Имя:
Пароль:

Портрет в интерьере издания
На печать

Александр Неклесса
БОРЬБА ЗА БУДУЩЕЕ
Просмотров: 79

Смотреть в формате pdf (полный текст)

БОРЬБА ЗА БУДУЩЕЕ

Методологические и прогностические аспекты цивилизационной конкуренции

Уважаемые коллеги, рассуждения в сфере дисциплинарного знания связаны с актуальным «режимом истины» (Мишель Фуко) и ограничены «окном Овертона»: это рамки, в которых принято вести научную дискуссию. Однако при резком усложнении обсуждаемого предмета и существенном росте неопределенности возникают проблемы с привычным стилем, предполагая усиление поисковой активности и разнообразие творческой (ср. capabilities-based strategy *). Давид Бен Гурион, реализовавший национальный проект в сложной и неопределенной исторической ситуации, писал: «Сегодняшний день не похож на вчерашний – вот главное, что надо понять <...> Во всякий миг в мире происходит что-то новое. Все находится в состоянии движения, panta rei <…>. Ни в природе, ни в истории, ни в материальном мире, ни в мире духовном, в обществе и государстве ничто не стоит на месте. Рутина – первый враг государственного деятеля. Надо объявить войну рутине, устарелым шаблонам действия и мысли».

Цивилизация как процесс

Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено,
не идеал, с которым должна сообразоваться действительность.
Мы называем коммунизмом действительное движение,
которое уничтожает теперешнее состояние.
Карл Маркс

Сначала взглянем на традиционные расклады. * История – это перманентная динамика, взаимодействие и развитие версий общежития, реализуемое в различных форматах практики: созидании, партнерстве, конкуренции, борьбе. Привычная формула осмысления исторического процесса: Античность – Средневековье – Современность; нынешняя же ситуация цивилизационного транзита определяется как Пост-современность. Схема фиксирует системные изменения в организации общества, принимая за точку отсчета Современность («античность» – antiquitas, древность, т.е., «что было прежде»), не раскрывая, однако, в названиях эпох их специфические черты.

Классическая триада исторического конструкта архаика – варварство – цивилизация более определённа в этом смысле. Но если начальные ее позиции интуитивно внятны, то с последней дело обстоит сложнее. Категория «цивилизация» сравнительно недавнего происхождения, хотя начинает складываться в XVI-XVIII вв. Слово отсылает к феномену городской культуры (civilis – городской, гражданский versus деревенский, грубый – rusticus), и вначале обозначало юридическую процедуру: перевод дел из уголовного производства в гражданское. Затем термин вводится в оборот маркизом Виктором Мирабо в ином смысле (1756), акцентируя коннотацию смягчения нравов, гуманизации и цивилизации(от civilisé, civiliser) общества, преодолевающего дикость и варварство прежних эпох. Сопутствующие понятия цивильность, политес, образованность, просвещение. Чуть позже, миссия цивилизации определяется им как привнесение в общество «основ и формы добродетели» (1768). *

Видимо, для подобного определения тогда пришло время. Схожую трактовку развития общества и поступательного продвижения «от дикости к цивилизации», формулирует шотландец Адам Фергюсон: «Путь от младенчества к зрелости, пишет он, проделывает не только каждый отдельный индивид, но и сам род человеческий, движущийся от дикости к цивилизации» (1767). * Термин «цивилизация» с подобной смысловой нагрузкой использует в те же годы Николай Буланже, хотя, возможно, это было поздней интервенцией Поля Гольбаха, редактировавшего текст. * Словарь французской Академии закрепляет данный смысл категории «цивилизация» в 1798 году.

В XIX веке складывается, однако, альтернативная версия: цивилизация трактуется как «культурно-исторический тип», «высокая культура», «культурный круг», «субэкумена». Под «цивилизацией» понимается тут исторический организм, представляющий целостную культурную систему, рассматриваемую подчас в романтическом ключе (Пьер Балланш *). Схожие трактовки развиваются востоковедами (Эжен Бюрнуф, Христиан Лассен *) и географами (знаменитый Александр Гумбольдт пишет о «цивилизацииацтеков» *). Шарль Ренувье * вводит понятие «локальных цивилизаций», подразделяемых в зависимости от уровня культуры на первичные, вторичные и третичные, т.е., в сущности, воспроизводя логику триады Фергюсона. Питирим Сорокин так охарактеризовал суть культурно-исторической интерпретации: «Эти образования представляют собой реальные причинно-смысловые целостности, отличные от культурных скоплений, малых культурных систем, а также от государства, нации, политических, религиозных, расовых, этнических и других социальных систем и групп». * Со временем возникают более сложные системы: Жозеф Гобино насчитывает десять цивилизаций. * Генрих Рюккерт рассматривает локальные цивилизации как параллельные процессы, но с европейской доминантой в историческом концерте. *

Культурно-цивилизационный подход утверждается в историографии ХХ века и академическом мире под определенным влиянием трудов Николая Данилевского *, Освальда Шпенглера *, Арнольда Тойнби *, насчитавшего уже 21 цивилизацию. Данный подход, однако, в силу расплывчатости, эклектичности и противоречивости обоснований подвергался и подвергается серьезной критике. Тот же Питирим Сорокин пишет: «Самая серьёзная ошибка этих теорий состоит в смешении культурных систем с социальными системами (группами), в том, что название „цивилизация“ дается существенно различным социальным группам и их общим культурам – то этническим, то религиозным, то государственным, то территориальным, то различным многофакторным группам, а то даже конгломерату различных обществ с присущими им совокупными культурами». *

Модель истории, таким образом, имеет два взаимодополняющих диалоговых измерения: синхронное – сопряжение субэкумен как оригинальных состояний, т.е. культурно-исторических типов; и диахронную магистраль – поступательное движение человеческого общества, т.е. цивилизация как процесс. Цивилизационная конкуренция – это эволюционная борьба за будущее, продуцирующая необходимость локальным цивилизациям, исследовать свое идеальное состояние (замысел), изыскивая преимущества, закодированные в ментальном/культурном своеобразии, чтобы подтвердить внутреннюю силу, устойчивость, перспективность. Созидание будущего при этом реализуется не в горизонтальных конфликтах между культур-системами, а в способности к трансценденции ветхих композиций, преодолению изъянов социо-культурного круга и достижению более высокого уровня организации. Синкретическая природа вытесняется линейно-векторными регламентами, поглощаемыми затем динамикой сложного бытия. Общее движение социокосмоса проявляется как синергийная вязь вбираемых руслом истории замыслов и реализаций, притоков и протоков, демонстрируя извилистые комбинации соперничества и коэволюции.

Достояние нового века – инициативы, формулируемые и воплощаемые поколением, прошедшим сквозь горнило индивидуации: наследников, но не пленников различных культур и народов, способных по-своему реализовать деконструкцию современного строя как постсовременный цивилизационный проект и порыв.

Цивилизационный транзит

Современная миросистема как система вступила в последнюю фазу
исторического кризиса и вряд ли будет существовать через 50 лет.
Иммануил Валлерстайн

Будущее – несуществующая, однако перманентно подтверждаемая субстанция, третье состояние мира. История телеологична, являясь эволюционным процессом с фазовыми переходами, преходящими состояниями, синкопами и рекуррентностями. Социальное время отлично от физического, его специфика – новизна как инакость, продуцирующая приливы и отливы неспокойных вод истории. Развитие общества предполагает повороты в дорожной карте цивилизации, проникновение в другое, обретение неизвестного, возможность преадаптации или обострения как существующих, так и возникающих противоречий. Сейчас человеческое общество, судя по всему, переживает вселенский транзит – цивилизационный переворот, проходя своего рода riteofpassage. Ключевое слово для понимания сути нового эона: «сложность».

В мире развиваются два универсальных процесса: глобализация и индивидуация, сопровождаемые трансформацией субъектов, объектов, ситуаций, развитием технического и технологического инструментария, мутацией политических и прочих институтов. Человек с некоторого момента своей истории все более активно пытается ослабить, отринуть, снять защитную/тираничную оболочку синкретичной тотальности в ее различных метаморфозах и модификациях, включая нивелирующие личность политические и идеологические обобщения нашего времени. Дальним же рубежом последнего раунда глобализации можно считать Берлинскую конференцию 1884-1885 гг. (поводом для которой послужила ситуация, складывавшаяся в Африке), ускорившую раздел обитаемого мира в соответствии с принципом «эффективной оккупации».

Глобализация и связанные с нею процессы охватили весь ХХ век, ставший началом обширной реконструкции человеческого общежития. Кризис и деконструкция имперских структур, сначала континентальных, затем морских, сформировали на обломках многочисленное и пестрое сообщество национальных государств. Происходил индустриальный прорыв сложившихся ранее обстоятельств, демонтаж сословных перегородок. Реституция личности, демократизация и либерализация политических устоев сопровождались универсальной эмансипацией, десегрегацией, деколонизацией и, наконец, в наши дни обернулись возвратной волной культурно-демографической экспансии постколониального мира.

Кризис перехода ускорился после своего рода 30-ти летней войны, развернувшейся в первой половине столетия, а позднее вновь негативным образом проявляется в ряде драматичных событий, в том числе ставивших под угрозу будущее цивилизации.

  • 27 октября 1962 года советская подводная лодка «Б-59» (старшие офицеры – Василий Архипов и Валентин Савицкий), имевшая на борту ядерную торпеду и право применить ее в случае прямого нападения, встретилась около Кубы с группой кораблей ВМС США. Лодка была обстреляна, а по данным советской стороны, против нее были также применены глубинные бомбы. На субмарине между старшими офицерами возник конфликт по поводу необходимости применить ядерное оружие.
  • 26 сентября 1983 года на командном пункте Серпухов-15 космической системы раннего предупреждения «Око» компьютер сообщил о запуске ракет с американской базы. Оперативный дежурный Станислав Петров, проанализировав обстановку, пришел к выводу, что произошло ложное срабатывание системы.

Так людям оказалось, в принципе, подвластно не только созидание глобальной цивилизации и персонализация мира, но с некоторого момента возникает потенциальная возможность коллапса антропологической вселенной, появляется призрак своего рода деструктивной глобализации – тень произвольного конца истории…

Деконструкция современного строя, преображаемого и атакуемого с различных позиций, раздвигает социальный горизонт:

  • глобализация создает общую оболочку для практики и коммуникации, а индивидуация продуцирует в ней распределенное множество очагов транзита, служащих порталами иной организации универсума, отрицающей прежнее мироустройство и формирующей на планете креативную неопределенность, чреватую разнообразием траекторий;
  • глобальная территориальная экспансия цивилизации постепенно замещается интенсивной колонизацией пространств будущего;
  • цели и ментальность геополитики преодолеваются геоэкономикой, растет влияние геокультуры и роль геоантропологии;
  • государственность реконструируется, уравновешивается и поглощается обществом, преобразуя политические системы, структуры суверенитета и миропорядка, освобождая одновременно скованные эпохой модернизации силы и устремления;
  • углубляется кризис существующей системы международных отношений, мировой бюрократии и связанных с нею институтов, формируется комплексная среда трансграничных связей, включая слабо-формализованных субъектов развития и неформальных агентов перемен;
  • национальная государственность, утрачивая прежние смыслы и позиции, переживает фрустрацию, пробуждая «встречный ветер» национализма;
  • практика пронизывается вирулентным феноменом людей-предприятий (manterprisers), множеством экзотичных, радикальных стартапов, сопровождаемых пришествием персонализированной генерации политиков: реконструкторов и популистов, действующих вне прежнего формата партийности.

Индустриальная оптимизация, нацеленная на строительство общего будущего, замещается производством избыточности, умножением возможностей и разбеганием маршрутов. Современный мир рассыпается на суверенные молекулы и конкурирующие венчурные композиции, преодолевающие предписания прежней культуры в попытке реализовать собственную версию постсовременного строя. Этот искрящийся энтузиазм многочисленного мира подрывает устойчивость нормативной культуры, сдвигает столпы времени и нарушает равновесие цивилизации. Состязание активированных, технически оснащенных индивидов и системно-модульных сообществ – субъектов, обладающих преадаптационным инстинктом, но с несовпадающими, подчас химеричными ценностными комплексами, принципами организации, моделями поведения, революционизирует ситуацию и хаотизирует среду. Цивилизация, пересекая «линии горизонта» (Жак Аттали), пытается распознать ландшафт калейдоскопичного универсума, но «человек никогда не поднимется выше, чем тогда, когда не знает, куда идёт» (Кромвель).

Деконструкция современного мира, конфликт с пробуждающейся пост-современностью, дополняется и осложняется сполохами демодернизации, неоархаизации, прямой деструкции – своего рода отрицанием устремленной в будущее истории. Симптоматика отвержения и разложения Модернити проявляется в рассеянном по планете терроризме, метастазах криминальной власти, приливах аномизации, драматизациях самоуничтожения современными сикариями, декларациях мальтузианства и эсхатологизма – идеологии и феноменологии «культуры смерти»*, способной по-своему распорядиться инструментарием, созданным цивилизацией.

Сознание и действие

То, что мы наблюдаем, — не сама природа, но природа,
открывающаяся нашему способу задавать вопросы.
Вернер Гейзенберг

Когнитивные события предопределяют и аранжируют исторические повороты и перевороты. В свое время отрицание универсальности аристотелизма и обращение к инструментальному декодированию естественных законов стало источником новоевропейской науки. «Новая физика» осознавалась в своей глубинной сути как попытка прочесть запечатленный в творении язык и, отчасти постигнув логику Творца, приобщиться к ней, а не быть просто суммой разумных предположений. Плоды подобной инквизиции творения оказались эффективным средством опознания конструктов и гармоник мироустройства. Следствием коррекции режима знания стало представление о невообразимой сложности мира и техническая мощь современной цивилизации.

Исследование бытия вслед за переворотом в естественных науках испытывает трудности с углубленным анализом антропологического космоса и трансляцией ему же отчасти постигнутых сюжетов. Мир adhoc предстает скорее драматичным, нежели привычным, человек мыслит природу реальности парадоксами, эксплуатируя «привилегию абсурдов» (Томас Гоббс) и адаптируя результаты логикой. Проблематика большой истории, включая импульсы идущей из будущего неизвестной цивилизации, сопряжена с расширением пространств, интегрирующих детерминированные, умеренно детерминированные, хаотические и стохастические процессы. Различение представлений и реальности, дополненное познанием непредставимого и алогичного, – предпосылка для результативных действий в сложных обстоятельствах.

Парадоксальность ситуации, однако, в том, что увеличение суммы знаний, как и в случае с квантовой механикой, не упрощает, а усложняет картину мира, делая ее более неопределенной. * Мы знаем больше, чем можем понять, понимаем больше, чем можем сказать, подтверждая и усугубляя разрыв между знанием, его вербализацией и реализацией. Будущее все чаще демонстрирует свойства текста, не прочитываемого конвенциональным языком, к тому же упрощение сложного дискурса может существенно менять транслируемый смысл. Смысловые тропы пронизывают функциональные, «игровые» пространства, смещаются и переплетаются, обнажая порой уходящий в бесконечность каскад не пересекающихся напрямую сюжетов.

Переосмысление кодов миропорядка – производное от ферментации перемен: вирулентных модификаций, отрицающих прошлое. Нелинейные процессы опознаются и декодируются при помощи концептов динамического хаоса (Андрей Колмогоров, Юрген Мозер, Эдвард Лоренц), самоподдерживающегося развития (Уильям Ростоу, Гру Харлем Брундтланд), самоорганизованной критичности (Пер Бак). Инициируется «новый диалог человека с природой» (Илья Пригожин) с использованием фрактальной картографии (Бенуа Мандельброт; ср. с практиками эскалации/деэскалации), негативной диалектики (Теодор Адорно; ср. с социальной значимостью индивидуации и дефектом обобщений, подавляющих уникальность), деконструкции бинарных суждений (Жак Деррида; ср. с деконструкцией блокового противостояния), двусмысленной экспериментальной философии (Джошуа Ноб), релевантности и прагматизма модельно-зависимого реализма (Стивен Хокинг) как более адекватного инструментария для ориентации сложного человека в сложном мире.

Намечается коррекция «режима истины» (Мишель Фуко), обретаются новая исследовательская позиция и перспектива, допускающие присутствие метафизических смыслов и поликультурных языков в легитимном дискурсивном пространстве. Складывается иной тип рефлексии с заметной примесью личностного знания (Майкл Полани), меняющей координаты восприятия и понимания мира. Растет также значение математики как универсального языка, обрастающего наречиями, востребована роль художественного мышления как интегратора, фиксирующего опознанные, но не познанные явления – «известные неизвестности» (Дональд Рамсфельд). *

Опыт масштабных боевых и тыловых операций II мировой войны расширил горизонт намерений и возможностей, конвертируясь также в методы, используемые в гражданской сфере, стимулируя разработку больших и долгосрочных проектов на основе системного анализа. А из интеллектуальных корпораций подобного рода известность получила связанная с военным ведомством корпорация РЭНД. Явлением в сфере социального проектирования и прогнозирования стали в свое время доклады Римскому клубу. * Заявленный в них подход – активное представление будущего (Эрих Янч), базировался на трех принципах, сформулированных отцом-основателем клуба Аурелио Печчеи: глобальность, долгосрочность, трансдисциплинарность (холизм). Наибольшую же известность из интеллектуальных центров, занимающихся проблемой сложности, нелинейными динамическими процессами, поведением самоорганизующихся и высокоадаптивных систем получил Институт Санта Фе, основанный группой ученых преимущественно из Лос-Аламосской лаборатории.

Методологическая революция в организации познания, действия, управления прошла ряд этапов, создав набор инструментов успеха, различным образом учитывающих масштаб и характер возникающих обстоятельств:

  • методы, основанные на системном подходе: исследование операций, системный анализ, системная динамика, матричный анализ;
  • методы, учитывающие нелинейность процессов и неопределенность обстоятельств: внешнее/косвенное управление, реализуемое посредством аттракторов; антропо-ориентированное рефлексивное, точечное, рефлекторное управление; теория самоорганизующейся критичности и принципы проектирования высокоадаптивных неравновесных устойчивых систем, способных к самоподдерживающемуся развитию; искусство неклассического оператора, возможности синергийного управления процессами и событиями (serendipity).

Поиск адекватных обстоятельствам методов управления стимулируется умножением критических зон и «дьявольских» ситуаций. * Снижение эффективности конвенциональных институтов знания порождает свободный рынок интеллектуальной продукции и услуг, трансформирующий прежние исследовательские стратегии. Складывается корпус креативных технологических производств, по-своему разрабатывающих и прописывающих практическую рецептуру. Необходимость вписывать новые методы в сложившийся научный контекст, соблюдать их соответствие «бритве Оккама» и принципу репликации результатов при экспериментальной проверке, сосуществует с парадигмой «черного ящика», избыточностью и параллелизмом объяснительных прописей, отсутствием устойчивого воспроизводства результата при наличии суммарной или даже спорадической эффективности.

Критическая роль в постсовременных траекториях принадлежит культурному и человеческому капиталу – смысловым и антропологическим инициативам, влияющим на гармоники строя, в контексте которого происходят события. Трудности с опознанием, осознанием, управлением явлениями и процессами в комплексной среде связаны с дискретностью социокультурного ландшафта, ограниченностью человеческого сознания и кадровым дефицитом. Проблема обостряется из-за растущих требований к интеллектуальному, образовательному, моральному статусу и к психофизиологическим характеристикам, а также из-за разного рода дефектов людской натуры: стремления к отторжению сложности, доминированию обыденного мышления, эмоционального дисбаланса, усечения размышлений и упрощения рассуждений.

Обновляются принципы картографирования деятельной среды: конструкты геополитики уступают первенство геоэкономическому подходу, в свою очередь не всегда успешно конкурирующему с языком геокультуры и чертежами геоантропологии (отражающей рубежи перераспределения кадровых ресурсов, формат их преимущественных локализаций и вектора «голосования ногами»). Совмещение национальных, наднациональных, субсидиарных, корпоративных, антропо-социальных субъектов, провоцирует возможность «маловероятного высокоэффективного события» (Ричард Чейни) и размышления о «неизвестных неизвестностях».

Мы движемся по кромке грядущей композиции человеческой вселенной – ее непрерывного, многомерного настоящего. Происходящая культурная, интеллектуальная и антропологическая реконструкция – основание для существенной коррекции алгоритмов практики и обновления цивилизационного маршрутизатора. Поезд истории меняет колею и отходит от промежуточного вокзала.

PERSONALIA


 

Александр Иванович Неклесса (Alexander Neklessa). Руководитель экспертно-образовательного объединения «ИНТЕЛРОС – Интеллектуальная Россия». Председатель Комиссии по социальным и культурным проблемам глобализации, член бюро Научного совета «История мировой культуры» при Президиуме Российской Академии наук (РАН). Руководитель Группы «Север-Юг» (aka Лаборатория «Север-Юг») Центра цивилизационных и региональных исследований ИАФР РАН (Отделение глобальных проблем и международных отношений РАН).

Действительный член российских отделений Всемирной федерации исследований будущего (WFSF) и Международной лиги стратегического управления, оценки и учета (ILSMAA), а также Философско-экономического ученого собрания МГУ им. М.В. Ломоносова. Член Международного редакционного совета (от России) журнала «Philosophical alternatives» («Философские альтернативы») Болгарской академии наук, Экспертного совета журнала «Экономические стратегии» (ИНЭС РАН, Россия). Руководитель семинара «Нексус» (ИНТЕЛРОС – Комиссия по социальным и культурным проблемам глобализации РАН). Член Совета Школы эффективных коммуникаций «Репное».

Ранее возглавлял Синергетическую лабораторию НПО «СИНЛА» (АЦМИ), работал главным специалистом МВЭС РФ, управляющим Службы стратегического анализа МАПО «МИГ», экспертом-консультантом Директората стратегического планирования ВПК МАПО, заместителем генерального директора Института экономических стратегий при Отделении общественных наук РАН, научным руководителем Департамента стратегического развития ОАО «ГАО ВВЦ». Являлся членом Комитета по стратегическому развитию при Совете директоров ОАО «ГАО ВВЦ» и аналитической группы Совета Обороны РФ.

Руководил Московским интеллектуальным клубом «Красная площадь», теоретическим семинаром «Глобальное сообщество» (Научный Совет «История мировой культуры» при Президиуме РАН), междисциплинарным семинаром «ΣYNEPГIA» (Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования при ООН РАН).

Вел авторскую аналитическую программу «Будущее» / FINAM FM (диплом Международной академии исследования будущего, 2009; лауреат Всероссийской премии в области общественно-политической проблематики «Власть №4»/номинация «Лучший текст о будущем», 2011).

Автор примерно 700 публикаций по вопросам международных отношений, политологии, экономики, истории. Научный руководитель/автор проектов СИНЛА/Глобальная трансформация (1984-1989), КАСКАД (1987), ЭКОЛАР (1988), ГЕОКОН (1991-1996), ГЛОБАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО (1997-2003), СОФИЯ (2003-2012), КАМЕЛОТ (2004), КП (2005-2006), СИНЕРГИЯ (2007-2010), ВВЦ-2/Парк Россия (2009-2010), ФЕНИКС-К (2010), БОЛЬШАЯ ВОЛХОНКА (2011), РУССКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ (2010-2012), ЛИК/Пайдейя (2010-2014), ГИБРИДНЫЙ МИР (2015), СОЗИДАНИЕ БУДУЩЕГО (2016-2017), БОРЬБА ЗА БУДУЩЕЕ (2018-2020), ИНТЕЛРОС (2003 – по настоящее время).

Основные направления исследований: международные системы управления и тенденции глобального развития (геоэкономика-геокультура-геоантропология); методология анализа, прогноза и управления в ситуациях неопределенности; философия истории.

http://intelros.ru
neklessa@intelros.ru


* Стратегия, ориентированная не только на существующие угрозы, но также на создание по возможности сил и средств, обеспечивающих решение непредвиденных задач.

* Исследованием данного вопроса занимался Люсьен Февр (Lucien Febvre). Результаты опубликованы в работе «Цивилизация: эволюция слова и группы идей» (Civilisation. Évolution d’un mot et d’un groupe d’idées, Paris, Renaissance du livre, 1930, 56 p.). См. также Рашковский Е, Хорос В. 2001. Мировые цивилизации и современность (к методологии анализа). Мировая экономика и международные отношения. № 12. С.33-41.

* «Религия, бесспорно, наилучшая и наиполезнейшая узда человечества, это главная пружина цивилизации». Виктор Мирабо. Друг людей, или Трактат о населении (Victor Riqueti, marquis de Mirabeau L’Ami des hommes, ou Traité de la Population, Hambourg: Chretien Hérold, 1756 - 1762, 6 vol.); «Если бы я спросил у большинства, в чем, по их мнению, состоит цивилизация, то мне ответили бы: цивилизация есть смягчение нравов, учтивость, вежливость и знания, распространяемые для того, чтобы соблюдались правила приличий и чтобы эти правила играли роль законов общежития. Все это являет лишь маску добродетели, а не ее лицо, и цивилизация ничего не совершает для общества, если она не дает ему основы и формы добродетели». Он же. Друг женщин или Трактат о цивилизации (L'ami des femmes, ou Traité de la civilisation 1768, остался в рукописи).

* Адам Фергюсон. История гражданского общества (Ferguson A. An Essay on the History of Civil Society. 1766).

* «Когда дикий народ становится цивилизованным, ни в коем случае не следует считать акт цивилизаций законченным после того, как народу даны чёткие и непререкаемые законы: нужно, чтобы он относился к данному ему законодательству как к продолжающейся цивилизации». Никола Антуан Буланже. Античность, освобожденная от покровов, в своих обычаях. (Boulanger N.A. L'Antiquité dévoilée parses usages. 1766).

* Пьер Симон Балланш. «Старик и юноша» (Ballanche P.S. Le vieillard et le jeune homme. 1819).

* Эжен Бюрнуф, Христиан Лассен. «Очерк о пали» (Burnouf E., Lassen Ch. Essai sur le Pali. 1826).

* Александр Гумбольдт «Космос: план описания физического мира» (Humboldt A. Kosmos: Entwurf einer physischen Weltbeschreibung, 1845 – 1857).

* Шарль Ренувье. Учебник древней философии (Renouvier Ch. B. Manuel de philosophie ancienne. 1844).

* Сорокин П. О концепциях основоположников цивилизационных теорий. Сравнительное изучение цивилизаций(Sorokin P. Sociological Theories of Today. N.Y.; L., 1966. P. 177-204). Цит. по: Ерасов Б.С. 1998. Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия: Учеб. пособие для студентов вузов. М.: Аспект пресс. С. 39.

* Жозеф Артюр де Гобино. Эссе о неравенстве человеческих рас (Gobineau J.A.. Essai sur l’inégalité des races humaines», 1853-1855).

* Генрих Рюккерт. Учебника мировой истории в органическом изложении(Rükkert H. Lehrbuch der Weltgeschichte in organischer Darstellung», 1857).

* Данилевский Н.Я. Россия и Европа, 1895.

* Освальд Шпенглер. Закат Европы (Oswald Spengler. Der Untergang des Abendlandes. 1918,1922).

* Арнольд Тойнби. Постижение истории (Toynbee A.J. A Study of History. 1934-61).

* Сорокин П. Общие принципы цивилизационной теории и ее критика. Цит. по:Ерасов Б.С. 1998. Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия: Учеб. пособие для студентов вузов. С. 51; Иммануил Валлерстайн характеризует цивилизационный подход как «идеологию слабых», форму протеста ущемленного этнического национализма. См. И. Н. Ионов. 2001. Рождение теории локальных цивилизаций и смена научных парадигм. Образы историографии: Сб. М.: РГГУ. С. 59-84. Социальная же эволюция – замещение синкретической сложности динамической.

* Неклесса А.И. 2006. Культура смерти. Азия и Африка сегодня. № 2. С. 3-11.

* Усложнение картины мира, его трактовок соотносится как с макро- так и микрообъектами и процессами, e.g.: а) теория струн, проблема темной материи, неоднородность Вселенной, масштабность «Великой стены Геркулеса»); б) двойственность материи, роль наблюдателя, квантовая запутанность, симуляция; в) множественность измерений и состояний вещества.

* «The message is that there are no "knowns". There are things we know that we know. There are known unknowns. That is to say there are things that we now know we don't know. But there are also unknown unknowns. There are things we don't know we don't know. So when we do the best we can and we pull all this information together, and we then say well that's basically what we see as the situation, that is really only the known knowns and the known unknowns. And each year, we discover a few more of those unknown unknowns». Rumsfeld D. 2002. Press Conference by US Secretary of Defense. URL:  https://www.nato.int/docu/speech/2002/s020606g.htm

* Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы. Сост.: Д.М. Гвишиани, А.И. Колчин, Е.В. Нетесова, А.А. Сейтов. М.: УРСС. 1997.

* Неклесса А.И. 2018. «Исламское государство» как феномен государства-организации // Приватизация будущего. ИНТЕЛРОС – Интеллектуальная Россия. Специальный выпуск. М.: ИНТЕЛРОС. С. 12–24; Khalaji M. 2008. Apocalyptic Politics: On the Rationality of Iranian Policy. – Policy Focus. No. 79.Washington: The Washington Institute for Near East Policy, 42 p.