Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №17, 2008

Отступать некуда
Просмотров: 2238

 

Художник Юлия Валеева

Как всякий провинциал, я Москву не люблю. Мало того, я ее не хочу.

Однажды улетал из Москвы в Варшаву. Мне очень понравилось, что вылет был в 20.30 и прилет в 20.30. Учитывая то, что время не двигалось, я был на небе, и красивые девушки все время доливали мне вино, можно было сделать вывод, что мы уже в раю.

К тому же — Москва под тобой. Смотрю на нее сверху вниз, снисходительно. Немало завоевателей хотело бы так на нее смотреть, да мало кому удалось. Только в последние времена завоеватели поняли, что в Москву просто надо переселиться и овладевать ею изнутри. Как болезнь.

Когда я смотрел из иллюминатора — столица была похожа на огромную глубоководную медузу, она вся сияла и переливалась. Казалось, что если упасть на нее — падение будет мягким, упругим; а потом тебя снова вынесет вверх. И в восхищенных глазах будут переливаться брызги московских огней: как бывало в детстве, когда изо всех сил ладошками сжимал глаза, и там фейерверки возникали, под веками.

Еще от этого разноцветного, перемигивающегося московского сияния было ощущение чрезмерности: имелись некоторые основания напугаться той неизбежной минуты, когда у всей страны вылетят пробки оттого, что Москва сжирает столько тепла и света.

И все будут бродить в темноте, чертыхаясь, спотыкаясь и сталкиваясь лбами — пока Москва пузырится и пенится, как бутылка шампанского.

***
Вскоре Москва истаяла в темноте, и через недолгий промежуток времени мы увидели под собой Варшаву.

Варшава была темна, как будто ожидала бомбежки. Если я скажу, что в славном городе Варшаве горело в сто тысяч раз меньше огней, чем в Москве, — это не будет преувеличением. Напротив, это будет преуменьшением.

Пред спокойным лицом Варшавы Москва казалась откровенно развратной.

Кроме того, спектр цветов в польской столице был многократно скудней: в то время как Москва сияла розовым, оранжевым, бордовым, красным, фиолетовым, серебристым, белым и всеми их немыслимыми сочетаниями, — Варшава в нескольких местах была краплена слабо-желтым, и всё.

Я и до этого понимал, что такое Москва, а тут я все увидел своим глазами, с неба. Мне стало неприятно.

***
Варшавские таксисты, как, впрочем, таксисты большинства стран мира норовят отвезти подороже, — но какие у них лица при этом, матка боска! У них лица советских инженеров, рабочей интеллигенции. Они чистые, эти таксисты, они ничем не пахнут.

И как выглядят московские таксисты?

Таксист — это спрессованная реальность. Если хотите изучить пороки эпохи — берите таксиста и исследуйте.

Московский таксист — это сто пятьдесят килограмм злого мяса, тотальный минимум идеализма, знание о том, что жизнь полна всевозможной мерзости, и никакой другой она быть не может. Фраза: «Человек человеку — волк» бегущей строкой струится на суровом лбу таксиста.

А московские частники?

Мне однажды нужно было срочно проехать триста метров, я очень торопился. Махнул рукой, тормознул иномарочку красивую, как трельяж, и показал водителю: мне вон к тому дому.

— Сколько? — спросил частник.

— 100 рублей, — сказал я.

— 100 рублей — это на автобусе, — ответил он, и попросил закрыть дверь, оскорбленный до невозможности.

А я вот живу в городке на триста тысяч человек, там проезд из одного конца города в другой — 60 рублей. И не рублем больше.

Видимо, когда приезжаешь в Москву, нужно сдавать экзамен на москвича, чтоб никого не обидеть. За МКАДом надо оставлять свои провинциальные представления о реальности.

А московские пешеходы?

Вот, к примеру, если остановить парижанина и узнать на немыслимом английском у него дорогу куда-либо, то он забудет все свои дела и станет вместе с вами разглядывать карту, пока не разберется. Я десятки раз проверял. Но если остановить москвича... Короче, в лучшем случае, он не остановится. Несколько раз мне отвечали: «Да не знаю я!» — с таким остервенением, что я мысленно представлял себя героем Тарантино, выхватывал парабеллум и палил в спину ответившему половину обоймы, а потом еще подбегал, переворачивал труп и с криком: «Не знаешь, сука? Родной город не знаешь?» — делал контрольный в голову.

А как иначе.

***
Или вот приезжаешь в столицу нашей Родины, выходишь с поезда, чистый и умытый, и сразу попадаешь на площадь Трех Вокзалов.

Сначала видишь сотни ларьков с самой отвратительной порнографией. Я не ханжа, и даже, скорее, наоборот, но вы сходите, полюбуйтесь, чем там торгуют. Неподалеку стоят сотни гастарбайтеров, перемешанных с бомжами; хотя я не знаю, какая между ними разница.

Еще — наркоманы, токсикоманы, беспризорники и разнообразные инвалиды.

Тут же, если вечер, молодые русские . И если присмотреться, за ними приглядывают сутенеры — всегда выходцы с Кавказа.

Милиция ходит вокруг всей этой красоты вялыми кругами, словно обкумаренная.

Я посетил десяток мировых столиц, везде свои проблемы, но чтобы увидеть такое прямо на вокзале, посреди города — подобного нет.

Мне хочется привести туда местного милицейского начальника и тут же, немедленно, как-нибудь его наказать. Палками там, шомполами, я не знаю... Есть же какие-то проверенные способы, неоднократно опробованные.

Наша столица словно ждет огромного булыжника, который упадет посередине, и брызги во все стороны полетят. И, несмотря на все ее заманчивое сияние, есть подозрение, что брызги эти будут не вкусны, и не сладки — все равно что веслом ударить по чему-нибудь нехорошему.

От этого города физическое ощущение греховности, нечистоплотности, пакости. Иногда задумаешься об этом, и к горлу подступает, вот-вот вырвет. В Москве ежедневно совершаются тысячи и тысячи самых подлых, самых гадких на всю Россию дел, немыслимых уже для человеческого рассудка. Адский котел этот город.

И я никак не умею представить того рядового, того офицера, того генерала, который, обернувшись, хриплым голосом прокричит: «Отступать некуда — позади Москва!»

Хотя в современной России фраза эта может иметь уже другое значение: мол, мы в полном окружении — впереди враги саблезубые, позади — Москва и москвичи. Только и остается, что принять гибель. Некуда податься больше русскому человеку.

***
Зато сколь замечателен московский мэр, волевой человек, смотрит честными глазами.

Недавно он подал в суд на писателя Лимонова — тот однажды обмолвился о подконтрольности московских судов Лужкову. В итоге Лужков отсудил у писателя полмиллиона рублей.

Средневековая ситуация, вопиющая в своем бесстыдстве, она так и просится в какую-то раблезианскую фантасмагорию.

Однако все это очень по-московски. Только такой градоначальник и может быть у Москвы, болезненно самолюбивый, блюдущий свою честь, свое достоинство.

Лужков, впрочем, подал мне хорошую идею. Лимонов последнее время часто говорит, что столицу надо перенести из Москвы куда-нибудь в центр России, за Урал. Но эта мысль мне первому в голову пришла, я писал об этом несколько лет назад. Надо у Лимонова еще полмиллиона отсудить, чтоб не заимствовал идеи.

Только я считаю, что столицу надо переносить каждые четыре года. Сегодня она в Соликамске, завтра в Сургуте, послезавтра в Ачинске, на 16-й год очередь Бийска пришла.

Дороги наконец-то проложат по всей стране, дома покрасят, клумбы разобьют. И в Сибири будут пальмы цвести. Четыре года — идеальный срок для того, чтобы порядок был наведен, а пакость со всей Евразии еще не сползлась в новую столицу.

Так и будут все эти выродки человеческого рода, сутенеры, наркоторговцы, разносчики триппера, городские сумасшедшие, карманники, барыги и прочие, и прочие, и прочие, подобно помойным муравьям брести от города к городу, а столица все будет и будет от них ускользать, уходить из под рук, и они будут гибнуть в пути, на яростных сибирских просторах, вместе со всеми своими заразами.

Столица России должна быть неуловимой, призрачной, таинственной, как русская душа.

А если душа заквашена в одной бочке и не проветривается — а только позволяет в себя лазить грязными руками за очередным огурцом, — тогда она начинает пахнуть, и на ощупь — становится осклизлой.
Вот как Москва. Брезгливо от нее.

Истинную Москву украли. Настоящего москвича замуровали в стене. Пора объявлять их в розыск. Пора звать на помощь.

Помогите хоть кто-нибудь. Есть тут кто-нибудь живой, ау.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба