнему обезжиренному йогурту и фруктовому салату со взбитыми сливками: «Ну что? Ты доволен, доволен, да? Я — очень!»
Они недовольны. Уезжая, они выговаривают ресепшн за мокрый песок и яркое солнце, а их жены мусорят в гостевых книгах отелей. Они везде и повсюду ведут себя так, будто им должны, в Шереметьево-2 их встречает кавалькада машин и рота охранников, а VIP-зал не резиновый, и охранники, путаясь в проводах и потея в дешевых черных костюмах, кричат в рацию: «Первый, пошел!», узкий пандус заставлен BMW X5 и Cadillac Escalade, к вечеру столпотворение утихает, взвившаяся было жена, добравшись на третьей машине, впереди нянечек и обслуги, до медной своей Николиной горы, успокаивается, рассортировывая фотографии одной рукой, во второй — кальян. К вечеру до резиденции добирается автомобиль среднего класса Toyota Avensis, груженный багажом, и тут-то выясняется, что один из чемоданов пропал во время стыковки в римском аэропорту Leonardo da Vinci, в просторечии Fuimicino, и хозяйка, отправляясь спать, поцеловав на ночь детей, меланхолически говорит хозяину: «Каждый раз одна и та же история. По-моему, у Европы нет будущего».
Да, милая, да. Дети — наше будущее.
Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба