В статье показывается значение подозрения для концептуальной работы в социологическом теоретизировании. Ключевой вопрос: в каком отношении находятся между собой трансцендентальное подозрение исследователя и взаимное подозрение социальных агентов? Можем ли мы сказать, что подозрительность социолога — лишь частный случай всеобщей фундаментальной подозрительности обывателей? Или, наоборот, что подозрение социолога заставляет его атрибутировать свойство подозрительности самим подозреваемым? 

Почему один и тот же социологический концепт может быть, по сути,запрещенным в публичной речи и в теории, но одновременно, будучи использованным в другом контексте или по отношению к другому классу объектов, — легитимным? Ответ на этот вопрос требует сменыисследовательской установки.

В свободном диалоге социолог и философ с разных позиций (микросоциология vs постмарксизм) нащупывают новые явления в сфере досуга и ищут язык для их адекватного описания. В чем разница между праздностью и досугом? Как они соотносятся друг с другом с точки зрения «разрешенности» и социального одобрения? Каковы их темпоральные характеристики?