Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №4, 2008

Один за всех
Просмотров: 1493

Есть художник, про которого можно говорить только с придыханием. Или — с неприкрытой ненавистью. Зовут его Илья Иосифович Кабаков.

Его есть за что ненавидеть — прежде всего, за то, что он единственный из наших художников сделал реальную карьеру на Западе. Это страшный грех, хотя, как известно, другие народы гордятся «своими» ребятами, которые выбились в люди. Еще Кабаков — основатель страшной мафии концептуалистов, ему приписываются демонические интриги, почти всевластие. Недавно один художник громко жаловался на то, что именно благодаря беспрецедентному давлению со стороны Кабакова он не получил высшей награды на важном международном смотре. И с национальной премией прогорел по той же причине. Якобы Кабаков позвонил в какие-то высшие сферы, и… Но я лично ни во что такое не верю, а если поверить в величие кабаковского интриганства, то придется признать: манипуляторы такого уровня следов не оставляют.

Другое обвинение — в том, что Кабаков — глава кровавой мафии концептуалистов, которые заняли все теплые места, и что «кабачки» никого никуда не пущают. Оно конечно, правда, московский концептуализм представляет собой весьма замкнутую и сплоченную внутри себя группировку. Но так уж все в этом мире устроено. Какая-то мафия в художественном мире побеждает и устанавливает правила игры. Если кто думает, что попартисты какие-нибудь не были мафией, то сильно заблуждается.

Несмотря на то, что я садился писать очередной киллерский текст про Кабакова, начну с того, что с этими правилами, то есть дефинициями современного искусства как такового, я в генеральной их части абсолютно согласен. Вопрос и в самом деле в одной только конкурентоспособности и адекватности. История русского послевоенного искусства дала довольно много вариантов различных художественных сект. Но ни одна из них так и не смогла предложить ничего сколько-нибудь реального и удобоваримого, зациклившись на своем эзотеризме, как то произошло, например, со школой Михаила Шварцмана. Его безграничная живописная метафизика имеет определенную ценность сама по себе, однако ни одного из его многочисленных учеников быстро припомнить нельзя.

С концептуалистами случилась прямо противоположная история — в результате осмысленной и последовательной деятельности под концептуалистическими знаменами были собраны лучшие силы нашего искусства. При этом в какой-то момент само это понятие в бытовой практике стало употребляться как синоним современного искусства вообще. Часто можно, например, прочесть в каком-нибудь таблоиде определение «концептуалист Олег Кулик». Ни к какому такому концептуализму Кулик, понятное дело, отношения не имеет, однако слово уже сказано. Значит, так оно и есть. Точно так же в 1910-х всякую девиацию описывали как «футуризм», а в шестидесятых — как «абстракционизм». Эти термины в результате фатально утратили свое стилевое значение и стали «зонтичными» — под них можно подверстать почти все, что угодно. В этом смысле нападки на концептуалистов носят двойственный характер: по большей части имеется в виду, что все современное искусство никакое не искусство, а чистая лабуда.

Но именно в этом и состоит национальное несчастье — строгая необходимость делиться на своих и чужих привела к тому, что во всем нашем послевоенном искусстве категорически отсутствует прелесть баталий между художественными группировками. Классический пример — на рубеже семидесятых и восьмидесятых молодые хулиганы, составившие группу «Мухомор», в принципе должны были бы начинать с того, что низвергать этих засушенных и тоскливых концептуалистов. Однако ситуация была такова, что возможности социального перфекционизма были строго ограничены, отчего вместо веселой драчки на виду у всего честного человечества получилось, что «мухоморы» оказались еще одним поколением концептуалистов. И тут виноват во всем, конечно, Илья Кабаков, который, не жалея никаких усилий, выискивал, обогревал и наставлял на путь истинный буйную поросль.

И вот уж настала пора перейти на личности. Полагаю, что людям девяностых сильно повезло. В 1988-м Кабаков безвозвратно нас покинул. И сообществу концептуалистов стало совсем уж не до учебно-воспитательной работы. Сама необходимость в расширении и укреплении рядов отпала. Напротив, случился «русский бум», то есть эпоха прямой конкуренции. Вот тут и начался славный беспредел, торжество вседозволенности.

Радикалы, среди которых присутствовал и ваш покорный слуга, с каким-то зверским наслаждением накинулись на мертвую собаку концептуализма, громко и публично вопия о том на каждом углу. За это и можно высказать задним числом величайшую благодарность и самому московскому концептуализму, и лично Илье Иосифовичу. Радикалистам было с кем воевать на эстетическом поле, наречия всех прочих просто не воспринимались. Конечно, в ответ на свои молодецкие нападки мы получали лишь вежливое ворчание. Что тоже бывает — в свое время Бурлюк с компанией прокричал что-то про «галдящих Бенуа», а в ответ Александр Николаевич поправил очки на носу и изрек нечто вроде: «Весьма талантливые молодые люди, в сущности. Ничего, повзрослеют, натешатся, толк будет».

Но увы, вся подлость Мирового разума заключается в том, что периоды веселья и забавы когда-нибудь уходят безвозвратно. Мир стал совсем другим, спорить уж нечего. И низвергать Илью Кабакова с его постамента не вижу никакого смысла. Напротив, несмотря на тотальную институализацию и окончательную монетаризацию нашего искусства, думаю, что настала пора начать возрождать те самые технологии совместного выживания и рытья теплых интеллектуальных норок.

И тут должен принести личные извинения Илье Иосифовичу. В 1992 году, съездив на «Документу» в немецком городе Касселе, я наехал на Кабакова с обвинением в том, что он в целях автопиара рассказывает доверчивым европейцам о том, что русские живут в туалетах. (Там был выстроен чудный такой люфтклозет, в котором и располагалось человеческое обиталище, со всеми приметами советскости). Но теперь я должен признать, что был очень даже неправ. Ничего не изменилось — как жили, так и живем в дерьме.

Вот тут, увы, помощи со стороны Кабакова ожидать не приходится. Сам он в последнее время от строгого критического реализма перешел к предметам более возвышенным и метафизическим. Так ему, очевидно, удобней стоять на своем монументе — человек все же немолодой. Но вопрос все равно актуален: что делать с фекалиями, которые уже не переливаются через очко станционного туалета, а упакованы в яркие и красочные оберточки с красивыми этикеточками. Увы, я не художник, а простой художественный критик. Мое дело какашки подбирать и классифицировать. Но что-то ведь надо делать?

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба