Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №8, 2009

Драмы
Просмотров: 1931

Драмы. Часть 1. Художник Дмитрий Коротченко

 

Пронин

28 мая 1987 года на Большом Москворецком мосту приземлился легкомоторный самолет Cessna 172B Skyhawk, за штурвалом которого находился западногерманский студент Матиас Руст. 19-летний немецкий летчик-любитель беспрепятственно пересек государственную границу СССР и, оставаясь незамеченным советскими силами ПВО, сумел долететь даже не просто до Москвы — до Красной площади. Более чувствительного удара по обороноспособности Советского Союза не могли нанести никакие «звездные войны». Вскоре после инцидента с Рустом своих должностей лишились несколько десятков высших советских военачальников, в том числе министр обороны маршал Советского Союза Соколов, командующий войсками ПВО главный маршал авиации Колдунов, маршалы авиации Ефимов и Константинов, командовавшие ВВС и московским округом ПВО соответственно. Годы спустя (см., например, интервью генерала Игоря Мальцева в «Русской жизни» № 2 за 2007 год) возобладала точка зрения, согласно которой инцидент с Рустом был если и не специально подстроен, то, по крайней мере, цинично использован Михаилом Горбачевым для того, чтобы избавиться от нелояльных ему высших военных чинов.

Сейчас модно проводить параллели между нашим временем и первыми годами перестройки. Майор милиции Денис Евсюков очевидно напрашивается на роль нового Матиаса Руста — из-за милиционера, устроившего кровавую бойню в супермаркете «Остров» на Шипиловской улице в Москве, своих должностей лишились несколько милицейских начальников, самый крупный из которых — руководитель ГУВД Москвы генерал-полковник Владимир Пронин.

Начальник московского ГУВД — должность по нынешним временам вполне маршальская. Московской милицией Пронин руководил все двухтысячные — то есть все главные московские события последних лет, будь то «Норд-ост» или марши несогласных, пришлись на время его начальствования — но для отставки генерала Пронина потребовалось, чтобы психопат в милицейском кителе расстрелял из ворованного пистолета посетителей супермаркета на окраине Москвы.

О самом Евсюкове говорить нечего — иллюзий насчет российской милиции давно ни у кого нет, и безумный убийца на репутацию милиционеров едва ли повлияет, как и на ситуацию с общественным порядком в российских городах. За несколько дней до бойни Евсюкова по Садовому кольцу ездил «вайнахский автопробег» со стрельбой по прохожим — участников этого пробега даже до утра не продержали в милицейских отделениях. В те же самые дни «дети топ-менеджеров одного из российских банков» на Ferrari устроили серьезную аварию на Кутузовском проспекте. Московские криминальные сводки этой весны увлекательны и разнообразны, в их контексте преступление Евсюкова совсем не кажется громом среди ясного неба. Впрочем, как повод для отставки одного из наиболее одиозных символов стабильности двухтысячных бойня на Шипиловской — самое то. Успех или неуспех Матиаса Руста тоже никак не зависел от личных качеств маршала Соколова, но сердца ждали перемен, и в 1987 году в СССР не нашлось никого, кто вступился бы за отставленных генералов и маршалов. Не найдется и теперь.

 

Националисты

Своеобразный постскриптум к отставке Владимира Пронина. На следующий день после того, как начальник ГУВД Москвы был снят с должности, о своем намерении покинуть возглавляемые ими организации объявили сразу двое лидеров радикальных националистических движений — Александр Белов из ДПНИ и Дмитрий Демушкин из «Славянского союза». Слухи об особых отношениях между национал-радикалами и милицией, прежде всего московской, ходили давно, и заявления Белова и Демушкина на фоне отставки Пронина выглядели именно как продолжение связанных с этой отставкой событий — уходит начальник, уходят и самые верные подчиненные, все логично. Настолько логично, что трудно отделаться от ощущения какого-то подвоха, сопровождающего эти события. Русская история богата Азефами и Гапонами, но ни о ком из известных провокаторов нельзя было сказать, что он был полностью управляем, — активисты подпольных организаций начинают работать на спецслужбы совсем не для того, чтобы становиться холуями. Наверняка кто-то из «крышевателей» Белова и Демушкина был уверен, что эти люди полностью ему подконтрольны — но это обстоятельство если о чем-то и свидетельствует, то только о наивности «крышевателя». Любой провокатор обязательно ведет двойную или тройную игру — это закон. И вот с точки зрения этого неписаного закона «отставки» Демушкина и Белова выглядят не как свидетельство их подконтрольности Пронину, а ровно наоборот — как фрагмент разворачивающейся на наших глазах политической кампании, первой жертвой которой уже стал Пронин.

 

Бахмина

Светлана Бахмина на свободе. Юрист ЮКОСа Бахмина, осужденная вместе с другими руководителями компании, с декабря 2004 года сидела в тюрьме (в апреле 2006 года ее приговорили к семи годам, затем срок снизили на полгода) и давно превратилась в символ несправедливости, чинимой государством по отношению к Михаилу Ходорковскому и его коллегам. Бахмина — не Ходорковский и тем более не Пичугин. Бахмина — мать троих детей (ее младшая дочь родилась в конце прошлого года в тюрьме), попавшая под безжалостную репрессивную машину без веских на то оснований. В какой-то момент общественная кампания за освобождение Бахминой превратилась в своего рода фон — призывы ее освободить, регулярно повторяемые авторами и ньюсмейкерами либеральных СМИ, выглядели как ритуальные заклинания, и непредвзятому наблюдателю даже могло показаться (и наверняка так оно и было), что, по крайней мере, некоторые защитники Бахминой меньше всего заинтересованы в том, чтобы она вышла из-за решетки, — грубо говоря, чтобы было кого защищать. Отголоски этих кампаний можно заметить и сегодня — либеральные публицисты разной степени умеренности всерьез полемизируют по поводу того, кому именно из них Светлана Бахмина должна быть благодарна за свое освобождение.

«Русской жизни» в этом смысле проще — не уверен, что здесь есть повод для гордости, но ни в каких кампаниях мы не участвовали и поэтому ни на что не претендуем, просто поздравляем Светлану Бахмину и всех, для кого это важно. Одним символом несправедливости стало меньше, не радовать это не может.

 

Сочи

Предвыборная кампания в Сочи закончилась избранием Анатолия Пахомова. Но говорить о том, что сочинцы избрали Пахомова или что Пахомов победил, — было бы нечестно. Победила действующая власть, и неважно, как звучит ее имя-отчество на конкретном участке фронта. Будь сочинские выборы рутинным эпизодом из жизни власти, они не заслуживали бы и ломаной строчки, но так уж получилось, что эта избирательная кампания стала первой за долгое время, в которой полноценное участие приняла оппозиция. Борис Немцов шел на эти выборы даже не как «умеренный либеральный политик», а как сопредседатель движения «Солидарность», проходящего по официальной политической классификации чуть ли не как экстремистское. Тот факт, что Немцова не сняли с дистанции еще на стадии регистрации кандидатов, мог свидетельствовать как об ослаблении непомерно закрученных гаек, так и о стремлении власти к декоративному обновлению политической системы. Ситуация, при которой даже слова, произносимые разными политиками, придумываются в одном месте, и в лучшие годы выглядела сомнительно, а теперь и вовсе стала невыносимой.

Итак, Борис Немцов вернулся в актуальную политику, и Кремль не стал ему в этом мешать. То есть стал, конечно (кандидаты-клоуны, десантированные в Сочи в начале кампании, молодежные активисты, разоблачающие «кучерявого недомэрка», мелкие провокации и прочее), но вполсилы — достаточно, чтобы позволить Немцову всерьез бороться за должность мэра. Он и боролся. Официальные данные — за Пахомова почти 77 процентов, за Немцова — 13 с небольшим, третьим идет коммунист Дзагания, у которого что-то около 7 процентов. Понятно, что эти цифры надо воспринимать с учетом очевидных нарушений и прочего административного ресурса, но даже если допустить, что сколько-то голосов у Немцова отняли, приписав их Пахомову, трудно представить, что Немцов мог бы победить на этих выборах. Трудно представить, что мог, — и трудно представить, что хотел. Наверное, это прозвучит обидно для тех, кто всерьез надеется на смену власти в России (да хотя бы в Сочи!) и на какие-то положительные перемены, которые со сменой власти могут быть связаны, но приходится признать, — если и борется за что-то российская оппозиция, то только за право быть легальной оппозицией. Состоять в политическом истеблишменте и не получать за это омоновских дубинок. Либерализация, о которой в последние месяцы принято мечтать, невозможна не в последнюю очередь потому, что нет среди российских политиков тех, кто всерьез намеревается бороться за власть, а не имитировать борьбу (а само участие в пахомовских выборах с запрограммированным исходом — это именно имитация борьбы).

В этом номере «Русской жизни» опубликовано интервью первого президента Азербайджана Аяза Муталибова. Помимо прочего, он вспоминает о том, как создавался Народный фронт Азербайджана, — существовала установка из Москвы на то, что в каждой республике должно быть создано оппозиционное компартии движение, но в Азербайджане не было даже бывших диссидентов, способных его возглавить. И компартии пришлось самой форсировать создание Народного фронта. Боюсь, если Кремль всерьез настроен на либерализацию, ему придется самому делегировать в ту же «Солидарность» десяток-другой активных единороссов — сами оппозиционеры, кажется, ни на что не годны.

 

Драмы. Часть 2. Художник Дмитрий Коротченко
 

Маннергейм

Президент Дмитрий Медведев во время визита в Финляндию возложил венок к могиле Карла Густава Маннергейма. На этом протокольном эпизоде не стоило бы и останавливаться, если бы не личность шестого президента Финляндии, память которого впервые в истории двусторонних отношений решил почтить глава Российского государства.

Когда-то Маннергейм служил в русской армии, имел генеральский чин и назывался Густавом Карловичем. Но в историю русско-финских отношений он вошел благодаря двум войнам (наша историография признает одну, «зимнюю» 1939-1940 годов, а вторую называет Великой Отечественной, но для финнов она — «война-продолжение»). Во время первой войны Маннергейм возглавлял Комитет обороны Финляндии; сейчас и в России принято считать ту войну несправедливой со стороны СССР, но того, что солдаты Маннергейма убивали наших солдат, это не отменяет. Во время второй войны, когда Финляндия воевала на стороне гитлеровской Германии и, среди прочего, участвовала в блокаде Ленинграда, Густав Маннергейм был верховным главнокомандующим. Преемственность по отношению к Советскому Союзу, победившему 9 мая 1945 года, для современной России — государственная политика и идеология, и, с этой точки зрения, президент России, поклоняющийся могиле гитлеровского союзника — выглядит достаточно странно.

Меньше всего хочу тиражировать нашистскую риторику и говорить о памяти и великом подвиге советского народа. Маннергейм — не Гитлер и даже не Антонеску. Советский Союз первым напал на его страну, и Маннергейм героически ее оборонял от советских захватчиков. Да и во Второй мировой войне он капитулировал, не дожидаясь водружения красного знамени над президентским дворцом в Хельсинки, — вышел из войны в сентябре сорок четвертого, осложнил положение Гитлера, облегчил войну нашей стране. Я не хочу обвинять президента России в том, что он неправильно поступил, возложив венок к могиле Маннергейма. Я хочу сказать, что Вторая мировая война и наше к ней отношение — проблема гораздо более серьезная, чем принято считать. Из-за того, что в массовом сознании россиян вместо трезвого разговора о событиях 1941-1945 годов живут устаревшие и не вполне добросовестные советские паттерны, наша страна то и дело балансирует на грани ссоры с европейскими соседями и национального унижения. Президент России, молча возлагающий венки к могиле одного из союзников Гитлера, нагляднее всего демонстрирует, как сильно Россия запуталась в собственной истории.

 

Яндекс

Компания «Яндекс» — самое дорогое, что есть у России в интернет-бизнесе, — объявила о намерении продать свою «золотую акцию» одной из госкомпаний. Гендиректор «Яндекса» Аркадий Волож сам заявил об этом в интервью «Коммерсанту». «Золотая акция», позволяющая блокировать решение о продаже более чем 25 процентов акций компании, будет продана за 1 евро, но сделка носит не только символический характер. Решение о продаже «золотой акции» принималось, по данным газеты «Ведомости», при деятельном участии администрации президента, и основная цель сделки — недопущение продажи «Яндекса» какой-нибудь иностранной компании. Стратегические предприятия или, как говорили на заре советской власти, командные высоты, должны находиться в руках российского государства.

Лет, может быть, пять назад такие объяснения звучали бы более-менее убедительно. Стратегическая отрасль, национальная безопасность и прочее. Сейчас формула «наш гангстер лучше иностранного бизнесмена» уже не работает, и объяснения по поводу «золотой акции» «Яндекса» звучат жалко. Какого черта государству делать в интернет-бизнесе, какого черта государство вообще должно решать судьбу созданной частными лицами компании, какого черта, наконец, Волож должен ходить советоваться в чиновничьи кабинеты — ни на один из этих вопросов невозможно ответить с точки зрения логики нормального человека. Впрочем, какую вообще логику можно искать в отношениях российского бизнеса и государства?

 

Делимханов

Когда в печать уходил позапрошлый номер «Русской жизни», рубрика «Драмы» редактировалась буквально до последних минут перед отправкой номера в типографию. За три дня до этого в Дубае было совершено покушение на Героя России Сулима Ямадаева, и на протяжении всех дней, когда верстался номер, информагентства сообщали: «Ямадаев убит», «Нет, Ямадаев жив», «Ямадаев жив, но находится в тяжелом состоянии», «Ямадаев скончался», «Нет, все-таки жив». Прошло больше месяца, о судьбе Ямадаева до сих пор толком ничего не известно, зато известно о ходе расследования, которое, по счастью, ведут не прославленные российские siloviki, а скучная дубайская полиция. В России бы объявили план «Перехват», сказали бы, что дело находится на особом контроле у генпрокурора, и никого бы не нашли. Дубайская полиция вышла на подозреваемых безо всякого плана «Перехват». Теперь Интерпол разыскивает неких Зелимхана Мазаева, Элимпашу Хацуева, Рамазана Мусиева, а также троих Кимаевых — Салмана, Марвана и Тирпала. Но самое главное — список разыскиваемых открывает фамилия депутата Государственной думы (фракция «Единая Россия») Адама Делимханова.

Делимханову 39 лет, биография его достаточно запутанна — в «Новой газете» даже писали, что Делимханов во время первой чеченской войны работал водителем Салмана Радуева. С начала двухтысячных служил в личной охране Ахмата Кадырова под началом его сына — нынешнего президента Чечни, которому Делимханов вроде бы приходится кузеном. В 2006 году стал вице-премьером Чечни, через год — первым вице-премьером. Звезды Героя России у Делимханова вроде бы нет.

Понятно, что никакому Интерполу Делимханова, конечно, не выдадут. Но и, в отличие от других подобных случаев, никаких заявлений о происках врагов России, пытающихся оклеветать честного патриота, никаких митингов в поддержку и открытых писем — тоже не будет. Розыск Делимханова может вызвать только неловкость и стыд. Ну да, у нас такие депутаты. Ну да, это тоже называется «Россия поднимается с колен». Ну да, все всё понимают, но говорить об этом — зачем?

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба