Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №23, 2008

Долбаки
Просмотров: 2888

 

Художник Дмитрий Коротченко
 

 

Мы с ней говорим только по телефону, но я ее вижу. Клеклая, убитая пергидролем прядь, рука на колене, во все лицо — страшное слово «опять». Нет, хуже — «снова». «Опять» — это повторение, а «снова» — когда вроде бы кончилось, вот уже совсем кончилось — и обратно началось. Сново-здорово.

— Ну потом мы еще посидели, и, в общем, я с ним поехала. Не знаю почему. Я думала, у нас что-то будет. А он позвонил друзьям, при мне, и говорит... — долгий, с соплями, всхлип.

Немолодая нетрезвая женщина звонит старому знакомому, чтобы он пожалел. Не утешил, ее нельзя утешить. Не выслушал — слушать там уже давно нечего. Пожалел. Она тянет из меня эту жалость, я и ее вижу — тонкая, липкая ниточка клейкого вещества. С каждым разом ниточка все тоньше.

Мне жаль тех, кто ее окружает. Но я ее все-таки слушаю. Это все-таки лучше, чем телефон доверия.

— А потом мне стала мама названивать, мы с ней поругались, ну как обычно, и мне некуда было деться, понимаешь, некуда...

Она не , нет. Она вообще, кажется, не очень интересуется своим телом, в том числе и в этом смысле. Она просто регулярно влипает в каких-то мужиков, всегда плохих, причем и влипает как-то так плохо, криво, скверно, обязательно с какими-нибудь малоаппетитными деталями и эпизодами.

Это стоило ей семьи, работы по специальности, просто хорошей работы, теперь ей предложили в супермаркет, консультантом по продажам, ну, типа продавцом, в общем-то, деньги смешные, думает.

— Я дура, да? Я дура? Я слабо... слабо... характерная? — слово выговаривается с трудом.

Я хочу ей сказать, что она живет неправильно и делает глупости. Но она сама это знает, без меня. Ей не нужны мои советы, ей вообще не нужно ничего полезного. Ей нужно, чтобы ее жалели, хоть чуточку.

∗∗∗

«Неудачник» — слово русское, щадящее. Подразумевается, что человеку все время не везет, по каким-то внешним, в общем-то, причинам. Человек-то, может, и хороший, вот только не фартит ему.

«Лузер» — слово более широкое по смыслу, но и более жесткое. По смыслу, это не столько невезунчик, сколько человек, систематически проигрывающий, и при этом вызывающий презрение. Не столько самим фактом проигрыша, сколько чем-то другим.

Проиграть можно по разным причинам. Самая величественная — взяться за непосильное и изнемочь в борьбе, свершив возможное и невозможное. Это вызывает уважение даже у врагов. Можно ли считать неудачником, скажем, Наполеона после Ватерлоо? Нет, не получается. Великий человек и в поражении велик. Посягнувший на небывалое и павший — фигура трагическая, но почтенная. Даже если это крайне неприятный человек. Возьмем, скажем, не Наполеона, а Гитлера, — он кто угодно, но не лузер. И дело тут не в размахе. Человек, повелевающий армиями, не может считаться ничтожным по определению? Да легко. Возьмем, например, господина Керенского, диктатора российского. Он, пусть и недолго, управлял великой страной. В отличие от того же Гитлера, выжил — и прожил долгую, не слишком напряженную жизнь. Легко, можно сказать, отделался. И его все дружно считают неудачником. Причем без особенных даже усилий советской пропаганды — та в основном занималась очернением фигуры Николая Второго, в чем и преуспела.

Дальше — «мог выиграть, но не вышло». Сочетание неблагоприятных обстоятельств, плохие звезды, банальное невезение. Во всем есть элемент случайности, кому-то выпадает и решка. Это тоже понятно и особенных вопросов не вызывает.

Бывает, что человек в проигрыше виноват. Например, не рассчитал сил или не умеет играть в данную игру. Тут отношение жестче — не умеешь, не берись, и все такое. В таких ситуациях поражение воспринимается как полезный и заслуженный урок. Вдругорядь будешь умнее, парень. Если поражение такое, что после него остается труп, — то же самое: что поделать, он был сам виноват. Нечего, типа, было задираться в баре, где пьют каратисты.

Но даже в этом случае происходящее, при всей его комичности, вызывает нечто вроде сочувственного интереса — ишь ты, без шансов, а полез. Может, в человеке гордость была какая. Или мечта. Это заслуживает хотя бы капелюшечки сочувствия.

А вот теперь мы подходим к главному. К ситуациям, когда проигравшего не просто не жаль, а ну вот совсем, ни капельки.

Презренными причинами неудачи считаются глупость и лень, а в особенности их сочетание — лень по глупости и глупость как лень ума.

Первое обычно выражается в том, что человек не чешется, когда надо чесаться, или занимается ерундой, забывая о важном. Все это суммируется в обидных словах «провафлил» или «прощелкал». Есть и другие, более обидные.

Провафлить, как известно, можно все что угодно, начиная со счастливой случайности и кончая верняком, который сам прет в руки. Я, например, знавал человека, который имел шанс попасть в ельцинскую команду, еще на самой заре. Так уж получилось, что товарища представили дорогому Борису Николаевичу, и он ему понравился. Получив приглашение явиться завтра в десять, товарищ на радостях решил погулять, погудеть — и наутро банально проспал. Так он не стал ни олигархом, ни хотя бы министром — а это был как раз тот момент, когда туда брали.

Теперь о втором. Лень ума — это не совсем глупость, это именно что нежелание припрячь мозги и вообще утрудить себя рассуждением или сложным действием. Выражается это в небрежности, попытках сделать что-то кое-как, на фу-фу, на «и так сойдет». Последствия бывают самые разрушительные, особенно если они усугубляются другим пакостным свойством — во что бы то ни стало перекладывать свои ошибки на других.

Опять же, из личного: помню одну барышню, у которой была китайская ваза — настоящая, древняя, досталась от прабабушки. Вазу она берегла, сдувала пылинки, и даже не завела кота — хотя очень хотела, — потому что боялась, что животное уронит драгоценность. Ваза стояла у нее в изголовье кровати. Однажды она зачем-то прижала ее основанием листочек с телефоном. Проснувшись, решила позвонить. Вставать и приподнимать вазу было лень, и она просто потянула за листочек. Ваза, что называется, поехала — и грохнулась. Как обычно в таких случаях бывает — вдребезину. Барышня — после тяжелой, продолжительной истерики — решила, что виноват мужчина, которому она собиралась позвонить (и за которого вообще-то собиралась замуж). После чего начала вести себя по отношению к нему так, что они довольно скоро расстались — в чем барышня, опять же, усмотрела крах жизни и по такому поводу пустилась во все тяжкие. Опустим окончание истории — оно неправдоподобно мелодраматично... Для сравнения — когда возлюбленный другой моей знакомой во время торопливых объятий умудрился задеть супницу севрского фарфора, с теми же последствиями, та хладнокровно заявила: «Посуда бьется к счастью, такая посуда — к особому счастью, да и вообще ты теперь после этого обязан на мне жениться». Поженились, кстати. Не знаю уж, как у них там сейчас, но свадьба была веселая.

Но и все вышеперечисленное — еще не предел. Окончательное падение — это когда человек отдает себе отчет в том, что делает глупость, и продолжает ее делать. Он знает, что все кончится плохо, но старается об этом не думать, потому что локальный выигрыш застит глаза.

Вот, пожалуйста, — чтобы понять, как это бывает. Мужчина чувствует нехорошую боль в животе. Скорее всего, это аппендицит. Дело происходит не в горах, где до ближайшего фельдшера — километры горных троп, а в столице нашей родины. Мужчина — не темный крестьянин и не безбашенный юнец, он солиден, в летах, знает жизнь. Итак, пузо болит и не проходит, и человек, в общем, подозревает, что засорился червеобразный отросток. Но — дружки как раз позвали бухнуть. И тут он вдруг решает, что живот-то вроде бы еще и терпит, а холодная водочка — вот она, пускает слезу, и селедочка жирненькая, и огурчики малосольные, и хлебушек, и сальце... ну как же так, как же пройти мимо такого неповторимого счастья. И он, вместо того чтобы вызвать «скорую» или своим ходом отправиться в больницу, идет к дружбанам бухать. Водка притупляет боль, вроде уже и хорошо, можно и еще стакашечку накатить, и хрум-хрум солененьким... А когда все-таки становится по-настоящему плохо — помогать становится уже как-то поздновато.

И ежели кто думает, что я преувеличиваю и такого не бывает — он очень ошибается. Описанная история — вполне реальная. Товарищ, правда, выжил, хотя и с большими приключениями: с потрохами у него-таки остались проблемы, кажется, до сих пор.

Разумеется, все и до этого считали его долбаком. Долбаком и неудачником. Потому что он так вел себя всегда и во всем. Понимая, что делает. Но все думая, что как-нибудь да пронесет. Или даже не думая — не думал же он, что аппендицит сам рассосется. И все-таки пошел к водочке и сельдям. Нет, не алкоголик. Просто долбак.

Это, конечно, мелкая бытовуха. Есть ведь и более величественные образы — например, библейские. Исав, продавший право первородства за чечевичную похлебку. Похлебка, наверное, была горячая, с парком. Причем, опять же, Исав понимал, что делал, — хотя, наверное, и рассчитывал как-нибудь потом выкрутиться.

Настоящий, закоренелый неудачник становится таковым, как правило, именно по этой причине. Он все понимает, но старается «не думать о плохом», «не концентрироваться на последствиях». Сейчас хорошо — и ладушки.

Подчеркну. Речь не идет о банальной беспечности и непредусмотрительности, когда человек честно и искренне забывает о чем-то. Беспечным людям часто везет, иногда необъяснимо — если они и в самом деле беспечны. Влюбленный может выскочить на улицу без шапки в лютый мороз, чтобы бежать к любимой, — и не заработает себе даже ангины, бывает. Впрочем, если и не повезет, беспечный, легкий человек отнесется к этому легко. Это та плата, которую он готов отдать миру за свою дивность, стрекозиность. Впрочем, у многих стрекоз на деле оказываются на диво крепкие тылы.

Для записного неудачника же такая стратегия — это сознательный выбор (пусть и включающий в себя отказ от осознания). Стратегия заведомо проигрышная, о чем ему отлично известно. Он просто не может удержаться — селедочка ну такая вся прям жирненькая, водочка ну такая холодненькая.

При этом неудачи он переживает очень тяжело. Они его крутят и колошматят, он непрерывно думает о них... для того, чтобы оправдать заранее дальнейшие неудачи, вполне предсказуемые. «Со мной всегда так», — говорит он, соблазняясь очередной селедочкой, копеечкой, золотцем для дураков.

Это свойство неудачника — вестись на мелкое блескучее дрянцо — знают и хорошо используют всякие жучилы и ловчилы. Ведь это неудачники пытаются выиграть у наперсточника, хотя тридцать три раза слышали и читали, что выиграть у наперсточника нельзя. Те же люди становились и становятся легкими жертвами любого мелкого мошенства и обмана, где предлагают что-то за ничего. Раньше именно их и называли «лохами». Сейчас это слово изменило значение — лохами называют всех, кто не может постоять за себя в столкновении с хорошо организованным злом. Поскольку же устоять против него в нынешних условиях может только другое хорошо организованное зло, то лохами считают всех, не причастных к организованной преступности, крупному бизнесу или госслужбе, этим трем столпам гееннским. Но раньше, при каком-никаком, но правопорядке, это было именно так. Лох — такой человек, который, как рыба, ведется на блесну. Что ж не половить человечков: рыболовы всегда найдутся.

Особенно же неудачник проигрывает, когда сам пытается принять участие в каком-нибудь обмане с выгодой для себя, — он-то всегда и выйдет крайним, на него повесят всех собак, он один окажется в дерьме, а все остальные в белом. Необязательно в результате кидалова и разводилова — тут уж заботится мать-судьбинушка.

Например, мне рассказывали про человека, который в девяностые годы работал в бригаде, изготовлявшей фальшивое мумие, — тогда была дикая мода на «натуральное лечение». Он провел лето, мешая в грязном корыте смолу со всяким дерьмом и упаковывая получившееся варево в коробочки. Каждая коробочка имела «сертификат», который изготавливался на игольчатом принтере и подписывался упаковщиком. Деньги за свою работу он получал регулярно и от греха подальше отсылал домой, старенькой маме. Когда он вернулся, счастливая мамочка сообщила сыну, что все потратила на чудесное лекарство от всех болезней и предъявила ему коробочку с этим самым мумием. Внутри он обнаружил бумажку с собственной подписью. «Круг замкнулся».

Или вот. Один товарищ, счастливо женатый — ну, относительно счастливо, но все-таки, — изменил супруге. Не по большой любви и даже не в приступе вседозволенности — просто потому, что была возможность. Не знаю уж, пользовался ли он каким предохранением, но, так или иначе, подцепил от бабенки венеру — не особенно едкую, почти незаметную, но уж точно не полезную. Заразил и жену, та не заметила совсем. Врачеваться, разумеется, не стал — чтобы не признаваться законной супруге в адюльтере. Через пять лет начались всякие нехорошие процессы в известном месте, и теперь у него проблемы не с женщинами, а с потенцией. Лечиться он не собирается — со своей бывшей половиной он разошелся, зато теперь живет в гражданском браке с какой-то бабцой, которую он побаивается, а признаваться в нехорошей болезни «стыдно». Конец истории еще не наступил, но виден как на ладони... Разумеется, человек старается «не думать о плохом». Я и сам узнал эту историю только потому, что оказался с ним за одним столом на выпивальном мероприятии, где, основательно набубенившись, он и вывалил на меня это постыдное признание. Я, кстати, совершенно не удивился — про товарища было давно известно, что он долбак и неудачник.

Именно это — заведомо неправильное поведение во вполне ясных обстоятельствах — люди обычно и не прощают другим людям. Человек, с упорством, достойным лучшего применения, продолжает делать вещи, заведомо ведущие в задницу и только в нее одну, почему-то считая, что это сойдет с рук или даже даст какой-то положительный результат.

Иногда кажется, что людям это даже нравится. Что они этого хотят — попасть в задницу.

Это отчасти верно. Успех — это достижение какой-то цели. Мы часто ставим перед собой цели, которых на самом деле не хотим достигать. Они нам навязаны — семьей, окружением, телевизором, чертом лысым. На самом деле мы всего этого не хотим. Мы хотим чего-то другого, причем сами не знаем, чего, а признаться боимся. И тогда на ровном месте начинается всяческая долбанутость — потому что в голове намертво сцепилось «надо» и «не хочу». «Не хочу» обычно действует в тылу сознания партизанскими методами, и пока сознание разворачивает полки навстречу проблеме, тараканы в голове подрывают коммуникации, сводят с рельс поезда с вниманием и сообразительностью, взрывают мосты железных силлогизмов, и вообще.

Поскольку же с саботажем такого рода бороться практически невозможно, а договариваться с собой люди не умеют, получается то, что получается.

Художник Дмитрий Коротченко
 

 

∗∗∗

— Привет, это я. Как дела?

— Так всё. Лилька звонила только что.

— У нее всё так же?

— Всё так же.

— Не понимаю. Умная баба... Она в группе самая крутая была. Помнишь, зачет Петровичу сдавали, она с первого раза сдала, единственная. Не понимаю я такого дауншифтинга.

— Проехали. У тебя как?

— Сейчас вот готовлю доклад по перспективам развития отрасли, там все получается очень круто... Знаешь, Миш, меня это на самом деле все задолбало со страшной силой. Слышь, я чего тебе звоню? У тебя нет телефончика Рубена? Ну, который, помнишь, мы с ним в той забегаловке сидели... У меня к нему предложение есть. Деловое.

— Телефончик есть. Но учти — он пьет.

— Синячит?

— Нет. Просто пьет. И ему ничего не интересно. Хотя, позвони, конечно. Записывай.

— Эсэмеской пришли. Спасибо, Миш. Я побегу, ладно?

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба