Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №13, 2008

Все это рейв
Просмотров: 1719

В 95-м году в стране было всего два живых журнала, и названия их действительно больше походили на то, что теперь называют словом «юзернейм» — «Ом» да «Птюч». Был, впрочем, еще «Матадор» — но он в силу некоторой идеологической парцелляции больше напоминал приложение к бог знает чему; в нем не было цельного пробивного взгляда на вещи; не зря же практически все его участники-временщики от Эрнста до Ценципера прославились несколько иными проектами. «Ом» и «Птюч» при общей субтильности собственно идеологии отличала монолитность подачи, чему весьма способствовали узнаваемые и постоянные лидеры (Игорь Шулинский стоял до конца, а с уходом Игоря Григорьева «Ом», хотя и жил еще долго, но был уже, увы, лишен всякого смысла).
«Ом» и «Птюч» были самыми что ни на есть независимыми журналами — я не имею в виду тот факт, что тамошние работники не имели и не могли рассчитывать на медицинскую страховку (в те годы она никому еще особенно не была нужна). Они были независимы в первую очередь от процесса актуальной журналистики. Они не ориентировались ни на художества газеты «Сегодня» (что-то я не припоминаю среди авторов ни Макса Андреева, ни Дэна Горелова), ни на политику «Коммерсанта» — только ворованный воздух европейского глянца пополам с самодеятельностью «Забриски-Rider». Особенно в деле художественной самостоятельности преуспел «Птюч» — с его архаровским дизайном и бледно-серыми текстами на черном фоне. Он стал реально независимым журналом в эпоху, когда и зависимых-то не было.
В негласном противостоянии «Птюча» и «Ома» так или иначе отразилась назойливая романтика тех времен.
Уже одна внешность и повадки тезок-главредов так и напрашивались на единственно правильное сравнение — то есть такое сравнение, из которого невозможно извлечь выводы. Жовиальный столичный умница-плут Шулинский против витязя провинциального инферно Григорьева — кто кого сборет?
«Птюч» появился пораньше (еще в конце 94-го), но «Ом», конечно, был поуспешнее.
«Ом» выходил аккуратно в месяц, «Птюч» печатался как получится.
В «Птюче» тексты принципиально не подписывались, «Ом» не без оснований аттестировал своих участников — в нем, в самом деле, кто только не отметился, от покойного Добротворского до Кузьминского, от Дорожкина до покойной же Медведевой.
«Птюч» был не в пример радикальнее. На обложке красовались люди типа Сергея Шутова и Монро — это в лучшем случае. В худшем — на ней взасос целовались какие-то девки, или же пропавший без вести Иван Салмаксов протягивал пластинку, залепленную подозрительной белой дрянью (в похолодевших руках Игоря Лагера, который в лютый мороз торговал «Омом» и «Птючем» у пушкинского Макдональдса, эта пластинка выглядела точно как недвусмысленная тарелка со столь же недвусмысленным порошком).
«Птюч» печатал на полосу писающих мальчиков с недетских размеров членами, охотно использовал матерщину — я отчетливо помню вынос «ИДИТЕ НА Х...» (как видите, сейчас я не могу процитировать его без купюр, а ведь были времена). Я уж не говорю про то, что девушка с обложки могла спокойно объявить: «Наркотики — это такая вещь, которая будет всегда присутствовать в моей жизни». Вопрос про наркотики был практически в каждом интервью и по обыкновению не вызывал ничего, кроме одобрения. С другой стороны, тогда и в журнале Playboy Макаревич на всю страну признавался, что под ЛСД он очень остро чувствует фальшь. «Птюч» выдавал малочитабельные, но все же статьи про группы Coil и SPK, брал интервью у Паука, гулял силами Пьера Доза по Нью-Йорку с группой Suicide и славил Тарантино устами Игоря Мальцева.
В год, когда все заходились в восторгах на тему трип-хопа, Шулинский мог на голубом глазу объявить: «Цель этой музыки одна — загнать опять молодого человека в сеть вопросов, сожалений, сомнений, псевдогрусти, псевдотоски. Все это молодому человеку не нужно. Скажи, зачем молодому человеку грусть?»
Журнал «Ом» с его устойчивым гомоэротическим флером, напротив, вполне допускал, что молодой человек иногда грустит.
«Ом» был более читабельным, угодливым и фешенебельным. «Ом» с его обложками «Ногу свело», Линды, «Пепси», Лагутенко и Земфиры был в некотором смысле предтечей двухтысячных — все то, что не доделал Григорьев, странным образом довел до конца валовой продукт какой-нибудь «Девятой роты». Это, в общем, то, за что боролись. «Ом» по ощущениям жаждал красных ковровых дорожек, аляповатых наград, фестиваля «Максидром», понимающих ухмылок и абонементов в World Class — и только цена на нефть помешала ему это проделать в свое время. «Ом» был предтечей наступившего времени, тогда как «Птюч» не был предтечей вообще ничего.
Именно поэтому героев у «Ома» как таковых не оказалось — то есть они, конечно, были, но пошли сильно дальше своих первооткрывателей. Кроме мимолетного земфириного откровения насчет того, что у нее «в тумбочке „Ом“», других реверансов не последовало. У «Птюча» герои как раз были — другое дело, что они так и остались героями «Птюча», более они никому не пригодились. «Птюч» пошел на дно вместе со своими героями. «Ом» вывел своих героев в мейнстрим, но сам этому мейнстриму не пригодился.
Я тоже успел поучаствовать в этих по-своему удивительных изданиях. В «Ом» я написал несколько совсем уже глупых текстов (достаточно сказать, что мой дебют был посвящен почему-то героину — безошибочный, что и говорить, выбор эксперта). В «Птюч» я поставлял тексты чуть поосмысленнее, возможно, поэтому к этому изданию я до сих пор питаю чуть более нежные чувства. А может быть, и потому, что в «Птюче» была значительно более развита оплата труда. По крайней мере, когда я приходил в редакцию на Соколе и смущенно задирал брови примерно так, как это теперь делает Колин Фаррелл в ролях совестливых душегубов, главный редактор немедленно открывал черный чемоданчик и доставал оттуда как минимум пару стодолларовых ассигнаций.
Они жили, в сущности, очень недолго. 95-96 годы — вот их пик, лучшая форма и высший смысл. «Птюч» вскоре съежился — форматно и сущностно, потом присобачил к имени стыдную добавку connection, потом прекратился. «Ом» цеплялся за жизнь до последнего, следить за его агонией было как-то даже неловко. И хотя «Ом» судорожно ставил на обложку Шнурова, а «Птюч» — Depeche Mode, это их не спасло.
И тут вдруг выяснилось, что спустя десять с лишним лет маргинальный, междусобойный «Птюч» обставил своего некогда более успешного и внятного коллегу. «Птюч» нынче приятно перелистывать, а «Ом» — нет. Это все потому, что «Ом» устарел, а «Птюч» просто умер — нужно ли говорить, какое из этих житейских мероприятий по обыкновению вызывает нежную печаль, а какое — саркастическое недоумение. «Птюч» в его первом широкоформатном изводе обладает вполне исторической ценностью — можно себе представить человека, который покупает на аукционе небольшую стопку этих цветастых лопухов, в то время как человек, позарившийся на подшивку «Ома», у меня в голове не укладывается. «Птюч» стал предметом антиквариата вместе с нежными синяками под глазами у музы той эпохи Янки Солдатенковой, вместе с нелепой модой братьев Полушкиных, вместе со временем, когда люди еще делились не на бедных и богатых, но на модных и немодных.
О тех временах хорошо как-то выразился в разговоре Игорь Виленович Шулинский: «Мы тогда думали, что вот-вот — и повидаем небо в алмазах.
Оказалось — х..».
Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба