Пожалуй, ни одному русскому поэту ХХ века так не повезло с комментато­рами и интерпретаторами, как Осипу Мандельштаму. Но это «везение» было взаимным и закономерным.

С Женей Тоддесом познакомила и свела работа над томом критической прозы Мандельштама «Слово и культура». Он был одним из немногих участ­ников ее обсуждения, за словами и мнением которого никогда не высвечивался никакой второй план. Помогал он не только суждениями, но и материалами, в частности «Пшеницей человеческой» — щедрый дар, увы, от­вергнутый издательством.

Первоначальный (1908—1911 гг.; 1912 год — переходный) поэтический мир Мандельштама определенен, устойчив и сосредоточен в жестких рамках во­круг столь же определенно означенного «я». Формула этого мира и самой речи, говорящей о нем, дана в четверостишии («Звук осторожный и глухой...»), ко­торым открывались все издания «Камня», начиная со второго.