Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №9, 2007

Михаил Харитонов. Дней наших семьдесят лет
Просмотров: 2879

Лукас Кранах старший. Фонтан молодости. 1546

Слова, вынесенные в заголовок, взяты из восемьдесят девятого псалма Давидова. За прошедшие тысячелетия они не поменяли значения ни на скрупул. Семьдесят — продолжительность жизни, на которую может рассчитывать среднестатистический житель среднеразвитой страны.

Хорошо, когда долго

Просто отметим себе: семьдесят. Если вы прорвались через опасное младенчество, травматичное детство и сомнительную юность, стройте самые дальние планы на такой срок. А дальше выбор, известный еще античным медикам, — между склерозом и маразмом, то бишь отвердением и разжижением мозга. Как написал один римский поэт, «в сто и дети с тобой болтать не станут».

Правда, если вы обитаете в зажиточной гигиеничной стране, пользуетесь всеми возможностями современной медицины и принадлежите к интеллектуальному меньшинству, есть шанс сохранить соображалку в относительной целости до глубокой ночи жизни. «Старость» слово нехорошее, поэтому даже старики предпочитают эвфемизмы типа «зрелого возраста» или даже «второй молодости» (забегая вперед — последнее иногда небезосновательно). Психологи и психотерапевты, щадя чувства клиентуры, убеждают ее, что старость — прежде всего психологическое состояние, которое, дескать, может так и не наступить, умрете молоденькими. Поэтому опять же обратимся к законодательству, четкому и несентиментальному. Старость — это когда пора на пенсию. Пенсионный возраст в России наступает в 60 лет для мужчин (для женщин — 55 лет). В других странах он выше (в Штатах для обоих полов — 65 лет, в евространах — от 60 до 65, в Японии — вообще 70), ну так там и живут дольше.

Старость — это «можно отдохнуть». Отдых бывает радостный — когда к финалу жизни заработано и накоплено достаточно, или нерадостный — когда остаются только пиво и телевизор. Удовольствия старости так или иначе сводятся к «отдыху», в том числе и духовному. Творить и ошеломлять в таком возрасте поздновато, зато — опять же, если есть круглая сумма в банке — можно почитать классику, пересмотреть хрестоматийные фильмы. Будете наслаждаться «Бонни и Клайдом» в уютном холле дома для престарелых. А если совсем повезет и голова будет работать по полной, а память не остынет, — можно и помемуариться, сказать всю правду о людях, которых вы пережили. Особенно если вы — злобная старуха. Женщины обычно живут дольше мужчин лет на пять, а то и на десять.

Но: нужно жить в каком-нибудь развитом стейте. Ни в коем случае не в России, где мужчины умирают в 58, и «это нормально». Других интересных стран тоже лучше избегать. Штаты — то-се. Неплохо в Скандинавии — там любят и умеют долгожительствовать, но посторонним скучновато. В Японии долголетие усиленно практикуется, но среди этнических японцев, а мне что-то подсказывает, что вы, дорогой читатель, не японец. Оптимум — Франция. Там средняя продолжительность жизни у мужчин — около 80. Это абсолютный рекорд. Достигнут он благодаря сочетанию высокого уровня потребления с внутренней дисциплиной. Кстати, во Франции, несмотря на винную славу, очень низкий уровень смертности от бытового алкоголизма (к тому же поздно начинают: доля пьющих девочек-подростков не превышает 7%, мальчиков — 13%). С наркотиками и того строже: не принято. Недостаток удовольствий компенсируется предсказуемо: французы самозабвенно любят друг друга, в среднем 137 раз в год при мировом показателе 103 раза. Но и это не впустую: что-что, а рождаемость во Франции одна из самых высоких в еврозоне, 1,9 ребенка на женщину, почти хватает для естественного воспроизводства населения.

Мудрость тут простая. Если иметь много денег, ревностно следить за физической формой, избегать губительных наслаждений и любить ближних, можно протянуть лет на десять опричь библейской меты.

Смена вех

Перемены подступили не снаружи возрастной границы, а изнутри. Со стороны увеличения продолжительности того, что деликатно именуют активным возрастом, то есть молодости плюс зрелости.

Начнем с молодости. Всякому разумному человеку хочется ее продлить. Биологических ограничителя здесь два: фертильный возраст (надо родить, потом будет нельзя!) и окостенение структур психики (надо всему научиться, потом будет поздно!). Изменение этих параметров приводит к тому, что граница молодости отодвигается.

Еще недавно в России женщину, забеременевшую после 25, считали старородящей, а после 30 — позднородящей. Сейчас в России женщин, родивших первого ребенка в 30 лет, в три раза больше, чем 20 лет назад. Это не очень хорошо: к тридцати возрастные изменения дают о себе знать, начиная с того, что скелет становится более хрупким, а это важно для беременности и родов. К тому же, по статистике, у ребенка в животе первородящей мамы после 30 в девять раз больше шансов родиться с синдромом Дауна. Но это с одной стороны. А с другой, вполне возможно, что остепенившаяся тридцатилетняя женщина, берегущая себя и свое здоровье, родит лучше, чем девятнадцатилетняя свистушка, пьющая, покуривающая травку и не намеренная отказывать себе ни в чем даже в период хождения с пузом.

Но есть и более тонкие последствия. Например, родительский инстинкт безнадежно сбивается: тело не понимает, когда надо врубать программу «родить, кормить и защищать», когда — «возиться с ребенком, учить его и играть с ним», а когда вообще помолчать. Довольно часто он выбирает последнее — помолчать. Тогда дети оказываются внакладе: родители буквально не чувствуют, что с этими самыми детьми делать, хотя «вообще-то любят». Вообще-то любят, да, а дальше — лихорадочные поиски няни или школы-интерната, при отсутствии же средств — тупик. Дети тоже не воспринимают родителей правильно: где папа, где дедушка, где мама и где бабушка, не ясно, «просто родители». Отсюда, кстати, распространенное молодежное «предки», «родаки» и прочие подобные словечки. Эта тихая эволюция — замена «мамы» и «папы» на «предков» — означает очень многое. И очень неприятное.

Теперь об обучении. Сейчас — воленс-ноленс — человек вынужден учиться всю жизнь, чтобы хоть как-то угнаться за переменами. Поэтому желательно впихнуть в себя как можно больше нового, пока мозги еще на это способны. Дальше придется кушать всякие таблеточки, начиная от средств для улучшения микроциркуляции крови в сосудах головного мозга и стимуляции памяти и заканчивая банальными успокоительными — для человека после тридцатника восприятие нового сопряжено со стрессом. Плюс нейробика, то есть система упражнений для мозга, плюс умело подобранное хобби. Лет до 45 можно сохранить способность воспринимать и выдумывать новое. Дальше приходится скользить по накатанной колее, тихо завидуя редким интеллектуалам, сохранившим гибкость ума до преклонных лет.

Теперь поговорим о том, что сулит отодвигание «возраста отдыха».

Первая и главная проблема здесь — это самое. Отодвинуть старость означает для женщины сохранить сексуальную привлекательность, а для мужчины — потенцию.

Сейчас это стало реальным. Косметическая хирургия с ее нынешними возможностями плюс здоровый образ жизни, подкрепляемый кое-какой химией, плюс радикальные методы вроде фетальной терапии способны сохранить потребителю этих благ более-менее товарный вид «внутри и снаружи» лет до 60. Конкретный результат, разумеется, зависит от количества вложенных денег. Поэтому социальные последствия не вполне очевидны. Между тем они очень существенны.

Современный институт брака создавался в условиях, когда его, брака, реальная продолжительность была лет 20 с хвостиком: женились поздно, мужчина переставал быть мужчиной довольно рано, да и женщина теряла привлекательность с той же скоростью. Поэтому классический брачный стандарт, принятый у большинства народов, таков: состоявшийся мужчина (человек за тридцать) берет за себя молодую женщину (в зависимости от традиций — маленькую девочку с едва поднявшейся грудью или «телочку в соку»). К финишу, то есть к состоянию деда и бабки, они приходят одновременно. Правда, даже за такой срок чувства успевали остыть, и это надо было учитывать. В результате сложился институт светской моногамии, каким мы его знаем: один партнер на всю жизнь, с осторожной взаимной неверностью в качестве запретного удовольствия. Развод считался катастрофой.

Современный брак предполагает равновозрастность. Мужчина женится на женщине примерно его лет (если моложе, это считается удачей) и «как-то живет». Развод стал обыденным, хотя и неприятным явлением, «жить ради детей» хочется все меньше и меньше.

Что будет, если добавятся еще 10-20 лет активной жизни?

Скорее всего, брак по умолчанию обретет статус временного союза, заключаемого на определенный срок (как большинство союзов вообще). Повысится роль формальных договоренностей, брачный контракт станет не просто нормативной, а единственно возможной формой брака. Возрастут юридически оформленные обязательства перед потомством, как и обязательства потомства перед родителями. И много чего еще.

Но главное, изменится сама структура брака. Скорее всего, он снова станет резко разновозрастным.

Тут все просто. Стариков тянет на молоденьких, это вещь известная. Но и молоденькие (обоих полов) нуждаются в людях постарше — которые хотя бы поопытнее будут, а опытность, в том числе душевная и эмоциональная, очень важна. В результате может получиться так, что первый брак женщина будет заключать с другом отца, а второй — с другом сына, причем то и другое будет восприниматься обществом как норма. Хотя почему именно с другом? Инцест может стать довольно распространенным явлением, и с этим надо будет как-то жить.

Неприятно? Да, неприятно. Но семейные и моральные вопросы — не самое худшее. Потому что есть еще и политика.

Не забудьте выключить телевизор

Кто-то из политтехнологов сказал: «Самая активная часть российского общества — пенсионеры». Сказано это было с укоризной: вот, дескать, богатыри не вы, где молодая шпана, где отцы и матери молодой шпаны, на избирательные участки не ходят, тьфу. Однако удивляться тут нечему. Социальные интересы у человека включаются именно что «на возрасте». Так всегда и было: молодые тусили и делали детей, люди постарше работали, а «достойные мужи» сидели в народном собрании и решали вопросы. Демократия предполагает наличие бодрой прослойки заматеревших — мужчин и женщин с серебром в волосах, но еще крепких. Там, где этот слой тонок, отсутствует общественность как социальный гумус, почва для демократических процедур.

Утолщение слоя «поживших» и возрастание его социального веса почти автоматически ведут к усилению гражданского общества. Правда, по той же самой причине «молодые» общества тяготеют к авторитаризму. Равно как и общества с низкой продолжительностью жизни (тонкий намек: вспомните, что происходит в России с мужской смертностью, и сделайте выводы). Тем не менее мировой тренд дает основания для осторожного оптимизма.

Впрочем, существует одно большое «но»: проблема старости.

Уже сейчас геронтократия в той или иной ипостаси становится мировым трендом. Шестидесяти— и семидесятилетние политики — в прекрасной форме, с белыми фарфоровыми зубами, получившие власть лет двадцать назад и не желающие ее отдавать — нормальное явление. В результате целые поколения оказываются вне социальных лифтов, ведущих на самый верх. Эти поколения образуют критическую массу недовольных, которые пытаются форсировать социальную мобильность неконвенциональными методами, то есть прогнать засидевшихся пинками. Кстати, демография революции — интереснейший и совершенно не исследованный вопрос. Если собрать и проанализировать данные о возрасте революционеров начиная от исполнителей и кончая руководством, можно многое понять. Однако все это предполагает, что старики наверху все-таки глупее и слабее подпирающего их слоя. А если нет? Не светит ли человечеству вековечная власть старцев — в отличие от брежневской, вполне бодрая и даже веселая?

Кстати о веселье. Помните ли вы, дорогие читатели, последний Новый год? Телевизор включали? Помните, кто там веселился по всем программам? Теперь вспомните позапрошлогодний НГ и найдите десять отличий. И позапоза-. И т. д. и т. п., etc, etc, etc. Одна и та же тусовка поет и пляшет, жирует и веселится; такое впечатление, что мы и умрем, созерцая Аллу, Филю и прочую кувырк-коллегию. А главное, их никто не прогонит. Потому что люди, сидящие наверху, их любят. Они будут вместе стариться — ме-е-е-едленно. А мы, которые из простых, будем умирать быстрее — под сладкий лепет очередной старушки с микрофоном, воспевающей свою золотую осень и свой десятый по счету брак. На этот раз — с внуком любимой подруги.

Прана и дао

Продлить жизнь — в идеале до бесконечности — мечтали еще древние шумеры. Грустный эпос о Гильгамеше кончается тем, что герой пытается достичь бессмертия, добыв со дна океана растение, омолаживающее тело, но его затея не удается. Более практичные люди жили в Южной Индии. Йога — наследие дравидской цивилизации, усвоенное арийцами, — имела целью еще и продление жизни, а также сохранение здоровья в старости. Жили йоги, если хотели, долго. Из свежих примеров: индийский йог Тапасвиджи прожил 186 лет (1770-1956), что документально зафиксировано. Правда, веры в старые индийские документы немного — но это уж «думайте сами, решайте сами». Впрочем, некоторые йогические упражнения как раз сокращают жизнь. Что настоящих йогов не беспокоит: долгожительство им нужно для более верного достижения кайвальи, Освобождения, то есть конечного отделения истинного начала души от материи. Достигалось это, в частности, посредством махасамадхи — медитации с летальным исходом, вызывающей кровоизлияние в мозг. А вот китайские мистики, даосы, пытались достичь именно что долголетия. Разработанные ими методы дыхательной гимнастики, физические упражнения и биологические препараты используются до сих пор. Кстати, китайские руководители и VIP-персоны, как правило, выглядят неплохо и живут долго. С чего бы?

Кровь и водка

Если обратиться к европейскому опыту, первыми систематизаторами знаний о старости и ее преодолении стали греки (кто же еще?). Они, помимо прочих наук, создали герокомию — совокупность техник продления жизни и достижения здоровой старости. В отличие от увлекающихся индусов и китайцев, греки предлагали рецепты простые и незатейливые: умеренность во всем, особенно в удовольствиях, профилактика и своевременное лечение старческих хворей, бесстрастие-атараксия «и все такое». Позднее римляне восприняли герокомию вместе с прочей греческой премудростью и превратили ее в практику умеренной и аккуратной жизни. «Меньше пейте неразбавленного вина и не нервничайте по пустякам». Правильно, но скучно.

Некоторое оживление внесли средневековые алхимики, которые искали не только способ превращения свинца в золото, но и лекарство от всех болезней (так назваемую панацею — от имени греческой богини Панакеи, «всеизлечительницы»). Согласно алхимическим трактатам, панацея — она же териак, она же aurum potabile, «золотое питье» -излечивала от всех болезней и продлевала жизнь. В качестве таковой пытались использовать самые разные вещества. Например, в некоторых трактатах целебнейшие свойства приписывались левой ноге черепахи, крови из правого крыла белого голубя, слоновьему калу и много чему еще. Полный список приводить не буду, вдруг вы завтракаете. А вот у знаменитого алхимика и мага Парацельса фантазия была более здоровая: он рекомендовал продлевать жизнь золотом, ладаном и дыханием юных девушек. Правда, и это не помогло — сам доктор всех наук прожил немногим более полувека (хотя, возможно, его отравили конкуренты). А вот испанский врач и алхимик XIV века Арнальд из Виллановы, составитель знаменитого «Салернского кодекса здоровья», рекомендовал в качестве средства продления жизни винный спирт, способ получения которого путем перегонки красного вина изобрел и который назвал «водой жизни» — aqua vitae. Российские алкоголики, использующие в основном сорокапроцентный раствор аквавиты, могли бы многое рассказать ученому испанцу об оздоровительных свойствах открытого им вещества. Увы, и тот не дожил, хотя протянул дольше Парацельса.

От отчаяния некоторые шли на крайние меры. Стареющие синьоры в своих замках ставили жестокие опыты над животными и людьми, пытаясь добыть эликсир молодости из живых тел. Можно вспомнить о венгерской графине XVI века Эржебет Батори, которая замучила около двухсот крестьянских девушек и принимала ванны из их крови. Графиню уличили и судили, умерла она в тюрьме, подкормив своей биографией легенды о трансильванских вампирах. «Это, конечно, дикость». Но, по некоторым сведениям, просвещенный король Франции Людовик XI (считающийся одним из основателей современной дипломатии) в последние годы жизни регулярно пил кровь зарезанных для него детей. Тоже хотел продлить жизнь. Не помогло.

Анус и логос

Сейчас мало кто помнит, что слово «геронтология» — то есть наука о старости и путях ее преодоления — введено в научный обиход Ильей Ильичом Мечниковым, человеком, сильно повлиявшим не только на науку, но и на культуру России.

Мечников был прелюбопытной личностью. Сын гвардейского офицера и дочери известного еврейского публициста, сделавший стремительную научную карьеру, убежденный либерал и враг царизма, политический эмигрант (большую часть жизни он прожил во Франции, работая в институте Пастера), лауреат Нобелевской премии 1908 года и автор материалистических пропагандистских брошюр.

Вклад Мечникова в геронтологию значителен, но противоречив. Вкратце — он был одним из авторов научной теории старения, согласно которой старость вызывается ядами, отравляющими организм. А именно: дряхление проистекает от токсинов, выделяемых микробами толстого кишечника. Кстати, они действительно выделяют токсины, другой вопрос, что старение сейчас объясняют иными причинами. Но в то время «теория задницы» выглядела довольно убедительной.

Мечников предложил и методы исцеления. Чтобы ограничить выделение ядов в кишке, он рекомендовал вегетарианство, кисломолочную пищу и прочие паллиативы. Но, радикальный мыслитель во всем, он задумывался и об устранении корня зла. То есть о хирургическом удалении толстой кишки как источника заразы.

Мечников все-таки оставил себе кишку, хотя эксперименты на себе — почтенная научная традиция. Другие тоже не увлеклись идеей. Например, Лев Толстой, ознакомившись с новомодным учением, записал в дневнике: «Мечников придумывает, как посредством вырезания кишки, ковыряния в заднице, обезвредить старость и смерть. Точно без него и до него никто не думал этого. Только он теперь хватился, что старость и смерть не совсем приятны. Думали прежде вас, г-н Мечников, и думали не такие дети по мысли, как вы, а величайшие умы мира, и решали и решили вопрос о том, как обезвредить старость и смерть, только решали этот вопрос умно, а не так, как вы: искали ответа на вопрос не в заднице, а в духовном существе человека».

Кролем и по-собачьи

Шарль Эдуар Брoун-Секар, французский физиолог и невропатолог, профессор кафедры физиологии в Коллеж-де-Франс, был настоящий ученый, сделанный по стандартам века пара и электричества, убежденный материалист. Организм представлялся ему сложной, но доступной пониманию машиной, точнее — химической фабрикой. Опыты это подтверждали. Гальванизированная лапка лягушки дергается. Отделенная от туловища голова собаки начинает жить, если через нее прокачивать кровь (профессор лично поставил такой опыт).

Старость он рассматривал как истощение от лишения необходимого, то есть как результат нехватки в организме омолаживающих веществ. Искать омолаживающие вещества Броун-Секар стал там, где находится источник жизни вообще, — в половых железах. Он предположил, что введение в организм экстракта этих желез может оказать благотворное действие.

В отличие от Мечникова, француз пошел до конца. Он удалял у кроликов и собак яички, растирал их в воде и глицерине, а образовавшуюся взвесь вводил себе под кожу. Уколы были крайне болезненны, но результат того стоил. Через некоторое время ученый заметил резкое улучшение самочувствия (а ему было уже за семьдесят). Он стал свежее, бодрее, даже физически сильнее. Казалось, к старику возвращается молодость. Во всяком случае, он сам в это поверил.

Слухи об успешных опытах по омоложению поползли задолго до обнародования нового открытия. Но самое сильное впечатление произвел на публику доклад 1889 года в парижской Академии наук. Профессор прекрасно выглядел, держался уверенно и говорил вдохновенно. Пресса подняла шум. А в аптеках стали продавать «Броун-секаровскую жидкость» для инъекций.

Увы, торжество было недолгим. Вскоре выяснилось, что стимулирующий эффект жидкости — кратковременный. Профессор, однако, верил в свой препарат и регулярно им пользовался. На него, во всяком случае, он действовал. Однако в 1894 году он умер — его уложила в гроб смерть любимой жены. Чем он, сам того не желая, доказал правоту Толстого: духовное существо человека оказалось важнее.

Скальпели и коктейли

Русский по происхождению хирург Сергей Воронов, директор лаборатории экспериментальной хирургии в Коллеж-де-Франс, пришел к выводу, что Броун-Секар стоял на правильном пути. Семенные железы действительно могут омолодить организм, но они нужны не мертвые, а живые. С 1913 года он начал делать операции по трансплантации старикам (а потом и старухам) обезьяньих семенников. Результаты были поразительные: старички принимались бегать как угорелые и даже «мочь с барышнями». Воронов становится знаменитостью. Спрос на операции таков, что приходится создавать обезьяний питомник на юге Франции, в замке Гримальди. Впрочем, Воронов заявляет с трибуны международной конференции, что вскоре в Европе и Америке обезьяньих питомников будет не меньше, чем заводов Форда.

Омоложение посредством пересадки обезьяньих яичек настолько интересует публику, что находит отражение даже в популярной литературе. С интервалом в два года в свет выходят два произведения, написанные профессиональными медиками, по совместительству великими писателями, — рассказ Артура Конан-Дойля «Приключения ползающего человека» (1923) и булгаковское «Собачье сердце» (1925). Правда, прототипы героев там разные. Конан-дойлевский профессор Левенштейн, снабжающий главного героя омолаживающей сывороткой, — Броун-Секар. Ну, а профессор Преображенский, вставляющий старухам яичники обезьяны, — Воронов. (Булгаков вообще любил рисовать с натуры, именно поэтому его сочинения столь фантасмагоричны.)

Что там литература. Появился даже новый коктейль — джин, апельсиновый сок, абсент и гренадин — под названием «Обезьянья железа после работы Воронова». Цвет у смеси был, как нетрудно догадаться, страшный. Но — пили. Однако бум вокруг семенников тоже кончился пшиком. Выяснилось, что старички с подсаженными яичками сохраняют завидные стати недолго и умирают в положенный срок, а то и раньше. Операция была дорогая. Через какое-то время бизнес Воронова зачах. Тут на него накинулись менее удачливые коллеги и разнесли его теории в прах. Хирург умер в 1951 году с репутацией шарлатана.

Сейчас эффект семенников, тертых и свежих, объясняют наличием в них гормона тестостерона. Который в самом деле обладает известным стимулирующим действием, но омоложению или продлению жизни не способствует.

Не так давно сотрудник гинекологической клиники Мельбурнского университета профессор Р. Шорт выступил с сенсационной гипотезой. По его мнению, опыты по пересадке яичек привели к возникновению эпидемии СПИДа. Который, дескать, был обезьяньей болезнью, а в человеческий организм попал именно в результате опытов по пересадке желез. Похотливые старички с мартышечьими яйцами разнесли это хозяйство по Европам и Америкам, какое-то время зараза таилась, а потом, когда все всё забыли, рванула. Гипотеза экстравагантная, но чем черт не шутит. Во всяком случае, это было бы символично.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба