Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №2, 2007

Анна Андреева. Заблудившийся автобус
Просмотров: 2912

alt

 Печалиться о судьбе сельской школы сегодня не принято: «популизм». Это относят к сфере социальной лирики: Матёра, затопленные деревни, эко­логическое мышление, корни-почва... «А как там учат, знаете? Ни базы материальной, ни социума, ни кадров — кружок, а не школа! А денег жрет — как санаторий!» Никто, правда, не видел этих денег, но министр Фурсенко объяснял: лучше починить одну большую школьную крышу, чем две маленькие. Лучше или выгоднее?

При взгляде на брошенную школу и в самом деле становится нехорошо. По виду — крепкая усадьба, по факту — пепелище. Просторное деревянное здание в центре села Наволок Валдайского района на Новгородчине — сто метров, электрическое отопление, приусадебный участок! — два года назад предлагали дачникам за 120 тысяч рублей.

Через дорогу от школы главный очаг культуры — сельпо: водка, пластиковые тазы, шоколад «Гвардейский». Образ победительной современности.

— Но разве, — спросила я у чиновницы-попутчицы, — здание школы подлежит приватизации?

Махнула рукой:

— А, можно провести отчуждение...

Под порожком школы, на земле, два влажных учебника — «Русский язык» и «Математика», третий класс. «Фашист пролетел».

Риторика зачистки

Ликвидировать сельскую школу без решения сельского схода невозможно — это железное правило прописано в законе «Об образовании».

Но за последние десять лет в стране закрыты тысячи сельских школ. Каким образом?

Постановление правительства РФ «О реструктуризации сельских школ» вышло в 2001 году, тогда же появилась и концепция реструктуризации. Документы предлагают целую систему эвфемистических методов сбрасывания балласта: укрупнение, реорганизация и прочее. Суть от этого не меняется — малокомплектные школы подлежат решительному истреблению.

На случай сопротивления неразумного крестьянского населения написана специальная методичка. Она называется «Правовые основы модер­- низации сельской школы». Цитата: «Хаотическое состояние российской правовой системы в целом, многочисленные коллизии норм права и противоречивость федерального законодательства создают в известной мере благоприятные условия для проведения реструктурирования в тех муниципалитетах и регионах, где руководство проявляет активность и решительность в этом вопросе» (Д. Растимешин, газета «Первое сентября»). Проявлять решительность управленцам рекомендуется «не вступая в теоретические дискуссии».

Авторы советуют вообще не употреблять слово «закрытие», а уведомить жителей о «реорганизации путем присоединения» и объявить малокомплектную школу филиалом опорной. Для этого никакого схода не нужно. Со своим филиалом опорная школа может делать что угодно — например, закрыть через год, «руководствуясь только целесообразностью и своим усмотрением».

Правда, есть момент уязвимости: школа перестает быть юридическим лицом и становится подразделением другого юрлица. Ничего страшного! На случай, если найдутся сутяжники и дойдут до суда, тоже существует успокоительная рекомендация: «Поскольку процессуальным законодательством предусмотрены сложные и длительные процедуры обжалования и вступления в силу судебных решений, можно предположить, что даже признанный судом незаконным правовой акт местных органов власти и управления еще долго будет де-юре действующим». Не бойтесь, мол, граждане ликвидаторы, все равно в судах заиграют, а раскулаченному судиться — себе дороже, помыкается, да и плюнет.

Кто же авторы этого пронзительного откровения? Методичка написана коллективом сотрудников Высшей школы экономики под руководством ректора Ярослава Кузьминова — одного из «гарвардских шалунов», радикального реформатора образования, прогрессиста и ярого рыночника. Собственно, в 2002—2004 годах ГУ ВШЭ и проводил эксперимент по реструктуризации в 18 регионах, обещая экономию 10—12% (примерно, по миллиону рублей на каждый сельский район). Кредит для эксперимента выдал Всемирный банк. Итоги не утешили: хирургические расходы пока выше, чем обещанная экономия. Ломать оказалось дороже, чем перестраивать.

Для борьбы с «реструктуризацией» остается один способ — гражданского сопротивления: акции протеста сельских жителей, не обладающих ни опытом самоорганизации, ни правовыми знаниями, ни юридической поддержкой, как правило, шумны, бестолковы и беспомощны. Правозащитники почти не заходят на эти поля, неинтересно. Впрочем, иногда случаются и победы — если прибегать к чрезвычайным мерам. В конце 2005 года в поселке Дунай Приморского края тоже пытались «зафилиалить» школу. Не корысти ради, конечно, а деточек для: освободившееся здание обещали отдать под детский дом. Однако жители поселка напомнили: здание детдома построено несколько лет назад, но оно почему-то ушло под платный детский сад. Учителям не хотелось терять работу: если в городе попасть под сокращение означает перейти в другую школу, то в селе — начать жизнь с нуля, иногда в предпенсионном возрасте. Отчаявшиеся учителя и родители провели двухнедельную голодовку, и только тогда решение было отозвано. Победа? Но в Дунае, по крайней мере, был полноценный педагогический коллектив и родительское сообщество, а что делать коллективам из трех-пяти человек, всем этим учителям-универсалам? Становиться в одиночные пикеты?

Дети, на вывоз!

Рассказывают историю: несколько лет назад спросили у министра Филиппова на совещании: «Что нам делать с сельской школой?» — «Надо делать детей!» — будто бы ответил министр. Просьба его была услышана: детей делают вполне интенсивно, в детсад не пробиться, стоят многотысячные очереди, и если бы только в Москве. Жители Туруханска пишут письма: население наше интенсивно растет, младенцев не сдашь в ясли. Почему же сливают школы? Большой секвестр образования под диктатом демо­графической конъюнктуры — сколько раз мы проходили это? Даже чиновники Минобраза открыто говорят о чрезмерном «экономизме» проекта, об игнорировании гуманитарной, культурообразующей природы сельской школы.

В старые годы, до 1917-го, сельская школа возникала вокруг церкви или поместья. В советское время — вокруг колхозного или совхозного правления. Сейчас школа сама себе планета и орбита, центр общинных инвестиций, зачастую единственная в селе библиотека. И когда ее, невыгодную, отсталую и некачественную, отменяют как факт, все построенное умирает вместе с ней: традиции, система отношений, дисциплинирующее и цивилизующее начало, рефлексы родительской заботы. И когда школьников упаковывают в интернаты, как в советские годы на Чукотке, или, в лучшем случае, в автобусы, чтобы провезти по ухабам поздним вечером, — это не просто отлучение родителей от детей. Это отлучение деревни от будущего, победа экономики над образованием и, в конечном итоге, одно из самых тяжелых социальных фиаско страны.  

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба