Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №17, 2008

Белая, палевая, бледно-розовая и дикая
Просмотров: 2085

Доходный дом начала хх века и ампирная усадьба на Никитском бульваре

Точечная застройка, уничтожение исторического наследия, нарушения технических норм при строительстве, засилье коммерческой недвижимости — от этих проблем страдает сегодняшняя Москва. Но, судя по всему, эти проблемы для столицы — вечные. По крайней мере, сто лет назад они волновали горожан ничуть не меньше, чем сегодня. Доказательства — на страницах газет начала XX века.

«Московские ведомости», 3 июля 1911
Новые правила о жилищах

В городскую управу поступило от градоначальника предложение рассмотреть и прислать в Министерство внутренних дел к 1 августа нынешнего года свой отзыв о выработанном Министерством проекте положения о санитарных требованиях, которым должны удовлетворять вновь строящиеся здания и помещения, предназначенные для житья или временного пребывания людей в городах, имеющих 50 тысяч и свыше жителей.

«Положение» предусматривает нормировку высоты здания. Эта высота должна быть не больше ширины улицы. «Положением» требуется обязательное присоединение здания к водопроводу и канализации, если постройка находится в районе этих сооружений.

«Московский листок», 15 апреля 1912
Белые дома

Заявление гласного городской думы г. Фирсова о необходимости провести каким-либо образом в жизнь требование, чтобы владельцы многоэтажных домов окрашивали свои «небоскребы» обязательно в белый цвет, чтобы не затемнять владений расположенных против них домов, передано управой на рассмотрение юридического отдела.

Городские юристы признали заявление г. Фирсова заслуживающим поддержки городской думы.

Справка в строительных уставах дала, между прочим, одну интересную подробность. В прежних строительных уставах существовало требование, чтобы владельцы домов не «пестрили» улиц окраской своих домов. Даже больше: прежними уставами рекомендовались определенные цвета для окраски фасадов — белый, палевый, бледно-розовый, желто-серый, светло-серый, «дикий» и, наконец, «сибирка» с большой примесью белой краски. В позднейших строительных правилах параграфы об окраске были опущены.

«Русское слово», 23 мая 1912
Доходный дом

Сергей Яблоновский

Дом-дворец, роскошный, длинный, двухэтажный
С садом и решеткой...

Поэт говорил таким образом о доме графини Воронцовой-Дашковой — той самой, о которой несколькими десятилетиями раньше другой поэт писал:

Как мальчик кудрявый, резва,
Нарядна, как бабочка летом...

Но мы имеем в виду иной дом-дворец.

Красный, стоящий в глубине двора на Тверской, барский дом, охранявшийся двумя львами.

Дом, если хотите, был некрасив; львы, если хотите, напоминали больше псов, да и то изваянных в каменный период, но и некрасивый дом, и уродливые львы хранили в себе старинную гордую величавость.

Там, справа и слева красного дома, другие дома возносятся ввысь во много этажей, построенные для доходов, — этот не знает ни квартир, ни доходов, ни всего этого шума улицы: он — барин, он наживы не ищет, и самое слово «нажива», «доход» презирает наследственным презрением.

Там, справа и слева, дорожат каждой пядью ценящейся на вес золота земли, — он расположился в глубине огромного двора, подальше от улицы.

Может себе позволить эту роскошь.

И, оскалив зубы, враждебно смотрели на улицу два каменных льва, — на улицу, с ее беднотой, суетой, торгашеством, новшествами, домами в декадентском стиле.

Старые львы не признают никакого новшества. Они, как и «Английского клоба старинный верный член до гроба» Павел Афанасьевич Фамусов, не могут слышать равнодушно речей о новых постройках:

Не поминайте нам: уж мало ли кряхтят;
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и все на новый лад...

Проносились десятилетие за десятилетием. Казалось, могут пронестись столетия, а старые львы, старый дом, старый огромный двор останутся по-прежнему недвижимые.

Последнее прибежище, в котором сохранился особый московский отпечаток...

Казалось...

И вдруг в одно прекрасное утро львы были потревожены смутной, казавшейся в то время невероятной вестью.

Стоя около них, дворники несли какую-то несуразную нелепость.

Рассказывали, что старый красный дом заслонит собою, — страшно и дико сказать, — дом с лавками, магазинами, конторами, черт знает с чем.

Услышав эти дикие вести, старые каменные львы еще больше оскалили зубы, но не поверили:

Лавкам заслонить собою Английский клуб?

Московский Английский клуб?

Нет, шутите, руки коротки!

Клуб, который помнит постоянным гостем в своих стенах самого Максима Петровича, — того самого, который выводит в чины и дает пенсии, который «не то на серебре, — на золоте едал».

Клуб, в котором проигрывались в карты не только колоссальные суммы и великолепные поместья, но и крестьянские души.

Клуб, в который пускали с исключительным разбором людей с белой костью и голубой кровью, которые слово «честь» понимали особливо и, не уплатив в двадцать четыре часа карточного проигрыша, пускали себе пулю в лоб.

Клуб, где слова «труд», «расчет», «интеллигенция», «честная бедность» звучат, как язык другой планеты. Может быть, все это и очень, дескать, хорошо, но к нам никакого касательства не имеет.

Клуб, над которым витают тени старой Москвы...

Могли ли поверить старые львы, в то, что явится купчишка и заслонит своими пошлыми магазинами старый аристократический клуб?

Что явится коммерсант, которого Максим Петрович отроду к себе на глаза не пускал и заявит:

— Мы, вашесиясь, вам будем столько-то и столько-то тыщ в год платить, а за это самое на вашем дворе, впереди вас, лавки поставим.

Да скажи он это действительно Максиму Петровичу, так с ним, чего доброго, удар бы сделался; он бы это за бунт счел и отправил бы дерзкого купчишку к градоначальнику.

Львы подумали, перестали скалить зубы и засмеялись.

В первый раз с тех пор, как стоят на своих каменных фундаментах.

— Ведь сочинят же этакую ахинею!

Они еще не кончили смеяться, как пришли люди и стали ломать старую решетку и рыть яму для закладки нового фундамента.

На лицах старых львов изобразился ужас.

Их самих сняли с пьедестала.

Правда, не навсегда.

Львов не только вернули обратно, но, к изумлению своему, они увидели, что рядом с ними находятся еще два таких же льва.

То есть таких же на непосвященный взгляд. Старые же львы чувствовали, что пришельцы им вовсе не братья.

Это были выскочки, парвеню: это были те самые купчишки, которые пришли и заняли места, насиженные родовым, старым дворянством.

О, если бы старые львы могли отвернуться от этих самозванцев! С каким удовольствием они уселись бы к ним хвостами!

Но они не властны были этого сделать.

Они сидели в тех же позах, с виду спокойные, но думали тяжкую думу.

Они понимали, что отныне нечего беречь им...

В самом деле, что такое родовое барство, если необходимо прибегать к доходному дому, если старый московский Английский клуб надо поддерживать первой и второй гильдии купцами?..

Исчезают зубры, немного приносит пользы дворянский банк, не спасают самые патриотические речи, и, наконец, сдается на капитуляцию последняя цитадель.

Московский Английский клуб.

Бедные, старые, отслужившие свой век львы! Отныне вы будете стоять по бокам «доходного дома»...

«Голос Москвы», 6 марта 1913
Дом Леонтьева

Императорское московское археологическое общество обращается ко всем любителям старины и нашего родного прошлого с просьбой содействовать сохранению одного из интереснейших памятников конца XVIII или начала XIX века — это дом, бывший Леонтьева, в Гранатном пер., в Москве. Дом этот достаточно прочный, отличается прекрасной внутренней отделкой и является характерным памятником своей эпохи; новый его владелец в скором времени предполагает этот дом сломать для постройки на его месте доходного дома; но, если бы нашелся покупатель, готовый сохранить этот памятник, то сравнительно за умеренную цену можно было бы приобрести это владение и тем сохранить художественный памятник прошлого, еще вполне пригодный для пользования им в настоящее время.

«Голос Москвы», 24 марта, 1913
Сапожники
Вл. Гиляровский

Хорошо, что дом А. Титова рухнул в самом начале строительного сезона.

Может быть, это и есть тот гром, от которого мужик перекрестится.

Может быть, хоть с этого года начнется в Москве надзор за возмутительными постройками, которыми наводняется столица.

Пора подтянуть участковых городских архитекторов и разъяснить им, что вся сила в них, что их обязанность серьезная, а не фикция, и пора опровергнуть утверждение, что их должность:

— Синекура, очень доходная и ровно ни к чему не обязывающая, что несение их обязанностей никакими инструкциями не связано, никакому контролю не подчинено.

Установилось мнение, что эти господа только портят строительные планы домовладельцев.

Является участковый архитектор к домовладельцу, и указывает ему нарушение строительного устава, и требует исправления.

Тот доказывает противное.

Начинают торговаться и сходятся к общему удовольствию.

И строит домовладелец, как хочется ему, а дальнейшего надзора уже нет. Нарушается на каждом шагу план, и этого не видят.

И только катастрофа или пожар раскроют злоупотребление, но виновных не найдут!

Покойный городской голова Н. А. Алексеев как-то крикнул в Думе:

— Разогнать!

И разогнал участковых архитекторов.

Бросил камень в тинистое болото, и камень на минуту очистил в одной точке воду, которая снова заплыла тиной.

Катастроф в Москве было много, но архитекторы, на стройках которых происходили катастрофы, продолжают свои работы безнаказанно.

Имена катастрофных дел мастеров известны.

Многие из них не ведут сами построек, а только подписывают за деньги планы, а работы производят на свой страх подрядчики или, еще того хуже, домовладельцы, не желая понять смысл крыловской басни:

Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник.

Но еще опаснее, когда сапожник самолично начинает воздвигать семиэтажные дома, как это выяснилось при катастрофе на Кисловке:

— Строил дом самолично сапожник Андрей Титов, тот самый, у которого уже недавно рухнул дом на Арбате, так же мерзко строеный, хуже интендантского сапога:

— Приклеен каблук!

— Бумажная подошва!

Вот как строилась эта вавилонская башня:

— Стройкой руководил сам домовладелец-сапожник Андрей Титов.

— Строили в морозы.

— Работы сдавались из экономии мелким хозяйчикам.

— Фундамент без бута. Цемент романский, а песок брали из тут же вырытых канав.

— Работа сдельная, наскоро.

— Плохой цемент и сырой кирпич.

— Весь материал дурного качества.

— Цемент употребляли только для формы.

— Кирпич, положенный вечером, можно было легко отнять утром.

— Столбы между окнами, утвержденные по плану в 1 арш. 12 вер., были 1 арш. 4 вершка.

— При постройке царил полный произвол.

— Деревянные балконы, облицованные для вида камнем.

— Из 10 кирпичей 1 хороший.

— Цемент оттаял!!!

— Трещина на протяжении всех этажей замазывалась, чтобы скрыть следы преступления!

— Нагоняли экономию во всем.

— В балках прогибы!

— С лета отстроенная и еще не высохшая часть дома должна быть заселена!

— Вместо земли на накаты валили московскую грязь.
Сам архитектор Н. Д. Струков сознался:

— Было допущено некоторое отступление.

И хочется его спросить:

— От чего отступление? От честного отношения к делу?

А эти фонари-балконы из дерева вместо камня — не та ли же самая подошва из бумаги вместо кожи?

Отступление от плана на каждом шагу. Кладка дешевая, так как за хорошую кладку и подрядчику надо дороже платить, а вместо цемента чертова тянушка из разной грязи! Она, конечно, плотно держит кирпичи при стройке в 15 градусов холода, замерзая сразу, а весной оттаивает и здания рушатся.

Разве этого не было?

Архитектор же делает меньше, чем Иван Александрович Хлестаков. Тот, бывало, говорил:

— Придешь в департамент и скажешь: «Это вот так, а это вот так!»

Архитектор же подъедет с переулка к стройке, остановится и задерет голову на седьмой этаж, а там сам хозяин ходит и распоряжается. Постоит, и поедет, потому «супротив хозяина нешто можно?»

Не видел архитектор треснувшей стены и полов, засыпанных сырой землей.

Строит сапожник дом, и никто его нраву не препятствует. Да и кто может препятствовать, ежели у домовладельца планы подписаны, а наблюдение за правильностью стройки — «вещь условная»!

Бывают случаи, что домовладельцы каждый этаж закладывают в кредитном обществе.

Сколько известно, и рухнувший дом Титова был заложен в кредитном обществе.

Что же делала архитектурная комиссия, принимая такой дом в заклад?

Чего смотрели архитекторы кредитки?

Мы знаем в Москве много новых огромных «доходных» домов, выстроенных на продажу, которые представляют собой ловушки и в которых в случае пожара будут сотни человеческих жертв.

И планы их были утверждены, и наблюдение за стройкой было, по заведенному порядку, т. е. фиктивное.

Представьте себе весь ужас, если бы рухнувший дом Титова был весь занят квартирами?! Или хотя если бы на час опоздал рухнуть, — тогда 200 рабочих были бы под развалинами. Это было бы второе кладбище на том же самом месте.

Дом А. Титова выстроен частью на старом кладбище, частью на подземных тюрьмах бывшего на этом месте дворца Ивана Грозного.

Рабочие, по счастью, уцелели от верного случая заселить старое кладбище.

А строители и наблюдатели забыли о тюрьмах, на развалинах которых воздвигалась эта

— Вавилонская башня!

Которую строили

Сапожники!

«Голос Москвы», 12 января 1913
Мотивы дня
Wega

Москва теряет прежний вид,
На старых улицах пестрит
Шикарный «стиль nouveau».
Но этот стиль убог, увы,
Держаться лучше для Москвы
Подальше от него!
Но пройден, пройден длинный путь,
Построек старых не вернуть;
Прогресс идет вперед.
Исчезла прежняя краса,
Растут махины-корпуса
Дающие доход.
Деревья рубятся в садах;
Звонят трамваи на углах;
И метрополитен
Былой Москвы меняя вид,
Быть может, скоро побежит,
Вокруг кремлевских стен.
Не будет в ней особняков;
Их окружив со всех концов,
Закроет ряд махин
Кремлевских башен кружева;
И станет старая Москва
Похожа на Берлин.
И потеряв свой прежний шарм
От многочисленных казарм
И длинных корпусов,
Гордясь дешевым щегольством
И разрастаясь с каждым днем
Средь своих садов,
Старушка примет новый вид,
Забудет старый, чинный быт
И, тешась новизной,
Пойдет к прогрессу налегке,
Как европеец в котелке
В три гульдена ценой!

«Голос Москвы», 8 января, 1913
Москва, теряющая свой облик
В. М.

Москва, с ее узорными церквами, пестрыми главами колоколен, с ее башнями и стенами, с низенькими домиками издавна выделялась среди других городов своей исключительной физиономией.

За последнее время эта физиономия быстро начинает изменяться. Растут многоэтажные безобразные, без всякого стиля, дома, похожие на гладкие ящики; разрушаются старые здания, — и сам собою напрашивается вопрос, — не угрожает ли Москве опасность потерять свой характерный, ни с чем не сравнимый облик, превратившись в обычный шаблонный город общеевропейского вида. Возможны ли какие-либо меры, чтобы задержать это обезличение, подобно тому, как это делается в Нюрнберге, где особыми установлениями запрещено строить дома иначе, как в готическом стиле, или же это обезличение является необходимым и логическим следствием современной культуры. Наконец, возможен ли возврат к русскому стилю, и что именно следует считать московским стилем?

По этому поводу наш сотрудник беседовал с целым рядом компетентных лиц.

Знаменитый художник В. М. Васнецов возмущен распространением нового стиля «Nouveau Empir? а» декадентского пошиба, который все больше и больше находит себе применение в ущерб развитию исконно русского зодчества.

Он находит, что основной задачей русских архитекторов должно бы явиться искание и выявление форм национального зодчества.

Хранитель Оружейной палаты В. К. Трутовский думает, что Москва теряет свое лицо.

— И мое мнение — это к худшему. Я не говорю, конечно, что следует сохранять самую старую Москву с ее узенькими улочками, с низенькими домиками, покривившимися подъездами и маленькими окошками, но существующие памятники поддерживать необходимо. И это, понятно, относится не только к монументам, но и ко всем тем уголкам, которые придают городу его особый колорит. Вот уже целых 20 лет из года в год я наблюдаю, как одни за другими исчезают древние дома, уничтожаются целые исторические кварталы, исторические обычаи, как, например, торг птицами на Трубной площади, и на душе становится как-то грустно. Конечно, в видах благоустройства, может быть, это и необходимо, но мне кажется, что когда появятся разные метрополитены, трамвай и проч., когда будут уничтожены такие исключительные по своему историческому значению места, как Хитров рынок, — Москва станет обыкновенным безличным европейским городом.

Председатель комиссии по городскому благоустройству Н. В. Щенков говорит:

— Москва должна принять европейский вид. Исторические памятники и здания, конечно, останутся, но теперешний азиатский характер города — все эти кривые улочки, неправильную планировку построек и странную окраску домов — необходимо уничтожить. Скоро Москва станет вполне европейским городом. В 1914 году будет повсюду проведено электричество, бульвары переделаны на заграничный образец, древесные насаждения на них увеличены, на безобразных площадях, вроде Кудринской, устроены великолепные фонтаны; мостовые будут перемощены.

Строитель музея Александра III архитектор Р. И. Клейн полагает, что Москва не в состоянии удержать старинный облик.

— Это крупный торговый центр, население которого с каждым годом увеличивается, квартирная нужда в котором растет, а земля дорожает. Волей-неволей дома должны тянуться в высоту, загораживая маленькие особнячки и поднимаясь выше церквей.

Архитектор Н. П. Машков, секретарь общества по охране археологических древностей, находит, что:

— Построек в настоящем древнерусском стиле, собственно говоря, вовсе нет. Есть, правда, отдельные случайно сохранившиеся здания, но это единицы, например Крутицкий теремок, старинный дом Юргенсона, здание гимназии на Покровке и некоторые казенные здания, вроде Опекунского совета на Солянке. Истинный московский стиль, в конце концов — Empire, в котором выстроен целый ряд барских особнячков, придающих Москве такой уютный и ный характер. Какой характер примет московская архитектура? Весьма возможен поворот к русскому стилю. Рязанский вокзал, построенный академиком Щусевым, Медведниковская гимназия, Ярославский вокзал, Сергиевский приют на Девичьем поле содержат уже весьма любопытные мотивы новгородско-псковского зодчества.

Подборку подготовила Мария Бахарева

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба