Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Credo New » №3, 2014

Петр Смирнов
РУССКАЯ СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА: ПРОИСХОЖДЕНИЕ, ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ И ЦЕННОСТИ

Смирнов Петр Иванович
Санкт-Петербургский государственный университет
профессор кафедры теории и истории и социологии

Smirnov Petr Ivanovich
Saint-Petersburg State University
Professor of the Chair of Theory and History of Sociology
E-Mail: smirnovpi@mail.ru

УДК – 3.30.31.316

 

 

РУССКАЯ СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА: ПРОИСХОЖДЕНИЕ, ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ И ЦЕННОСТИ

 

АННОТАЦИЯ: В статье описывается происхождение и развитие русской общины, дана авторская версия ее основных ценностей, показана гипотетическая связь этих ценностей и основных функций общины, представлены пути самореализации человека в общине

Ключевые слова: русская община, происхождение, функция, ценность, самореализация

RUSSIAN RURAL COMMUNITY: THE ORIGIN, MAIN FUNCTIONS AND VALUES

 

ABSTRACT:This article describes the origin and development of the Russian community, presents author’s version of its core values, illustrates a hypothetical link between these values and community basic functions; and describes ways of human self-realization in the community.

Key words: Russian community, origin, functions, value, self-realization

РУССКАЯ СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА: ПРОИСХОЖДЕНИЕ, ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ И ЦЕННОСТИ

 

Поистине необозрима литература, посвященная русской общине. Происхождение общины, ее роль в российской жизни, возможности применения общинных начал для устроения более справедливого общества, включая возможность некапиталистического развития России, влияние общинной жизни на душевный склад русских крестьян и т.д. рассматривались в работах историков, экономистов, философов и публицистов самых разных направлений и течений. Ей уделяли внимание славянофилы и западники, революционные демократы и убежденные сторонники самодержавия, народники и марксисты, а также исследователи, сторонившиеся партийной борьбы. Это не случайно. Русская сельская община оказала большое влияние на существование России и русского народа, поскольку сосуществовала совместно со служебно-домашней цивилизацией и была достаточно гармонично «встроена» в нее. По Бердяеву, Россия представляла собой «огромное мужицкое царство», а жили русские мужики, в основном, в общине. Однако категория «ценность» не применялась в качестве особого теоретического средства к анализу жизнедеятельности общины. Поэтому в двух очередных статьях предполагается наметить взаимосвязь основополагающих ценностей и функций общины и описать влияние ее жизнедеятельности на историю страны и складывание народного характера. Непосредственными целями настоящей статьи являются краткое описание происхождения и развития русской общины, изложение гипотетической взаимосвязи ее основных ценностей и функций, а также путей самореализации человека в общине.

Происхождение и развитие русской общины.

Вопрос о происхождение общины вызывал большие разногласия среди исследователей. В русской буржуазной историографии прошлого века была популярна концепция позднего фискально-крепостнического происхождения общины. В соответствии с этой концепцией русская поземельная община не была «самородной», естественно возникшей. Крестьяне были связаны в податные союзы – «миры» – государством по принципу круговой поруки ради удобства сбора податей. Однако подобному взгляду противоречат исторические аналогии. Как отмечает известный исследователь поземельных отношений в России В.П.Данилов, было бы удивительно, если бы в России община возникла как явление, сопутствующее крепостничеству, тогда как в других странах она возникла естественным путем [9, с.343-347].

Намного более убедительной представляется версия о «самородном» происхождении русской сельской общины. Согласно этой версии (по В.А. Александрову), русская община прошла в своем развитии ряд этапов. От своей первоначальной формы, древнерусской соседской общины (верви), она эволюционировала через черносошную общину (волость), характерную для периода складывания московского княжества, до собственносельской поземельной общины, ставшей основной формой самоорганизации русских крестьян в царской России.

Вервь, как самая древняя форма русской общины, известна еще по «Русской правде». Она объединяла мелких сельских производителей того времени и руководила всей их хозяйственной, общественной и частной жизнью. Подобное многообразие функций общины было связано с освоением славянами земель Русской равнины, но функция хозяйственного землепользования неизменно занимала первое место. И позже в истории общинные традиции играли важную роль в жизни русского крестьянства вне зависимости от социального состояния членов общины – были ли то свободные (черносошные) земледельцы или лично зависимые крестьяне.

С XIV века крестьянская община на Руси известна под именем волости, объединявшейсоседей, от имени которых представители общины выступали перед княжеской администрацией.

Черносошная община-волость жила на основе принципов самоуправления. Она сама избирала своих должностных лиц (старост, сотских, пятидесятских, десятских), которые руководили общественной жизнью, следили за состоянием общинных угодий – пустошей, лугов, лесов, водных владений. Община распоряжалась свободными участками земли, которые нужно было приводить в культурное состояние, передавая их вновь прибывшим поселенцам или выделившимся из семьи членам общины. Однако земли, уже вошедшие в хозяйственный оборот, – дворовые, пахотные и сенокосные участки – находились в частном владении отдельных общинных дворов и передавались по наследству. Эту норму обычного права (подворно-наследственного землепользования) община всячески оберегала.

В XIV-XV веках в русских княжествах шел интенсивный процесс укрепления частнофеодальной собственности на землю. Монастыри и светские феодалы расширяли свои владения как законным путем, добиваясь земельных пожалований от верховной власти, так и путем прямого захвата волостных земель. Волостные общины упорно защищали свои права на землю судебным путем, ведя тяжбы и нередко добиваясь успеха, но не чурались и применения силы для возвращения захваченной у них земли.

Противодействие волостей переходу их земель в частнофеодальную собственность было обусловлено весьма важными причинами. В частности, интересам крестьян не отвечал сам факт изменения юридического статуса их земель, поскольку это ставило под угрозу само существование волости как самостоятельной правовой и хозяйственной единицы. А это в перспективе угрожало и изменением правового положения и самих крестьян – из лично свободных людей они могли превратиться в зависимых. Но крайне важно было также то, что менялся порядок землепользования. И вообще со сменой юрисдикции волость могла потерять те или иные функции.

Не случайно поэтому в конце XV века, когда Новгород потерял свою политическую независимость, новгородские крестьяне-общинники стремились сохранить свои территориальные организации после того, как их земли переходили к московским служилым людям. В отдельных случаях смена верховного владельца земли интересов крестьян не затрагивала, и местные общины-волости на этот факт никак не реагировали. Так произошло при Иване III, когда Ярославское удельное княжество мирно прекратило свое существование, земельные владения местных князей стали землями великого князя, но на первых порах в статусе общин никаких существенных изменений не произошло.

Наибольший удар существованию черносошной общины-волости в центральной России нанесло введение в XV-XVI вв. поместной системы – основы обеспечения вооруженных сил Московского государства. Поместная система (как форма земельного владения, связанного с выполнением воинской службы), создавалась за счет черносошного крестьянства прилегающих к Москве областей. Иной возможности у Московского князя просто не было. Это обстоятельство, в конечном счете, и решило судьбу черносошной общины. По мере перехода общинных земель в поместное владение община-волость прекращала свое существование как самостоятельная правовая и хозяйственная единица, т.е. государственный институт, непосредственно связанный с центральной властью. Однако община сохранялась как форма объединения крестьян, претерпевая при этом серьезные изменения. Из волостной она превращалась в сельскую в границах определенного поместья или вотчины.

Изменения в правовом статусе общины означали не только утрату ее непосредственной связи с государственными учреждениями. Сельская община,   все более и более подчиняясь воле своих владельцев-помещиков, постепенно теряла часть своих хозяйственных и управленческих функций. В частности, ее управленческая деятельность могла осуществляться лишь в границах поместья. Кроме того, община имела теперь меньшую возможность выделять своим членам необходимые им земли, что было связано с ростом повинностей в пользу помещика, расширением клина помещичьих запашек и выделением земельных угодий для личного хозяйства помещика.

Уменьшение земельного фонда, находящегося во владении общины, вынуждало ее изменять нормы крестьянского землепользования. Особенно важные изменения претерпел принцип владения земельными угодьями. Общинник, как и прежде, владел пашнями и сенокосами, но уже не по подворно-наследственному, а по подворно-условному праву. Это значит, что владение двором какими-либо угодьями имело теперь чисто условный характер. Крестьянин пользовался ими лишь до тех пор, пока мог нести тягло. Когда крестьянский двор по каким-то причинам (демографическим, например) не мог обеспечить выполнение наложенных на него повинностей и выплат, часть тягла с него снималась, но соответственно отрезалась часть земельных угодий. Эти земли передавались более благополучным дворам, но опять-таки во временное пользование, и прежний владелец мог в изменившейся ситуации потребовать их возвращение.

Подобная практика землепользования имела следствием то, что в течение XVII века прежняя община-волость превратилась в помещичьей деревне в земельно-передельную общину с подворно-условным правом на владение общинными угодьями. В XVIII в. этот тип общины стал господствующим в центральной России на землях помещиков-дворян. При этом особенности ведения хозяйства в отдельных поместьях также заметно сказывались на функциях общины. В оброчных имениях община сохраняла за собой большие права в распоряжении землей, а в барщинных ее роль сводилась практически на нет, поскольку хозяйственное использование земли определялось волей помещика.

Отмеченные изменения в крестьянском землепользовании и складывание земельно-передельной общины имели в то время региональный характер. На русском Севере, где частное феодальное владение землей не получило широкого распространения, сохранялась и развивалась изначальная община-волость. В результате в России появились разные типы крестьянских общин с разными принципами землепользования, что обусловливалось, прежде всего, наличием или отсутствием крепостной зависимости крестьян в том или ином районе. Северорусское, уральское, сибирское крестьянство, а также значительная часть южнорусского («однодворцы», официально включенные в состав государственного крестьянства в XVIII в.) сохранило принцип подворно-наследственного землепользования в своих общинах-волостях. Крестьянство же средней полосы России, оказавшееся в крепостной зависимости, вело хозяйство на основе условно-подворного принципа владения с использованием уравнительного передела земли в сельской передельной общине.

Царское правительство в XVIII в. пыталось распространить систему общинного передельного землепользования в северных губерниях, населенных государственными крестьянами. Но это начинание не имело тогда большого успеха, крестьяне устойчиво сохраняли захватное и подворно-наследственное землепользование. Даже в конце XIX – начале XX веков в северорусских, а также в Новгородской и Нижегородской губерниях сохранялось беспередельное общинное землепользование. А земельные магнаты Строгановы, владевшие на Северном Урале огромными вотчинами, в первой половине XIX века пришли к мысли о необходимости предоставить общинам широкие права в распоряжении общинными угодьями; крестьянам же было дано право продавать, завещать, закладывать свои участки внутри имений.

Крестьянское землепользование в Сибири своим принципами было связано с севернорусскими общинными формами. На начальном этапе освоения Сибири крестьяне образовывали сообщества по расчистке земли, которая впоследствии оставалась в коллективном владении. Расчищенную землю крестьяне распределяли между собой в зависимости от вложенного труда. Эти участки переходили в наследственное владение на основе обычного права. Сообщества по расчистке земли с течением времени превращались в сельские общины, управлявшие хозяйственной жизнью в пределах одной деревни. Эти общины принимали новопереселенцев, устанавливали сроки проведения полевых работ, занимались разрешением спорных ситуаций.

Отдельные деревни, территориально примыкавшие к слободам, образовывали общину-волость. Выборная волостная администрация следила за сохранностью комплекса угодий, закрепленных за отдельными селениями в процессе их освоения, и рассматривала земельные споры между отдельными селениями и крестьянами. Она же решала вопросы об отводе земли тем или иным селениям и перераспределении угодий между ними, сдавала в аренду свободные угодья.

Подворно-наследственный принцип владения землей сохранялся в Сибири довольно устойчиво, чему способствовало обилие свободных земель, которые первоначально захватывались, осваивались, после этого официально закреплялись за отдельными селениями или дворами. Однако с середины XVIII века ситуация меняется. Когда по мере роста населения вокруг отдельных селений свободных земель оставалось мало, пахотная земля уже могла перераспределяться общиной. Но чаще недостаток пахотной земли преодолевался путем образования заимок на наследственном праве владения.

В конце XIX века, после реформ 1860-х годов, позиции общинного землепользования укрепились. Общины были признаны субъектами действовавшего права, а правительство не допустило развития частной крестьянской собственности на землю. В этих условиях общины разных типов (при сохранении некоторых черт регионального своеобразия) эволюционировали в сторону классической передельной земельной общины, чему в немалой степени способствовал рост населения и возникающая вследствие этого нехватка земли. Распорядительные функции общины все более усиливались. В частности, ограничивались права заимщиков распоряжаться освоенными ими участками, ограничивалось право крестьян на продажу усадьбы, хотя дворовые участки земли испокон веков считались собственностью крестьянского двора, община устанавливала все более полный контроль над сенокосами и т.д. Предпринятая П.А.Столыпиным попытка разрушить передельную общину путем передачи земли в частную собственность крестьянам, исключив тем самым из-под ее опеки земельные участки отдельных дворов, решающего успеха не имела. Сами крестьяне общинники в массе своей боялись порывать с общиной.

В начальный период советской власти община сохранилась. Она рассматривалась как союз свободных равноправных пользователей национализированной земли. Выбор форм землепользования был предоставлен самим крестьянам-общинникам, которые в массе придерживались традиционных правил переделов земли.

Сельская община проявила удивительную жизнестойкость на протяжении всей российской истории, приспосабливаясь к самым разным условиям. И до тридцатых годов XX века община оставалась органом крестьянского самоуправления на земле, регулируя единоличное земледельческое хозяйство. Только государственная политика по созданию колхозов привела к окончательной ликвидации сельского самоуправления и к абсолютному огосударствлению земельных фондов деревни, которыми теперь распоряжались уже не крестьяне, а местные государственные органы [1, с.533-540].

Фундаментальные ценности и функции русской общины.

Учесть все своеобразие форм, определенных конкретными историческими и географическими условиями, в которых эмпирически проявила себя русская сельская община, не представляется возможным. Поэтому далее речь пойдет об идеальном типе   передельной русской сельской общины, функции и ценности которой необходимо воссоздать. С помощью этого идеального типа можно, как представляется, показать «встроенность» русской общины в служебно-домашнюю российскую цивилизацию, учесть влияние общины на формирования русского национального характера, закономерность появления определенных личностных типов ней и т.д. Предлагаемая ниже версия относительно важнейших ценностей и функций общины носит дискуссионный характер.

Первейшая и важнейшая ценность русской общины – сама община, «мир», что связано с рядом важнейших функций общины в жизни страны и народа.

Главная из функций – функция выживания. Историческая судьба России, особенно в период складывания Московского государства, всячески способствовала формированию у русских людей представления о коллективе (в том числе, и общине) как о более важной ценности по сравнению с личностью. До замирения степи, в условиях постоянного натиска с Востока (а также с Запада, причем по идеологическому влиянию последний был даже опаснее) можно было уцелеть и остаться хозяином родной земли только за счет коллективных усилий и за счет принесения интересов личности в жертву коллективным интересам. Только такой тип поведения позволял выжить наибольшему числу русских людей, а русскому народу сохраниться как самобытный этнос. Совсем не случаен фантастически быстрый рост численности русских после того, как в решающей степени была устранена внешняя опасность. Если во времена Ивана Грозного население Московского государства составляло около 5,5 миллионов человек, то к царствованию Николая II число собственно русских было не менее 100 миллионов. И это несмотря на страшные потери в Смутное время, в эпоху петровских реформ, из-за постоянных голодовок, эпидемий, многочисленных войн. Подобное увеличение численности за тот же срок не дает ни один из европейских народов. А роль общины в этом процессе чрезвычайно велика, поскольку это был основной тип социальной организации русских крестьян.

Вторая важнейшая функция общины – функция расселения (или колонизации). Община как нельзя лучше подходила для освоения громадных диких пространств Евразии, что явилось исторической задачей русского народа. Расселение путем «перелета» (Ключевский), когда между старым и новым поселением простиралась необжитая местность без дорог и регулярного сообщения [14, с.19-20], превращало общину в своеобразную «колонизационную единицу». Чтобы освоить дикую лесную пустыню, человеческое объединение должно обладать определенной мерей самодостаточности, способностью к расширенному воспроизводству полноценного населения и быстрой взаимопомощи. В суровых российских условиях эти задачи оптимально решались общиной.

Третья из этих функций – функция защиты земельных владений крестьян против посягательств других земельных собственников на их угодья. Только объединившись, они могли противостоять крупным земельным собственникам в бесконечных спорах о земле, хотя не всегда с успехом. Известны многочисленные тяжбы крестьянского мира с Кирилло-Белозерским монастырем, наступавшем на общинные крестьянские земли в XV — XVI вв. [17, с.45].

Наконец, община упорядочивала правовой и хозяйственный оборот земли, передавая земельные участки во владение отдельным крестьянам и устанавливая сроки проведения полевых работ[1].

С учетом этих функций понятно, почему сама община являлась важной ценностью. Кроме того, в неявном виде русская община несла в себе и высшие общечеловеческие ценности. В частности, для русского крестьянина она представляла собой конкретное воплощение такой ценности, как человечество (человеческий род) или, по крайней мере,родной народ. Прилагая усилия для сохранения общины, «страдая за мир», человек способствовал сохранению всего народа в целом.

Община конкретизировала также для ее членов другую высшую ценность – общество,нередко понимаемое как Родина или Отечество. Человек как личность, как социальное существо возможен только в обществе. Для процесса социализации, становления личности общество необходимо человеку в качестве решающего предварительного условия. Но чтобы не утратить корней, сохранить связь со своими предками, он нуждается в обществе определенного типа, близкого к тому, в котором жили его предки. Иначе возникает опасность массовой «манкуртизации», что чревато всякого рода неприятностями (образ манкурта введен Ч.Айтматовым: манкурт – человек, лишенный памяти и готовый рабски служить хозяину). Следовательно, эволюция общества должна быть достаточно медленной. И если община воспроизводила русских людей в качестве именно русских, она должна была храниться и сберегаться ими как фундаментальная ценность. Так оно и было, поскольку отмечено, что в последней трети ХIХ века в некоторых местах, где вводился передел земли по душам, крестьяне соглашались на него не из корыстных побуждений (возможностью воспользоваться чужой собственностью), а стремясь сохранить общину как форму быта [6, с.42]. Да и в Сибири, где крестьяне поначалу нередко вели псевдохуторское, «заимочное» хозяйство, по мере роста плотности населения община восстанавливалась как социальный институт для регулирования поземельных отношений крестьян и взаимодействия с государственной властью.

С важнейшими функциями община связана и ее вторая высшая ценность – самобщинник в обеих своих ипостасях: и как биологическое существо, жизнь которого нужна «миру» для воспроизводства и существования, и как субъект деятельности, «труженик», чьи усилия облегчают общее бремя.

Учитывая обе ипостаси, нельзя дать человеку умереть с голоду, особенно ребенку-сироте (ибо «кормится сирота – растет миру работник»). Но и одинокого беспомощного человека надо поддержать, обеспечить пищей и кровом. Для этого тот должен «ходить по миру», кормясь более или менее поочередно у крестьян и выполняя посильную работу по дому. А в случае серьезной нужды работоспособный крестьянин мог прибегнуть к широко распространенному на Руси и весьма своеобразному виду социальной взаимопомощи – «хождению в кусочки». Суть этого способа в том, что крестьянин, у которого в данный момент не оказывалось хлеба, ходил по соседним дворам и деревням, прося хлеб. И ему подавали «кусочки», большие или меньшие части каравая. Это не был кредит, принятый в странах рыночной цивилизации, ибо ни о каком возврате долга и речи быть не могло, само понятие «долг» в данном случае неприменимо. Не было это и нищенствованием, которое является своеобразным ремеслом. И если с помощью «кусочков» крестьянину удавалось «перебиться», он находил работу и покупал хлеб, то он «возвращал» его любому другому крестьянину, оказавшемуся в трудном положении [20, с.42 и др.].

Что же касается «кредита», существовавшего в русской деревне, то он тоже не был похож на западноевропейский. Рыночный кредит не имеет целью превратить должника в случае неуплаты долга в источник дешевой рабочей силы. Напротив, кулацкий «кредит» в общине имел едва ли главной целью закабаление должника, чтобы того можно было использовать как объект эксплуатации.

Третья ценность, признанная общиной – справедливость, понимаемая как изначальное социальное равенство, основанное на равенстве людей (по крайней мере, мужчин) по отношению к земле. Сама по себе эта ценность инструментальная, но в общине она приобрела статус целевой, что может считаться искажением «нормальной» иерархии ценностей.

По мнению крестьян, земля – «божья» [4, с.112], поэтому любой родившийся на ней человек (в рамках общины) имеет право на свою, причем равную со всеми, долю земли и всех ее богатств, которыми владеет «мир». Впрочем, отношение к земле как к «божьему дару» не является специфически русским. На африканском континенте в ряде городов-общин она также считалась «божьим даром», доступным всем и каждому из граждан данной городской и сельской общины [15, с.51]. Вероятно, такое отношение к земле свойственно обществу на определенной ступени развития. Во всяком случае регулярные переделы земли в соответствии с требованиями уравнительного землепользования зафиксированы еще в III — IУ тысячелетиях до н. э. в странах Месопотамии, Передней Азии и Египта[11, с.97; 12, с.111].

Реальные сведения по переделу земли в России показывают, что в общине справедливость понималась не как абстрактный принцип, но как практически действующий императив. В частности, уравнительный передел земли по душам был бы невозможен в одной из местностей, где он проводился впервые, если бы его не поддержали 42 процента тех крестьян, которым он был прямо невыгоден, поскольку вел к уменьшению надела, уже находившегося в их пользовании [6, с.134]. Большинство потерпевших при переделе значительный ущерб забыло свою обиду и утверждало вместе с остальными, что «лучше, чем по душам – не надо: все теперь равны, теперь хоть какой-то хлеб, да все едим, а по-старому (т.е. без передела – П.С..) многим бы теперь помирать пришлось» [6, с.43].

Второе основание равенства по отношению к земле – равенство государственного тягла в соответствии с величиной земельного участка. Земельный надел мог менять своих хозяев сколько угодно, но он всегда оставался частью «мирского» надела и «мир» старался не допустить, чтобы участок пустовал. Отмечалось, что по мере феодализации общества земельный надел обрастал повинностями, а право пользования им соединялось с обязанностью несения тягла [9, с.347-348].

Тем самым, как с точки зрения божьей, так и людской справедливости

отдельный человек мог быть лишь владельцем земли, но не ее полным и безраздельным собственником. Высшим распорядителем земли оставался «мир». Любые операции с землей – сдача в аренду, продажа, захват во временное пользование – совершались в принципе с согласия общины, хотя на практике этот принцип непрестанно нарушался в соответствии с временно действующими нормами обычного права [7, с.79-81 и др.]. Но в решающих случаях последнее слово всегда оставалось за общиной. Никто не смел «отдать своего участка постороннему человеку ни на один год, ни на одно лето: если же отдаст, то теряет свой участок, который отбирается в мир» [18, с.291; 13, с.8].

Поэтому отчасти справедливо замечание, что на «почве общинного устройства» весьма легко «произрастает полное пренебрежение к лицу» [16, с.152]. Хотя автор цитируемых слов здесь несколько преувеличивает, поскольку община учитывала все-таки интересы общинника как труженика и индивида, правда, существенно их ограничивая. Но община действительно пренебрегала лицом как субъектом хозяйственной деятельности.

В этой связи можно назвать такую дополнительную ценность, как власть «мира». Ясно, что эту власть отдельные общинники пытались использовать в своих интересах, и им зачастую это удавалось, но сам принцип верховный власти мира сохранялся достаточно устойчиво. Он подкреплялся всеми общинными традициями. Власть мира проявлялась в первую очередь в распоряжении землей. На основании общих решений проводились также главные полевые работы, внедрялись принудительные и одинаковые севообороты [7, с.80-89], что во многом было связано с условиями содержания скота. Крестьянин был обязан вовремя убрать урожай, управиться с сенокосом, поскольку затем поле и луг использовались как пастбище [2, с.103]. Такая хозяйственная практика в общине ограничивала свободу крестьянина в ведении его собственного хозяйства, препятствуя тем самым развитию индивидуального мастерства в земледелии. Существовал также неформальный суд стариков, решавший многие вопросы обычного права.

Обретение социальной значимости в общине. Люди в массе своей не могут жить как социальные существа, не получая общественного признания и не достигая социальной значимости на «законных» и «нравственных» началах. В противном случае неизбежна массовая деградация личности, превращение людей в социальные ничтожества и утрата ими стимула к деятельности. За счет чего же получал искомое человек в условиях русской общины? Каковы законные и нравственные пути обретения социальной значимости существовали в ней? Какие модусы значимости были доступны русскому крестьянину в общине?

Во-первых, особенно значимыми оказывались люди, отвечающие нравственному идеалу крестьян, носители праведности или даже святости (которая иногда приписывалась и юродивым, «блаженным»). Непременным условием праведности являлась вера. Судили же о вере человека по посещениям церкви, соблюдению постов и обрядов, по хождениям на богомолья, чтению ежедневных молитв, но особенно по соблюдению нравственных норм в целом. «Креста на тебе нет» – говорили тому, кто совершил недостойный поступок. Напротив, «живет по-божески», «живет по-христиански» – говорили о людях милосердных и совестливых. Молодежь приучали к посещенью церкви. За этим следила не только семья, но и вся община в целом.

Русские крестьяне выдвинули целый ряд фигур, так или иначе стремившихся к праведной жизни. Наиболее распространенным типом были богомольцы. Уход на богомолья из общины был устойчивой и широко распространенной практикой по всей территории расселения русских. При этом само путешествие, чтобы быть богоугодным, должно было быть достаточно трудным.

Реже встречались так называемые келейники, т.е. люди, решившие по каким-то причинам ограничить свое общение с миром, не уходя при этом из родных мест. Они сами или их родные строили особые хатки-келии, в которых келейники уединялись. Некоторые из них могли принимать участие в полевых и домашних работах, обедать вместе с семьей, другие редко покидали кельи. Но все келейники строго соблюдали посты, а иные всегда ели только постную пищу.

Крестьянские девушки, стремящиеся к праведной жизни, становились черничками, чье положение были близко к положению келейников. Чтобы стать черничкой, нужно было в молодости, пока еще сватались женихи, дать обет безбрачия. В противном случае девушка считалась вековухой, т.е. оставшейся в девичестве не по обету, а стихийно. В конфликтной ситуации община поддерживала девушку, которая хотела стать черничкой вопреки воле родителей.

Из крестьянской среды выдвигались и фигуры старцев (духовных подвижников, по мнению народа, носителей святости). Бывало, что будущий старец получал первые духовные уроки в семье, в келье старшего родственника, затем следовало паломничество по святым местам, отшельничество и келейничество в родных краях. Другие известные духовные деятели начинали с паломничества, далее принимали обет послушания, становились старцами или настоятелями в монастырях. Многочисленные жизнеописания известных подвижников, а также монастырские летописи говорят о тесной связи стихийного народного благочестия с выдающимися духовными подвижниками. Влияние же старцев на духовную жизнь России, в том числе, на деятелей русской культуры попросту огромно [8, с.653-668 и др.].

Во-вторых, это слава, известность, приобретаемая чаще всего за счет «страдания», «подвига» во имя мира. «Пострадать за мир» – значит увековечить свое имя как подлинно нравственного человека и приобрести авторитет в мирских делах, ибо у односельчан появляется уверенность, что этот человек рассудит дело «по справедливости» и для общего блага. К «заслуженному человеку» у нас прислушивались и прислушиваются до сих пор.

В-третьих, это знание, мудрость, относящиеся к духовной культуре народа, то есть знание преданий, былин и обычаев, правил поведения в обществе, а также знание хозяйственной практики – сроков и правил проведения полевых работ, заготовок припасов, использования леса и т.п. Нередко подобное знание было связано с владением словом. В русской деревне «существовал культ слова», владение им в какой-то степени определяло социальное положение человека, было причиной уважения, а для иных «предметом зависти» [3, с.136]. К этому можно добавить и знание письменной грамоты.

 

                                                          Таблица

Сходство признаков российской служебно-домашней цивилизации и русской сельской общины

 

 

п\п

Признаки и свойства Служебно-домашняя цивилизация в России Русская сельская община
1 Факторы возникновения Внешняя опасность и другие причины Природные условия, внешняя опасность, функция колонизации
2 Основная ценность Вера, Царь, Отечество Община, общинник, справедливость
3 Ведущая деятельность Служебная Служебная (государственное тягло, барщина, оброк), коллективная
4 Доступность для человека модусов значимости Доступны все как представителю сословия на основе службы Доступны не все в связи доминированием ценности «справедливость»
5 Ведущие модусы Власть, слава, святость, знание, в т.ч., священное Святость, слава, народная мудрость, потомство
6 Менее доступные модусы Богатство, хозяйство, мастерство Богатство, рыночное хозяйство, мастерство в земледелии
7 Процедура социального признания Личная экспертиза Личная экспертиза
8 Инструментальные ценности Дисциплина и долг Природные и духовные качества, трудолюбие
9 Хозяйство Домашнее Домашнее
10 Развитие Неравномерное (в идеале, медленное) Медленное (под давлением внешних обстоятельств)
11 Существование Непродолжительное Длительное
12 Отношение с соседями Преимущественно оборонительное Преимущественно оборонительное

 

В-четвертых, хозяйственная деятельность в доме и около него (сад, пасека и пр.),домовитость, а также сопутствующее крестьянскому делу ремесло, вообще способность к чему-либо, талант. Но умелое ведение хозяйства не предполагало получение прибыли, оно было направлено лишь на обеспечение средствами существования крестьянской семьи. Считалось, что «русский крестьянин-земледелец – плохой сельскохозяйственный предприниматель… он, как представитель натурально-хозяйственного режима, лишен – по общему правилу – того стремления к высшей прибыли, которое одушевляет всякого предпринимателя. …Деньги он добывает только для государства и для помещика, сам он к ним равнодушен» [19, с.83-84]. Иначе говоря, крестьянское хозяйство было домашним по типу.

В-пятых, счастье, удача, фарт, проявляющиеся по-разному (найти клад, воспитать много работящих сыновей, снять богатый урожай и пр.).

Наконец, природные и социальные качества: сила богатырская, всегда уважаемая в народе, красота, ум, ловкость, а также трудолюбие, способность много работать.

Таким образом, социальную значимость в общине можно было получить на законных и нравственно оправданных основаниях лишь за счет ее высших модусов – знания, святости, славы (причем в весьма специфических формах) и за счет природных и социальных качеств. В системе ценностей русской общины оказался большой разрыв между личными и природными качествами, с одной стороны, и высшими модусами социальной значимости вкупе с высшими общечеловеческими ценностями, с другой.

Сами по себе высшие модусы социальной значимости вполне приемлемы как способы самореализации человека. Более того, для общества и для отдельных людей необходимо, чтобы святость, знание, слава были доступны для любого стремящегося к ним человека. Но без стержневой хозяйственной деятельности и без ценностей, связанных с нею, общество как бы лишено корней. Высших модусов недостаточно, чтобы сделать его развитие устойчивым (в условиях достаточного количества природных ресурсов), ибо материальная деятельность, чтобы о ней ни говорили, составляет основу всей общественной жизни. Кроме того, отсутствие законной возможности достичь богатства, хозяйства, мастерства в крестьянском деле лишало людей, склонных к их достижению, нравственно оправданных целей жизни и достойных путей их достижения. Не каждый же согласен ради богатства или отлично налаженного хозяйства пускаться на обман, насилие и т.п. Возможно, поэтому русские люди часто становились «заложниками возвышенного, стремящимися к блеску вершин без надлежащей оснастки» [10, с.6].

В целом же, признаки и свойства русской общины были во многом аналогичны таковым российской служебно-домашней цивилизации, о чем можно судить по приведенной выше таблице. Наибольшее сходство наблюдается по факторам возникновения, высшим и менее доступным модусам социальной значимости, ведущей разновидности деятельности, типу хозяйства. Наблюдается сходство в отношениях с соседями (хотя масштабы и способы защитных действий различны). Наиболее различаются оба социальных организма по признакам «длительность существования» и «скорость развития», что связано с разными причинами, часть из которых предполагается осветить позже. Но можно сделать главный вывод, что благодаря схожести многих признаков и свойств, русская сельская община достаточно гармонично встраивалась в российскую служебно-домашнюю цивилизацию, а жизнедеятельность обоих социальных организмов формировала душевный склад и нормы поведения русского человека, отличные от западноевропейских. Важнейшие следствия функционирования русской сельской общины на основе ее фундаментальных ценностей и некоторые ее свойства будут освещены в следующей статье

 

Литература

  1. Александров В.А. Крестьянская (сельская) община / Русские. – М.: Наука, 1997.
  2. Анфимов А.М. Крестьянское хозяйство Европейской России. 1881-1904. – М., 1980.
  3. Белов В.И. Лад. Очерки о народной эстетике. — М.: Молодая гвардия, 1989.
  4. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1990.
  5. Бурстин Д. Американцы: Национальный опыт. – М.: Изд. группа «Прогресс – Литера», 1993.
  6. В.В. Крестьянская община // Итоги экономического исследования России. Т. 1. –   М., 1882.
  7. Власова И.В. Традиции крестьянского землепользования в Поморье и Западной Сибири в ХУII — ХУIIIвв. – М.: Наука, 1984.
  8. Громыко М.М. Традиционный нравственный идеал и вера // Русские. – М.: Наука. 1997, с.653-685.
  9. Данилов В.П.   К вопросу о характере и значении крестьянской поземельной общины в России // Проблемы социально-экономической истории России. – М, 1971.
  10. Ильин В.В., Ильина Т.А. Россия: опыт национально-государственного строительства // Вестник МГУ. Серия 12. 1993. № 1. С.3-15.
  11. История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть 1. Месопотамия / под ред. Дьяконова. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1983.
  12. История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации.Часть 2. Передняя Азия. Египет / под ред. Бонгард-Левина. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1988.
  13. Кауфман А.А. Община // Сб. статей. – М., 1915.
  14. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Кн. 1. – М.,: Мысль,1995.
  15. Лащук Л.П. Введение в историческую социологию. Вып.1. – М.: Изд. МГУ, 1977.
  16. Огарев Н.П. Крестьянская община / Избранные произведения в 2-х т. Т.1.   – М., 1952.
  17. Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV – начало XVI вв. / Под ред. А.Н.Насонова, Л.В.Черепнина, А.А.Зимина. – М. 1955.
  18. Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории Росси / Сост. Дмитриев С.С.   – М.: Правда, 1989.
  19. Струве П.Б. Крепостное хозяйство. 1913.
  20. Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем. – М.,1960.

 

[1] Община, по-видимому, является естественной и необходимой формой самоорганизации людей при решении таких задач, как освоение новой территории, защита общих интересов, поддержание правопорядка, обеспечение личной безопасности и т.п., когда не действуют по каким-то причинам общегосударственные власть и право. Опыт колонизации североамериканского континента белыми переселенцами, в частности, территории США весьма наглядно отражает роль общин разного рода в решении названных задач.

Во-первых, новоявленные американцы, двигаясь на Запад, организовывали “переселенческие общины” (для защиты от индейцев и оказания взаимопомощи в пути). В качестве такой общины выступал “фургонный караван”, длина которого могла достигать трех миль, а общая стоимость перевозимого груза составлять 200 000 долларов.

Во-вторых, при хозяйственном освоении земли организовывались “заявочные клубы”, защищавшие интересы первопоселенцев. Ведь с точки зрения формального закона люди, занимавшие земельные участки, были скваттерами, т.е. претендентами на владение землей в силу самого факта занятия земли первыми, без должного юридического оформления, которое постоянно запаздывало. Чтобы занимаемые земли не были отняты у первопоселенцев, как раз и организовывались заявочные клубы, которые практически гарантировали право на владение участком за первым хозяином.

В-третьих, на золотых приисках также образовывались “коммунальные общины”.   С помощью “комитетов бдительности” и судебных решений, которые часто принимала вся община, обеспечивалась личная безопасность, охрана имущества, приводились в исполнение приговоры. Вообще золотоискательство было занятием коллективным. “Одинокий искатель” — это скорее миф, нежели реальная фигура [5, с.70-79; 87-111 и др.].



Другие статьи автора: Смирнов Петр

Архив журнала
№4, 2020№1, 2021кр№2, 2021кр№3, 2021№3, 2020№2, 2020№1, 2020№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1. 2019№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№4, 2017№2, 2017№3, 2017№1, 2017№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№4, 2015№2, 2015№3, 2015№4, 2014№1, 2015№2, 2014№3, 2014№1, 2014№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010№4, 2009№3, 2009№2, 2009№1, 2009№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба