Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №9, 2009

Драмы
Просмотров: 1869

Драмы. Часть 1. Художник Юлия Валеева

 

Есиповский

В вертолетной катастрофе у берегов Байкала погиб губернатор Иркутской области Игорь Есиповский. Это событие — само по себе печальное и экстраординарное — в современном российском контексте выглядит особенно трагично. Вертолетная катастрофа Есиповского до неприличия похожа на другую вертолетную катастрофу, в которой четырьмя месяцами ранее погиб представитель президента в Госдуме Косопкин и сопровождавшие его алтайские чиновники. Конечно, разница между двумя крушениями есть — тогда были новогодние каникулы, теперь майские; тогда был Алтай, теперь — Байкал. Тогда были архары, теперь — вроде бы медведи. Но в остальном все выглядит какой-то сверх меры циничной иронией судьбы. Как и в январе на Алтае, на Байкале высокопоставленный чиновник летел на частном вертолете по незарегистрированному маршруту. Как и в январе, после крушения подчиненные погибшего чиновника заявили, будто покойный летел не просто так, а — я не шучу, и. о. иркутского губернатора Сергей Сокол действительно так говорит, — высматривал с воздуха место для закладки особой экономической зоны. Как и четыре месяца назад, неофициальная и более правдоподобная версия (в алтайском случае из этой версии выросло расследуемое до сих пор уголовное дело) состоит в том, что чиновник охотился с воздуха. Наконец, и тогда, и теперь место действия — заповедные сибирские земли, где жители до сих пор верят в могущественных языческих богов, — и, прямо скажем, кровавая развязка и в алтайском, и в байкальском случаях способна заставить даже скептика подумать, что с этими богами шутки плохи.

Уголовное дело об охоте Косопкина и его друзей на Алтае прокуратура завела в конце апреля — за несколько дней до гибели Есиповского. Крушение вертолета на Байкале темой аналогичного расследования пока не стало — но, очевидно, скоро станет. Январская вертолетная охота была беспрецедентным случаем чиновничьей наглости; многие комментаторы, включая автора рубрики «Драмы», писали тогда, что сенсацией эта охота стала только вследствие крушения вертолета — не разбейся Косопкин, никто бы никогда и не узнал, что высокий федеральный чиновник охотился на краснокнижных архаров. Спустя всего четыре месяца судьбу полпреда Косопкина повторил губернатор Есиповский. Казалось бы, после «алтайгейта» сибирским чиновникам хотя бы годик посидеть тихо, проводя досуги не на вертолетной охоте, а, например, на рыбалке, — так нет же. Как летали, так и летают — очевидно, и после гибели Есиповского будут летать. Давно уже никто не спорит с тем, что едва ли найдется на свете более бессовестное существо, чем российский чиновник двухтысячных. Вертолетные истории из сибирской жизни вносят важную поправку: российский чиновник двухтысячных — существо не только бессовестное, но и безмозглое.

 

Милиция

Уже много дней прошло с тех пор, как милицейский майор Евсюков «дежурил в связи с празднованием Красной горки», а ленты информагентств — как заговоренные. Каждый день сообщают о каком-то обнаглевшем милиционере, который или ограбил кого-то, или убил, или съел. Едва ли последний бой майора Евсюкова как-то радикально изменил криминогенную ситуацию внутри милицейского сообщества — ни больше, ни меньше преступлений милиционеры совершать не стали, просто мы имеем дело с очередной шумной и заведомо безрезультатной кампанией по борьбе за все хорошее против всего плохого.

Чем закончится эта кампания — отставкой Нургалиева, сокращением кадров МВД или каким-нибудь общемилицейским психологическим тестированием, неизвестно; едва ли кто-то всерьез ожидает от государства быстрого и эффективного решения милицейского вопроса. При этом нельзя сказать, чтобы вопрос был совсем уж нерешаемым — даже высочайше ненавидимая Грузия при гораздо меньших денежных и административных возможностях свою полицию отформатировала. То есть с тем, что одолеть ментовщину в принципе возможно, спорить трудно. Но еще труднее спорить с тем, что очередная кампания, свидетелями которой мы стали, закончится либо какой-нибудь гадостью, либо — вообще ничем. Приученные к тому, что любая проблема решается правильным подбором сюжетов в программе «Время», российские власти — и многолетний их опыт тому порукой, — не способны больше ни на что вообще, а значит, если события, подобные бойне Евсюкова, вдруг перестанут происходить, это будет иметь только астрологические, но никак не политические объяснения.

 

Парад

9 мая, как обычно, на Красной площади проходил парад в честь Дня Победы — как всегда в последние годы, с танками и самолетами, ничего нового. Мы даже не обратили бы на этот парад внимания, если бы накануне праздника помощник командующего войсками Московского военного округа по связям со СМИ полковник Олег Юшков не выступил с интригующим заявлением. По словам Юшкова, в последний момент в программу мероприятия были внесены некоторые коррективы, а именно — организаторы парада «приняли решение отказаться от участия в нем боевых машин десанта (БМД-4) из-за ограничения по времени проведения мероприятия». «БМД-4 не будет участвовать в параде, так как ее прохождение по Красной площади не укладывается во временном отрезке, который отведен для прохождения по площади пеших колонн, бронетехники и пролета военной авиации», — объяснил полковник Юшков 8 мая. То есть на протяжении многих недель подготовки к параду никто ни о чем таком не задумывался, а потом оказалось, что БМД не укладываются в хронометраж.

Конечно, можно предположить, что алчность директоров государственных телеканалов настолько безгранична, что ради каких-нибудь рекламных роликов они были готовы урезать трансляцию парада, но верится в это все-таки с трудом — и рекламный рынок теперь не тот, что был в тучные годы, и вообще — государственническую десятину «Первый» и «Россия» блюдут вполне тщательно, ни у кого до сих пор не было оснований упрекать Константина Эрнста и Олега Добродеева в пренебрежении державностью. А кроме телевизионных дел — что еще может ограничивать хронометраж парада? Пожалуй, ничего. К тому же отсутствие этих бээмдэшек на Красной площади заметил бы только десяток специалистов, которые поворчали бы об этом у телеэкранов, — ну и всё. А полковник Юшков зачем-то сделал специальное заявление.

Скорее всего, мы имеем дело с достаточно неуклюжей попыткой скрыть от общественности нечто, что всерьез заставило понервничать начальников полковника Юшкова. Похожий случай был летом 1996 года накануне второй инаугурации Бориса Ельцина. Президент отлеживался после инфаркта, и перспективы его участия в обязательной церемонии были достаточно туманны. И тогда в прессу были вброшены подробности какого-то шизофренического сценария инаугурационных торжеств, над которым несколько дней подряд потешались все газеты и телеканалы. А когда торжества отменили, заменив их скромной десятиминутной церемонией в Кремлевском дворце, все обрадовались, и тема президентского здоровья как-то отошла на второй план. Может быть, что-то подобное произошло и теперь? Понятно, что у участников правящего тандема никаких проблем со здоровьем быть не может, но проблемы бывают не только медицинские. За три дня до парада в СМИ появились сообщения, что несколько сводных полков сговорились не кричать «Ура!» в ответ на приветствие министра обороны Сердюкова — якобы таким образом военные хотели выразить министру свой протест против его политики. Почему бы не предположить, что исключение из парада прохождения БМД и стало ответом на этот декабризм? Стоит, очевидно, проследить за дальнейшими военными новостями, — вдруг что-то прояснится.

 

Драмы. Часть 2. Художник Юлия Валеева
 

Морозов

Если кто-то коллекционирует самые яркие высказывания российских политиков — вот вам в копилку: Олег Морозов, первый заместитель председателя российской Госдумы, отвечая на вопрос журналиста «Коммерсанта», кто будет президентом России в 2018 году, сказал: «Так ли это важно? ...Спрашивать, кто будет в 2018 году президентом, некорректно. Медведев и Путин сами решат, кто из них в это время будет достоин президентства».

Я совсем не склонен рассуждать о диктаторских порядках в современной России, об угнетении народа и прочих подобных вещах. При этом некоторые антидемократические проявления у нас сегодня, конечно, есть — эдакие отдельные недостатки, они же перегибы на местах. А перегибы — на то они и перегибы, чтобы рано или поздно с ними кто-нибудь разобрался. И когда Россия начнет преодолевать тяжкое наследие двухтысячных, может быть, среди преодолевающих окажется и вице-спикер Морозов, который, может быть, скажет, что это время было такое, или что в сердцах царили сон и мгла, или еще что-то в этом роде. Собственно, эту заметку я пишу в том числе и для того, чтобы вице-спикеру Морозову в этом будущем было бы сложнее оправдываться. Да, формула «Путин и Медведев сами решат» вполне адекватно отражает реальность, — но даже сами Путин и Медведев ее заметно стесняются, тщательно организуя все формальные шаги — от всеобщих выборов до консультаций с парламентскими фракциями. Вице-спикер Морозов устроен проще — он говорит ровно то, что думает. Но в том-то и фокус, что это — его, Морозова, мысли. Чтобы иметь лакейскую душу, тирания совсем не обязательна — и я очень не хочу, чтобы завтра Морозов, оправдываясь, списывал особенности своей души на особенности политического режима в России, каким бы ни был этот режим.

 

Кенигсберг

Мэр Калининграда Феликс Лапин первым из калининградских и вообще российских официальных лиц заявил о предпочтительности возвращения Калининграду его исторического имени. «Какая разница, как он назывался? Ну, жил здесь Кант. Кант жил где? В Кенигсберге. Наверное, я еще раз повторяю, у России, я считаю, была бы гордость от того, что да, Кенигсберг — это российский город, в составе Российской Федерации», — сказал Лапин, и это заявление мэра самого западного российского областного центра вполне тянет на настоящую сенсацию. До сих пор российские чиновники любого уровня старательно избегали любых попыток перевести разговор о переименовании Калининграда в дискуссионную плоскость — даже торжества по случаю 750-летия города, прошедшие несколько лет назад, вначале были чуть не сорваны по инициативе Кремля, представители которого говорили о нецелесообразности празднования юбилея «несуществующего немецкого города».

Когда переименовывали Ленинград, Свердловск, Горький и Куйбышев, о переименовании Калининграда не было и речи. Если возвращение исторического имени Самаре — это просто эпизод топонимической политики, то возвращение исторического имени Кенигсбергу — это большая политика, практически пересмотр итогов Второй мировой войны. Сегодня вернем на карту Кенигсберг, а завтра и сам город немцам отдадим — примерно так выглядела консенсусная точка зрения по этому вопросу, существовавшая в девяностые и в Калининграде, и в «большой России». Всерьез о переименовании города говорили только немногочисленные прозападные интеллигенты, и голоса их почти не было слышно. Теперь о возвращении имени Кенигсбергу говорит мэр города, и его-то уже нельзя не услышать. При этом еще несколько лет назад подобные заявления для калининградского политика могли стать концом карьеры; имя Калининград относилось к бесспорно не подлежащим пересмотру вопросам. Теперь что-то изменилось. Что именно?

Можно выдвинуть несколько версий — от ослабления ветеранского лобби, когда-то имевшего в Калининграде немалый политический вес, до уменьшения зависимости чиновников от воли избирателей. Но все же более правдоподобным мне кажется такое объяснение. На протяжении последних почти десяти лет официальные власти России эксплуатируют тему войны 1941–1945 годов, что называется, и в хвост, и в гриву — эта тема используется для выяснения отношений и с Украиной, и со странами Прибалтики, и с Европой, и даже с оппозицией внутри страны. На первый взгляд, третье (второе было при Брежневе) дыхание культа Победы не дает Девятому мая уйти в историю — в действительности же такая эксплуатация последней советской святыни ведет или даже уже привела к самой быстрой ее десакрализации — пожалуй, даже если бы по телевидению с ежевечерними проповедями выступал знаменитый Резун-Суворов, эффект был бы более слабым.

На примере калининградской топонимики это видно вполне отчетливо. Еще пять лет назад «победные» аргументы против переименования города работали, теперь — не работают. По-моему, важная веха — причем не только для Калининграда.

 

ТИГР

МВД провело предварительную проверку финансирования организации ТИГР (Товарищество инициативных граждан России), известной прежде всего участием в массовых акциях «праворульных» автовладельцев во Владивостоке этой зимой. Инициатором проверки выступил депутат Госдумы Сергей Белоконев — один из лидеров движения «Наши». По мнению Белоконева, за финансированием ТИГРа стояли иностранные неправительственные организации, то есть автомобилисты во Владивостоке митинговали не сами по себе, а потому, что им за это заплатили какие-то внешние силы.

В результате проверки никаких свидетельств иностранного финансирования обнаружено не было — впрочем, и не могло быть, потому что ТИГР, будучи сетевой организацией, не имеет ни оргструктуры, ни бухгалтерии, ни вообще каких бы то ни было подразделений, в которые могли бы поступать деньги — хоть иностранные, хоть отечественные. Очевидно, при желании правоохранительные органы все равно могли бы в чем-то уличить «товарищество», но не уличили — и это даже можно было бы считать очередным доказательством политического потепления, если бы мы искали такие доказательства. Интереснее в этой истории другое — государство (а профессиональный нашист Белоконев, разумеется, воспринимается именно как представитель государства) всерьез считает, что никаких протестов против правительственной политики не может быть без того, чтобы за этими протестами не стоял какой-нибудь иностранный центр. Это вдвойне странно, если учесть, что российская власть, кажется, вполне адекватно воспринимает зимние бунты в Приморье — например, премьер Путин в интервью японским СМИ откровенно заявил, что правительство сознательно пожертвовало интересами дальневосточных автомобилистов: «Приходится выбирать не между хорошим и очень хорошим, а между не очень хорошим и совсем плохим. Как Вы думаете, что предпочтительнее для правительства: забастовки автопроизводителей либо забастовки торговцев?» Если интересы какой-то социальной группы сознательно ущемлены властью, вполне логично ожидать протестов со стороны этой социальной группы. Но в то же время государство всерьез ищет иностранный след в организации протестов, и здесь уже никакой логики нет и быть не может — впрочем, кого это когда-нибудь останавливало?

 

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба