Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №23, 2008

Мокрые волосы на полу
Просмотров: 1913

Рассел Ли. Парикмахер-мексиканец. Стрижка за гривенник. Техас. 1939
 

 

Нет слов более лживых, чем те, что произносятся на тим-билдингах, нет обещаний менее честных, чем те, что даются при приеме на работу, нет улыбок лицемернее, чем те, что свидетельствуют о высокой корпоративной культуре улыбающихся. С первого дня каждому новоявленному клерку твердят, что, поступив на работу в компанию, он вошел в семью, стал ее полноправным членом, и теперь жизнь будет исполнена высокого смысла, нацеленного на результат. Нацеленность на результат — это движение, а движение — это жизнь, исполненная высокого смысла. Ему твердят, что основной капитал фирмы — это люди, ибо человеческий ресурс — самый невосполняемый и потому самый ценный. Без человеческого потенциала невозможно достичь результата. Но вот случается кризис, валятся по всему миру фондовые индексы, тает цена на нефть. И результат не заставляет себя ждать: незаменимых специалистов начинают безжалостно и повсеместно вышвыривать на улицу — «в рамках сокращения издержек». Ах, не верьте этому Невскому проспекту! Подите вон.

Клерк пожимает узкими плечами и идет вон из своей социально безответственной фирмы. Не совсем с пустыми руками — в руках у него компенсационный пакет: две зарплаты, отпускные и сверхурочные, все как полагается по КЗОТу. Он залезает в интернет, на сайт www.rbc.ru, в раздел «наличная валюта», выбирает банк с курсом почеловечней (как правило, это всегда банки с лексически увечными названиями вроде «Синдикаткредитбанк» или даже «Барс-инвест») и отправляется туда — нащупывать твердое холодное дно бивалютной корзины. Резюме на хедхантинговых сайтах он вывешивает тем же вечером, но в стране колоссальный переизбыток клерков, и телефон молчит, и аутлук не гукает. И клерк, тупо сидя перед компьютером, просматривает новости с глобальных и локальных рынков, хорошо понимая, что с проблемой придется переспать не одну ночь. 1998 год он помнит смутно — ему тогда было маловато лет. Но помнит, что финансовая и политическая элиты страны вели себя тогда как челюскинцы, застрявшие на льдине. На помощь им спешил ледокол «Мишель Камдессю». Что ныне покойный президент «Инком-банка» Виноградов сорвался на совещании у свежеиспеченного премьера Евгения Примакова: «Дайте денег!» — возопил он. Даже тогда, в дни массовой истерии, этот одинокий отчаянный крик вызвал недоумение. Клерк старается вспоминать важные события, крупные детали: не уборщица же он, чтобы ностальгически улыбаться подсолнечному маслу, десять лет назад подорожавшему против красной икры. Сегодня он — красная икра, которой неоткуда ждать помощи. С подсолнечным маслом все хорошо, чтобы понять это, клерку достаточно зайти в обычную районную парикмахерскую. Не в салон со стилистами, а в жужжащее фенами и орущее «Русским радио» тесное пространство в первом этаже московской спальной многоэтажки. «Эти цвета у нас заводские идут», — говорит пергидрольная парикмахерша, демонстрируя толстозадой клиентке краску для волос из экономического сегмента. Они выбрали эту краску не из-за кризиса — они ею пользовались всю жизнь — так же, как всю жизнь слушали они это радио. Ну и подорожает краска на пятьдесят рублей — так что ж с того, думает толстозадая клиентка, и справедливо думает: в магазине за углом, где она сидит на кассе, тоже могут измениться ценники, но они ведь и так постоянно меняются. Клерк прикрывает глаза, стараясь поудобнее устроиться в кресле: жужжит машинка, поет из портативного приемника Татьяна Овсиенко, пахнет дешевым парфюмом, противно смотреть на разбросанные повсюду мокрые человеческие волосы. Страх голода погнал его в эту бюджетную парикмахерскую, он решил начать экономить на том, на чем экономить всего безболезненней: стрижка у него несложная, любой парикмахер справится, а разница в цене пятикратная. Пришел, а тут совсем другой мир — прочный, прочнее бивалютной корзины, неколебимо уверенный в завтрашнем дне. Мир, откидывающий со лба жуткие пергидрольные волосы: «Эти цвета у нас заводские идут». В нем нет увольнений, сокращений зарплат, компенсационных пакетов и онлайн-резюме, сфера услуг нужна всегда, в любой кризис люди стригутся, красятся (чтобы выглядеть) и едят. Тут нет клиентов и продавцов: и те, кто пользуются услугой, и те, кто ее оказывают, находятся по одну и ту же сторону баррикад, принадлежат одному социальному классу, одной породе — и не осознают, как счастливы. Даже владелица «салона красоты» с ужасающим названием «Улыбка», полная дама с длинными ногтями и именем Анжела, сама стрижет посетителей, и видно невооруженным глазом, что она настоящая мать, сестра и подруга всем своим мастерам и подмастерьям. Вот где корпоративная культура, вот где лояльность, нацеленность на результат и не столько человеческий, сколько — не побоимся этого слова — человечный ресурс.

За окном грязь и вывеска универсама «Ашан», в среде клерков именуемого «Лошан». Воображение рисует пешее путешествие в этот универмаг, проценты и пени по автокредиту, который теперь уже не выплатить никогда, и хочется зажмуриться навеки, но нельзя: Татьяна Овсиенко прекратила дозволенные речи, ее сменил Вадим Казаченко, Песня Года-1996: «Ах, какая женщина, какаааааяяя женщинааааа, мне б такуююююуууу». Парикмахерша подпевает и пританцовывает, и вдруг прихватывает клерку ножницами ухо, острый укол, выступает кровь. «Квасцы! Квасцы!» — выкрикивает парикмахерша непонятное, грубое слово и каким-то тупым предметом, похожим на мел, тычет клерку в маленькую, но глубокую треугольную рану — проворно и грубовато, а клерк тем временем думает, где эти ножницы успели побывать за свою долгую жизнь и какая зараза, возможно, прямо сейчас проникла в его организм. Даже думать не хочется, какая. Злой, напуганный, раздраженный, поднимается он, наконец, с кресла, платит почти со злорадством 200 рублей, сильно потерявших в весе после недавнего расширения коридора, случившегося одновременно с повышением ставки рефинансирования (что было единодушно осуждено всеми ведущими финансовыми аналитиками), и выходит на слякотную улицу. Вокруг, насколько хватает глаз, простирается спальный район — с автобусными остановками, ларьками, вещевым рынком и серыми, снующими повсюду людьми. Поднимаешь голову, чтоб не видеть их турецких кожаных курток и тупоносых ботинок на искусственном меху, — и встают перед тобой стены панельно-блочных домов с потеками, разноцветными стеклопакетами, голубые, лимонные, серые. Возле булочной старухи в обмотках и валенках продают маринованный чеснок. Напротив — местная «Якитория» с поддельными суши и фитнес-клуб. Повсюду тошнотворное, слободское соединение убожества и блеска, пещерности и рекламы комфорта. Четыре тысячи за квадрат, проценты по ипотеке банк взвинтил вдвое, когда же это кончится? В скверном настроении возвращается клерк домой, усаживается перед компьютером с пустым аутлуком и вдруг понимает с радостью: а ведь фондовые индексы, падающие повсеместно — и у нас, и в любимой с детства Америке, и в далекой неведомой Гваделупе, — а также компенсационный пакет аж с двумя месячными зарплатами, все то, чего не было десять лет назад, это и есть тот невидимый, но безусловно уже проделанный путь в мировую экономику, по которому и он, клерк, пойдет не сегодня, так завтра. Все-таки человек это звучит гордо.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба