Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №18, 2008

Драмы
Просмотров: 1970

 
Драмы. Часть 1. Художник Андрей Гордеев-Генералов

УБОПы

Интересная локальная реформа правоохранительных органов — президент России своим указом упразднил департамент по борьбе с организованной преступностью и терроризмом МВД и вместе с департаментом — всю систему УБОПов, существовавшую девятнадцать лет. Функции упраздненного департамента разделят между уголовным розыском и подразделениями по борьбе с экономическими преступлениями.

Почему упразднили УБОПы — понятно. Организованная преступность в двухтысячные годы частью (меньшей) сошла на нет, другой частью — легализовалась, стала элементом вполне респектабельного бизнеса. Многие бывшие «ореховские» и «измайловские» из героев криминальной хроники превратились в героев хроники светской. Те же консерваторы, которые по старой моде называют себя именно бандитами, давно нашли общий язык и точки соприкосновения с правоохранительными структурами и, может, в первую очередь — как раз со структурами убоповской системы. И с этой точки зрения вопросов к этой локальной реформе нет. Плакать по упраздненному департаменту будут только его бывшие сотрудники, да и то далеко не все.

Не все — потому что многотысячная армия упраздненных бойцов без дела, конечно, не останется. Бывших убоповцев ждет та же метаморфоза, которую пять лет назад пережили бывшие налоговые полицейские, которые, когда их ведомство было упразднено, все были переведены в новое, ныне известное как Госнаркоконтроль. Была ли та реформа эффективной — вопрос достаточно спорный. Самыми громкими событиями в пятилетней истории ведомства были публичные выступления его бывшего шефа Виктора Черкесова, а вовсе не блистательные победы над наркомафией. Сейчас, похоже, нам предстоит стать свидетелями ремейка сюжета пятилетней давности. Бойцы УБОПов тоже меняют профессию.

Теперь им (как будет называться департамент, пока неизвестно) в обязанность будет вменяться, во-первых, обеспечение безопасности «лиц, подлежащих государственной защите», во-вторых, — противодействие экстремистской деятельности. И вот это «во-вторых» при ближайшем рассмотрении в корне отличает нынешнюю реформу от пятилетней давности превращения налоговых полицейских в наркоконтролеры.

Потому что наделение бывших УБОПов антиэкстремистскими полномочиями, в сущности, только закрепляет то положение дел, которое по неизвестным причинам установилось явочным порядком уже не год и не два назад (я не раз писал об этом в рубрике «Драмы»). Спросите любого оппозиционного активиста, с каким ведомством ему чаще всего приходится соприкасаться по роду деятельности — это будет не ФСБ и даже не Госнаркоконтроль, это будет именно УБОП. Именно убоповцы ведут оперативную работу в «экстремистской» среде, именно убоповцы допрашивают активистов и ведут профилактические беседы с их родителями и преподавателями. Именно убоповцев, идущих за ним, заметил за несколько минут до избиения (и сообщил об этом друзьям по телефону) активист партии нацболов Юрий Червочкин, забитый до смерти неизвестными прошлой осенью.

Нынешняя реформа всего лишь закрепляет за УБОПами фактически давно принадлежащую им функцию политического сыска. Нового названия у ведомства, как уже было сказано, пока нет, но, надеюсь, название «жандармское отделение» есть среди рабочих вариантов. Вещи всегда лучше называть своими именами.

ВДНХ

В рамках очередной реконструкции Всероссийского выставочного центра (ВДНХ) произошло событие, неожиданно взволновавшее очень многих людей — в ЖЖ, по крайней мере, целую неделю только об этом и писали. Прототип самолета Ту-154, много лет простоявший возле бывшего павильона «Космос», был сломан и утилизирован. Самолет ломали долго, в рабочее время, при свете дня и многочисленных свидетелях. Фотографии и видеокадры, на которых экскаватор своим ковшом крушит фюзеляж машины, до сих пор пользуются повышенным спросом в интернете, и реакция на эти кадры у всех одна — варварство, вандализм, надругательство над нашим детством. Многие даже обратили внимание, что гендиректора ВВЦ зовут Магомед Мусаев — в ЖЖ из обстоятельств такого рода всегда принято делать далеко идущие выводы.

Что русофоб Мусаев нарочно надругался над детством русских людей — это, конечно, глупость. Но понять, зачем понадобилось именно ломать мемориальный самолет, тоже невозможно. Старинные вещи вообще никогда не нужно ломать — практика показывает, что всегда на любую глупость и безделицу, если хорошо поискать, обязательно найдется богатый коллекционер, готовый купить эту безделицу за деньги, значительно превышающие стоимость лома. Здесь господин Мусаев действительно ошибся, и мне нечего возразить его оппонентам.

Мне вообще в этой истории некому и нечего возразить, я просто многого по этому поводу не понимаю. Неожиданностью для меня (а я приезжий, я не рос в советской Москве и, соответственно, в детстве по ВДНХ не гулял) стало то, что вокруг столько людей, готовых возмущаться и переживать по поводу этого самолета — защитников у него оказалось едва ли не больше, чем у многих архитектурных жемчужин старой Москвы, уже снесенных и еще сносимых безо всякого участия незадачливого выставочного магната Мусаева. Создается впечатление, что нашему обществу так долго и тщательно прививали совершенно искусственную и местами весьма пошлую ностальгию по советским временам, что теперь среднестатистический потребитель российского масскульта готов (не по зову сердца, а потому, что так положено, принято) плакать по любому советскому артефакту, в том числе и по артефакту достаточно сомнительной ценности. Это во-первых.

А во-вторых — случай с самолетом, как мне кажется, в очередной раз обращает внимание на одну достаточно простую вещь. Из ВДНХ ничего хорошего сделать нельзя. Заповедник позапрошлой эпохи со всеми ее архитектурно-ландшафтными особенностями так и останется заповедником позапрошлой эпохи. Пробовали превратить этот заповедник в базар — получилось что-то чудовищное и позорное. Сейчас пробуют сделать технопарк — получится тоже что-то несусветное. Просто в технопарке не может быть фонтана «Дружба народов» и павильона «Овцеводство». Придется либо ломать все к чертовой матери, либо, смирившись с сопротивлением материала, строить технопарки в другом месте, а на ВДНХ устраивать настоящий заповедник. Реставрировать обветшавшие павильоны, выносить за пределы парка весь хайтек, устраивать в павильонах музеи, а у фонтанов — танцплощадки. А поскольку мы знаем, как у нас в стране и в ее столице все устроено, не нужно гадать, к какому из вариантов стоит готовиться. И на фоне этого варианта потеря какого-то там самолета явно не стоит того количества слов, которые по его поводу сказаны.

Бахмина

Бывший юрист ЮКОСа Светлана Бахмина, третий год сидящая в мордовских лагерях, — давно герой большой драмы. Сейчас у этой драмы появилось продолжение. Во-первых, Бахмина, оказывается, беременна, на четвертом месяце. Во-вторых, Зубово-Полянский суд Мордовии повторно отказал Бахминой в условно-досрочном освобождении, которое, в принципе, сейчас ей уже положено — половина присужденного ей срока прошла, администрация колонии считает, что Бахмина «не нуждается в дальнейшем отбывании наказания», и даже Верховный суд Мордовии, рассматривавший ходатайство об условно-досрочном освобождении этой женщины, после предыдущего отказа, вынесенного тем же Зубово-Полянским судом, вернул дело на повторное рассмотрение, сочтя отказ необоснованным. Но, видимо, Зубово-Полянский суд главнее Верховного суда, и беременная Бахмина будет сидеть.

Незадолго до того, как стало известно об отказе в освобождении Бахминой, газета «Ведомости» напечатала интервью живущего в Лондоне бывшего главного юриста ЮКОСа Дмитрия Гололобова. Гололобов считает, что Бахмину отпустят, если Михаил Ходорковский обратится к президенту России с просьбой о помиловании. Гололобов призвал Ходорковского выбрать «между справедливостью в отношении собственности и себя и милосердием к своим бывшим коллегам». «Я надеюсь, что Михаил Борисович помнит: право — выше закона, справедливость — выше права, но милосердие — выше справедливости», — считает бывший главный юрист компании, которую когда-то возглавлял Ходорковский и в которой когда-то работала Бахмина.

Я не рассказываю ничего нового. Обо всем этом не первый год пишут в газетах. С тем, что заключение Бахминой — это не уголовное наказание, а часть большой политико-деловой истории, главным эпизодом которой была смена владельца крупнейшей на тот момент нефтяной компании страны, — с этим давно не спорит почти никто. И как-то, судя по всему, это никого уже не смущает и не шокирует. Те, кто сажал Бахмину — люди совсем не сентиментальные, а те, кто выбрал себе профессией защищать осужденных по делу ЮКОСа, настолько нелепы и тошнотворны, что скорее отпугивают обывателя, чем заставляют его сочувствовать кому бы то ни было.

В итоге получается, что Бахмина сидит, и даже никто из официальных лиц не опровергает, что цена ее освобождения — публичное покаяние Ходорковского. Модное словосочетание «правовой нигилизм» появляется в рубрике «Драмы» практически в каждом выпуске, повторим его и теперь, и добавить нечего.

Драмы. Часть 2. Художник Андрей Гордеев-Генералов

Трошев

Крушение «Боинга» в Перми стало первой в новейшей (то есть в «медийную» эпоху) истории России авиакатастрофой, когда среди «простых людей», вместо имен которых в теленовостях называют только цифры — столько-то погибло, столько-то опознано, — разбился и общенационально знаменитый человек, бывший командующий Северокавказским военным округом генерал Геннадий Трошев. Это, как и полагается в таких случаях, повлекло за собой известную неловкость — Трошеву посвящают отдельные сюжеты в информационных телевыпусках и отдельные статьи в газетах, и создается неизбежное впечатление, будто остальные погибшие с Трошевым — не более чем массовка.

Но и на этом малоприятном фоне сумел выделиться известный правозащитник Сергей Ковалев, который в интервью «Эху Москвы» через несколько часов после гибели генерала заявил, что смерть Трошева «не есть повод говорить о нем», потому что он, «странным образом Герой России», делал в свое время в Грозном то же, в чем сегодня российские власти упрекают грузинских генералов в Южной Осетии.

Черт его знает. Наверное, одобрять российскую политику в Чечне и не одобрять грузинскую политику в Цхинвале — это и в самом деле двойной стандарт, но кого сегодня удивишь двойными стандартами. Да и над неостывшими останками спорить как-то неприлично. Но все-таки стоит обратить внимание на случай Сергея Ковалева — человек, как бы мы к нему ни относились, много лет последовательно придерживается одних и тех же принципов, никогда не идет против совести и, помимо прочего, всегда сторонился двойных стандартов — тут ничего не скажешь. Но почему же тогда, несмотря на все это, исключительная принципиальность этого человека привела его в нынешнее состояние, когда иначе как отморозком назвать его не получается?

Дипломатия

Я коллекционирую политические неологизмы, вот еще один — fucking lunatic (российские газеты соревнуются в мягкости политкорректных переводов этого выражения — от «долбаного психа» до «психопата хренова»). По официальной версии, которую огласил журналистам министр иностранных дел России Сергей Лавров, именно этими словами, да еще и со ссылкой на какого-то главу европейского государства, он, Лавров, охарактеризовал президента Грузии Михаила Саакашвили в телефонном разговоре с главой британского Форин-офиса Дэвидом Милибэндом. Интересно, что каким бы грубым ни было это выражение, оно призвано погасить скандал от других слов Лаврова, которых он, по его словам, не произносил, но которые, благодаря британской Daily Telegraph, облетели весь мир — Who are you to fucking lecture me? — то есть что-то вроде «Кто ты такой, б***, чтобы читать мне лекции?» Иными словами, Лавров не отрицает, что матерился — предметом спора является, кого именно он материл. Саакашвили, которого можно, или Милибэнда, которого вроде бы нельзя.

Дипломаты, особенно министерского уровня, — люди умные, хитрые и красноречивые. Наверное, если бы вся власть на планете принадлежала им, а не политикам и олигархам, в мире воцарилась бы гармония и высочайшая культура межгосударственных отношений. Но мир несовершенен, и любой дипломат — всего лишь инструмент в руках тех, кто реально управляет страной. Как собаки часто бывают похожи на своих хозяев, так и дипломаты чаще всего, как в капле воды, отражают весь стиль, свойственный государству на очередном этапе его истории. Чичерин и Литвинов были настоящими ленинцами, Молотов и Вышинский символизировали сталинскую агрессивную державность, Громыко был стабилен, как застой, а Козырев был не менее лихим, чем сами девяностые.

А Лавров матом ругается.

Жданов

«Литературная газета», давно пребывающая в анабиотическом состоянии, неделю назад неожиданно стала, может быть, самым цитируемым российским СМИ — фрагмент скучной рубрики, посвященной памятным датам, перепечатывают в других газетах, цитируют в интернет-изданиях и блогах, да и просто все кому не лень пересылают друг другу по электронной почте и ICQ с припиской — «ты видел?».

Цитата выглядит так: «60 лет назад умер Андрей Александрович Жданов (1896-1948), советский государственный и партийный деятель, участник Октябрьской революции, Гражданской и Великой Отечественной войн. Будучи талантливой личностью, он содействовал идейному и духовному обогащению советской литературы и искусства. И по сей день спекулируют на его резких оценках некоторых работ Зощенко и Ахматовой, хотя он всего лишь выступал против клеветы на советских людей, против „безыдейных и аполитичных“ произведений. Жданова уже давно нет, как нет города, улиц и площадей, названных в его честь, социалистический реализм уничтожен, безыдейность и аполитичность приветствуются. А литература и искусство от этого лучше не стали. Мягко говоря».

Общенационального консенсуса по поводу сталинской эпохи в нашей стране не существовало никогда. Но был такой не очень продолжительный период, когда доминирующей точкой зрения — в СМИ, в литературе, в политической риторике — был радикальный антисталинизм. Те, кто не был с ним согласен, были обречены на пребывание в глухой маргинальной резервации. В конце восьмидесятых и до конца девяностых убежденный сталинист мог существовать в мейнстриме только молча. Даже те, кто искренне думал, что «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой», могли писать об этом только в газете «Завтра» и прочих аналогичных изданиях, — понимая при этом, что эти высказывания закрывают путь, скажем, на телевидение. Так было.

Знаменитый лозунг «Сталин, Берия, Гулаг» — из той эпохи. Этот лозунг был (по крайней мере — для меня; у нас в Калининграде, кстати, кричали «Сталин, Берия, Калинин» — и тоже совсем не из любви к козлобородому всесоюзному старосте) не признанием в любви к колючей проволоке и конвойным на вышках, а протестом против любого единомыслия. Проявлением, если угодно, стилистических разногласий с мейнстримом.

Но сегодня мейнстрим совсем не тот, что десять лет назад. И когда в газетах хвалят Жданова, почему-то делается жутко. Черт подери, какая все-таки важная штука — контекст.


Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба