Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №8, 2008

Домохозяева
Просмотров: 2031

Лариса Шульман, представитель ТСЖ, Рождественский бульвар, Москва
Мне кажется, что миф о невыгодности создания ТСЖ в старинных домах создали те, кто хочет, чтобы народ у нас был пассивный. Нам старательно внушают, что содержание дома — это ужасно дорого, что святые ДЭЗы делают все для нас в убыток себе. На самом деле мы сели, посчитали, и оказалось, что заниматься домом самостоятельно гораздо выгоднее. Да, он старый, он в ужасном состоянии, привести его в порядок будет недешево. Но если дом принадлежит государству, он все равно что никому не принадлежит — и уж в этом случае привести его в порядок будет и вовсе невозможно. Вот у нас ступени на лестнице разломаны совершенно. Прорвалась труба в подъезде, и что нам сделал ДЕЗ? А ничего! Мы и в мэрию звонили, и в префектуру ЦАО — ничего! Только когда до Комитета по чрезвычайным ситуациям дозвонились, через два дня нами наконец занялись. А до этого мастера из ДЭЗа приходили, разводили руками и говорили: «Мы ничего не можем сделать». При этом мы сами, жильцы этого дома, если бы имели на это право, исправили бы аварию за 20 минут. У нас есть люди, которые профессионально ремонтами занимаются, свои же ребята — они бы все сделали.

Жилищный кодекс дал нам возможность не соглашаться и иметь свою точку зрения. И если бы у нас сейчас работали суды, все было бы гениально. А так Жилищный кодекс есть, но ему не дают работать. Вот мы, как и полагается, пришли и сообщили о своем желании создать ТСЖ местным властям. Местные власти нам улыбались и рассказывали о том, как это замечательно и важно. И тут же устроили в доме то, что называется «мартышка». Это что значит — некая инвестиционная компания вселяет в дом человека, который начинает действовать противоправно. И смотрят, как жильцы на это реагируют. В наш дом внедрили человека, который захватил часть чердака. Мы написали везде заявления: «Мы организовываем ТСЖ, нам это помещение нужно», потому что чердаки по всем нормам безусловно относятся к общему имуществу дома. Нам в ответ только смеялись в глаза. Чаще всего в таких случаях люди ломаются и бросают это неблагодарное занятие — потому что законы не действуют, ничего не действует, местные власти поддерживают эту «мартышку». Более того: приходит милиция и начинает проводить беседы с активными жителями: «Да что же вы делаете, да вы знаете, чем это чревато?» Если у кого-то бизнес свой, начинают его зажимать, проверки постоянные присылают. А у «мартышки» все в порядке, несмотря на то, что документы на собственность у него поддельные. Мы уже сами собрали на него дело, но в прокуратуре заявление у нас не принимают, уголовное дело возбуждать отказываются. А этот чердак для нас очень важен, без него ТСЖ не сможет нормально функционировать. Там у нас находятся отопительная и вентиляционная системы. Захватчик представителей ДЕЗа пропускает через свою площадь, а нас — нет.

Вообще нам в общее имущество отдали только лестничные клетки. Про чердак я уже рассказала. Есть еще подвал, в котором находится ресторан. Он
изначально никому не принадлежал, мы, естественно, заявили его в общее имущество дома — потому что здесь стоит насос, здесь разные общие коммуникации. И Москва тут же его приватизировала. Наши документы два месяца числились потерянными, а за это время как раз все они и провернули. Хорошо, что арендаторы подвала — отличные ребята и мы с ними в прекрасных отношениях. Они нас, если что, по первому требованию к насосу пропустят. То есть мы дом по-прежнему можем обслуживать. Придомовую территорию тоже ТСЖ не отдают, потому что по этому поводу идут пока споры между федеральными и местными властями — то ли отдавать всю землю, то ли только ту, что под домом и на метр от стен.

Официально нам дом до сих пор еще не передали, нам пока удалось только зарегистрировать ТСЖ. На процесс регистрации ушло четыре месяца — и это еще довольно быстро. Можно было бы сделать еще быстрее — связаться с агентами, которые тысяч за сорок долларов вам ТСЖ сделают, со всем имуществом. Только мы с ними связываться не рискнули, решили делать все сами, честно. Вообще ужас, сколько вокруг ТСЖ крутится мошенников. Была смешная история, когда пришли к нам землемеры, и начальник их говорит: «Хотите, мы вам территорию прокуратуры припишем?» Я даже не нашлась, что ответить. Говорю: «Может, и монастырь тоже, чего мелочиться?» А он совершенно серьезно задумался и отвечает: «Нет, весь монастырь не получится, но кусочек можно отхватить». И таких людей вокруг очень много!

В общем, создание ТСЖ — это постоянная борьба. Борьба партизанская и неравная, потому что выйти открытым фронтом мы не можем: против нас выступают регулярные государственные войска, это слишком большая сила. Но сдаваться мы не будем!

Евгения Юнисова, директор товарищества «Волоцкие дома». Трехпрудный пер., Москва
В 1991 году наш дом 1912 года постройки собрались передать коммер-
ческой структуре. Такой случай стихийного капитализма — передача недвижимости от советской власти в руки людей с деньгами. Собственно, с этого все и началось: всем, кому не хотелось уезжать за тридевять земель из центра, пришлось объединиться.

Тогда многие так делали, но не у всех получалось — и я думаю, что нас спасло то, что мы сразу предложили им… некий конструктив, что ли. Не встали в позу борцов за справедливость, а сразу заявили, что сделаем все сами, только отвяжитесь. Дом был в ужасном состоянии, работы непочатый край — и поэтому нам (не сказать, что легко) удалось-таки убедить чиновников в том, что от нас не только можно, но и нужно поскорее отстать. Оглядываясь назад, я не очень понимаю, как нам это удалось тогда — ведь о приватизации квартир речь еще даже не заходила.

И вот, представьте, нас оставили наедине с теми проблемами, которые во всех остальных случаях — в несбыточном идеале, конечно — должен решать город, а нам пришлось решать самим. Например, с социальными — сразу обнаружился конфликт интересов: жители коммуналок мечтали уехать хоть куда, лишь бы в свою квартиру, для владельцев же отдельных квартир, понятное дело, перспектива уехать на «равноценную площадь в Бутово» была смерти подобна. В коммуналках, иногда не без целенаправленной помощи жильцов, обветшание жилого фонда шло быстрее — там часто происходили (или устраивались) протечки, коммуникации быстро приходили (или приводились) в негодность. Стало ясно, что кто-то теперь должен реализовывать ту самостоятельность, которой мы добивались. И это стало моей второй работой. На работе основной меня потерпели год, а на второй сказали — знаешь что… И если бы целью нашей организации было просто требовать что-то от города, может быть, сложилось бы как-нибудь по-другому.

А так мы стали отвечать за ВСЕ — и все нам пришлось делать самим: ремонтировать и поддерживать коммуникации, составлять документацию, расселять коммуналки. На это все надо было где-то брать деньги — и мы стали зарабатывать. Приглашали риэлторов на самые проблемные квартиры, самые сложные съезды-разъезды. Потом вникли в механику дела, получили лицензию и стали заниматься этим сами. Составляли проектную документацию для тех, кто покупал расселенные квартиры — всем же не терпится сделать ремонт и первым делом снести несущую стену — а потом стали делать проектную документацию, себе и на заказ. А на заработанные средства решали проблемы дома. Занимались и правозащитой: в центре Москвы, например, в свое время действовала такая фирма «Интерконт» — ее больше нет, так что можно ее назвать спокойно — к нам неоднократно обращались за помощью, и мы помогали. Появилась своя бригада ремонтная, свой штат сотрудников… Мне было ясно, что вся эта хозяйственная деятельность вполне может перерасти в большой бизнес. Но для меня единственное развитие в этой моей новой профессии — на стыке правозащиты и хозяйства. Бизнес в этом деле… занятие для кого-то другого. Впрочем, самого дома мне стало мало. Некоторое время назад мы с несколькими другими ТСЖ и компаниями создали некоммерческое партнерство «Управдом», а потом — Ассоциацию товариществ собственников жилья, которую я возглавляю. Издаем пособия, проводим тренинги…

Так получилось, что мы все время забегали вперед реальности — закон только сейчас установил ту организационно-правовую форму, в которой мы де-факто просуществовали уже двадцать с лишним лет. И нынешняя реформа, как и всякие перемены, легко не проходит. Но, так или иначе, надо выбирать новую форму управления своим жилищем — старые схемы, когда обо всем якобы заботились эксплуатационные службы города, уже не работают. Возникновение новых форм управления быстро выстроит рынок услуг, создаст необходимые рабочие места и отрегулирует цены; вначале всегда тяжело. Но ведь низкие коммунальные платежи оборачиваются практически нулевым качеством ухода за нашей же собственностью. По разным данным, восемьдесят процентов выделяемых на содержание жилого фонда средств разворовываются. Получается такой квазисовок: мы делаем вид, что платим, они делают вид, что работают. И из этой ситуации нет никакого другого выхода, кроме как платить больше и… самому выбирать, кому платить это «больше».

Мы, «Волоцкие дома», выросли, стали сильными — и это не значит, что у всех получится, многим реформа добавила хлопот. Мы — чемпионы, но это не значит, что к нашим успешным показателям не надо стремиться. Да, хочется ходить на работу, приходить домой и ни о чем не думать — а вместо этого нам предлагается самим управлять, собираться и решать скучные вопросы, в которых мы вроде как не разбираемся. Но ведь дом — это не объект натурального хозяйства, не грядка для прокорма. Это объект, которым надо добросовестно и ответственно управлять. Мы же получаем права и водим машины, правда? И это не делает нас таксистами. Так вот, свой дом тоже надо учиться «водить». А то за руль сядет кто-нибудь другой. И мы это уже видели.

Мила Косоротова, старшая по подъезду, Лялин переулок, Москва
Я переехала в этот дом в 1999 году. Он был в ужасном состоянии. Какой-то наркоманский притон, грязь, все в руинах. С тех пор я тут все привела в порядок, всех построила, стало жить приятно. У нас, например, в подъезде теперь даже не курят. Я собрала жильцов и сказала: «Все, курить в подъезде мы больше не будем. Я плохо переношу табачный дым, этажом ниже еще живет девушка с аллергией, давайте будем друг друга уважать». Определила два этажа для курения — четвертый и пятый. На шестом этаже они закрыли у себя мусоропроводную комнату — у них там и тренажер стоит, и курят они, все у них хорошо. А четвертый и пятый — официальные места для курения, там и стульчики стоят, и пепельницы. И все туда ходят.

Кафель еще постелила в подъезде. Это целая песня была, как мы его клали. Я получила разрешение в Управе, в ДЕЗе, чтобы этот кафель положить — просто так нельзя было. Он, видите ли, скользкий, вдруг кто-нибудь упадет и голову разобьет. Согласовала его в каждой квартире, потом привела кафельщика, поселила его в мусоропроводную комнату на диван. Мы с жильцами его по очереди кормили и никуда не отпускали, пока он работу не сдал. А так подъезд был убитый, пылища — никакая уборщица не возьмется, потому что мыть трудно. С уборщицами вообще трудно. Им же платят за каждый подъезд одинаково, а у нас лестничные площадки огромные — конечно, любой уборщице выгоднее несколько маленьких подъездов набрать: деньги те же, а времени и сил потратишь меньше. Я вот сама у нас в подъезде полы мою на трех этажах. На третьем, потому что я тут живу, на втором — потому что там моя дочь живет, и на первом — потому что я через него хожу, мои гости через него ходят, дети мои ходят — мне стыдно было бы, если бы грязь была. Это три этажа, а всего шесть — вы представляете, сколько на это надо времени? У меня жильцы сейчас добросовестные, ничего не бросают, не мусорят — но все равно меньше чем за три часа не управиться. Опять же надо таскать воду — что такое ведро воды для нашего подъезда?

Насчет ТСЖ мы пока не знаем. Получается ведь как — помимо того, что мы должны будем платить обслуживающим компаниям, я должна еще буду собирать с жильцов свою зарплату директора. Но у меня тут пенсио? неры, которые не могут платить наравне с остальными жителями дома. В центре Москвы одинокому пенсионеру и так непросто прожить, какое уж тут ТСЖ. А пенсионеров у нас в подъезде очень много, почти половину квартир они занимают. Вот на ту же уборщицу собирать деньги реально могут пять квартир. Консьержа мы тоже в дом посадить не можем. По причине того, что у него должен быть туалет. Да, я дала бы ему ключи от своей квартиры, он бы ходил в туалет ко мне — но по закону у него должно быть свое отхожее место. Понимаете, как? А даже если бы и удалось все это пробить, то опять же за консьержа могут платить только те же четыре-пять квартир. Они сегодня платят, а завтра у них что-то с бизнесом произошло — и они не смогут больше.

Конечно, если бы у меня была в доме какая-то площадь под арендой, я бы не раздумывая организовала ТСЖ — мы бы за счет аренды жили, а с жильцов бы символическую плату собирали — ну обычные коммунальные платежи. Но у нас собственники в доме, их никак не подвинуть. Поэтому мы бы и рады завести ТСЖ, но пока с этим ничего не понятно.

А вообще у нас дом хороший, мы живем дружно и весело. Новый год ходим вместе отмечать на Чистые пруды, всегда есть кому полить цветы, когда уезжаешь, всегда есть кому ребенка из школы забрать, если что. Это не так, знаете, как в других домах — где живешь, а не знаешь, как соседей зовут. И это моя заслуга, не буду скромничать.

Записали Мария Бахарева и Алексей Крижевский

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба