Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Дружба Народов » №2, 2015

Наум БАСОВСКИЙ
Не оглядывайся назад!

Стихи

Басовский Наум — поэт. Родился в 1937 г. в Киеве. Окончил Киевский педагогический институт и Московский институт радиотехники, электроники и автоматики. С 1962 г. жил в Москве, работал в области технической акустики. С 1992 г. живет в Израиле. Автор толее десяти сборников стихов, в т.ч. последние — «Контрапункт. Двадцать три поэмы» (Иерусалим, 2010), «Пустынник» (Иерусалим, 2012), «Камни и миражи» (Иерусалим, 2014),. Дважды лауреат поэтического фестиваля памяти Ури-Цви Гринберга (2004, 2006).



* * *

Это окно ночного, почти пустого трамвая:
смотрю наружу, а вижу только себя.
Жёлтые пятна, там, за окном, проплывая,
портят портрет, на фрагменты его дробя.

Я привыкаю к подвохам тряски вагонной,
и отчужденье больше меня не злит, — 
я привыкаю к тому, что мир заоконный
необъяснимо с моими чертами слит.

Мой портрет сминается, рвётся на части
и возрождается снова во весь экран,
ибо я не свидетель событий, я их участник — 
окружающий мир в моих ощущениях дан.

Его воспринять реально требуется сноровка;
только её накопишь, установишь закон — 
тут водитель объявит: — Конечная остановка!
Трамвай уходит в депо — освободите вагон!



Плуг

Откопал премудрость мой старый друг,
позвонил, поделиться рад:
«Возложивший руку свою на плуг,
не оглядывайся назад!»

Я сижу с клочком бумаги в руке,
записал и читаю вслух.
Вижу поле и пахаря вдалеке,
вижу лошадь и вижу плуг.

Ах, какие давние это дела — 
нужно очень много труда,
чтоб всегда на пашне ровной была 
и глубокою борозда.

Потому у пахаря соль на спине
и ночами кости болят,
и старинная мудрость понятна мне:
не оглядывайся назад!

Где пора пахать, много мест вокруг;
а косить, молотить, молоть?
И трудись, не жалея спины и рук,
где поставил тебя Господь.

Если взял ты ручку и белый лист
и пошёл, сперва наугад,
если духом прочен и сердцем чист,
не оглядывайся назад!

Будь, идя за своей мечтой потайной,
в меру сложен и в меру прост,
и взойдут хлеба за твоей спиной
и поднимутся в полный рост.



Стихосложение

Тревожный звук — откуда, не пойму,
и вот я весь, от пяток до залысин,
на некий срок от боли независим,
готов послушно следовать ему.
Но надобно сперва определить
тональность, громкость и состав оркестра.
А улица, лежанка или кресло — 
неважно, где звучание продлить,
чтобы возникли первые слова
в тональности, пока ещё до смысла,
и чтоб в оркестре пауза повисла — 
проверить, что мелодия права.
И слово к слову мягко подвести,
как две недальних клавиши рояля,
чтобы они в соседстве постояли 
и общий звук смогли произвести.
Так шаг за шагом — где уж тут покой! — 
идя, сверяться вдумчиво с истоком,
чтобы с пути не сбиться ненароком,
строку соединяя со строкой.
И не бояться слов совсем простых,
хоть слово — матерьял, конечно, ковкий,
и лишь тогда заняться оркестровкой,
когда вчерне уже построен стих.
И, от себя сомнений не тая,
пройти весь путь ещё раз — от начала,
и вслушаться в звучание финала,
и прошептать: — Неужто это я?..



* * *

Вовсе не надо быть проницательным или хитрым
или блестяще владеть своим учебным предметом.
А просто кто-то рождается с таким особенным фильтром
на звучание слов — он-то и станет поэтом.

Он может быть погружён в заботы вполне бытовые,
он может быть невнимательным к доносящимся стонам,
но вот какое-то слово он слышит, словно впервые,
и оно на время поселяется в нём камертоном.

И от этого слова, как от семечка в грунте,
появится тонкий росток, ведущий к другому слову,
и эта пара с оттенком радости или грусти
для продолженья строки некую даст основу.

Два слова — два ударенья — это начало ритма;
он может ради напева смениться не раз и не дважды:
на это влияют аллюзии, на это влияет рифма,
но всё подчиняется главному — утолению жажды.

Слова образуют строки, строки текст образуют;
слово, прошедшее фильтр, словно бы обновится.
Вряд ли эти стихи кого-нибудь образумят,
но кто-нибудь остановится и кто-нибудь удивится.

Может быть, поначалу себя ощутит неловко
тот, в котором возник отзвук стихотворенья.
Но чтоб уточнить дорогу, надобна остановка.
Чтобы жизнь уточнить, надобно удивленье.



Ревич

Он меня не подначивал
тонкой структурой сонета,
он меня не приваживал к хитросплетеньям венка
и сужденье своё не приглаживал формой совета,
а оценка была справедлива, строга, глубока.

Он, уверенный мастер,
владеющий всем арсеналом,
называл рукодельем механику сборки стиха;
если ж правда была, 
оставался доволен и малым:
чтоб дышалось просторно и музыка чтоб неплоха.

Он не шёл никогда на базар многоликий и злачный,
из его болтовни для себя извлекая урок.
Проходили года. Он писал всё нежней и прозрачней,
и друзья понимали, что в нём прорезамлся пророк.

Понимали, конечно, но не говорили об этом,
ибо он приучал применять первозданно слова,
и довольно того, что он был настоящим поэтом
в силу знаний, и веры, и сути его существа.



* * *

Вьётся сна затейливая нить — 
рассказать я долго не решался:
в нём я должен маме позвонить,
что в пути слегка подзадержался.
Покупал я белую фасоль
в подмосковной лавке-развалюхе,
где играли заданную роль
тёмные сварливые старухи:
крик одной про двери на засов,
крик другой про кошелёк пропавший
В
 общем, от прилавка и весов
я ушёл не солоно хлебавши,
и придётся снова в общепит,
где всегда недёшево, да мило…
Мысль, что мама в Киеве не спит,
в этот миг меня остановила.
Шарю по карманам впопыхах
и — одно из впечатлений сильных — 
вижу, что держу в своих руках
весь заизвесткованный мобильник.
Я причин тому не нахожу,
в размышленья тоже не пускаюсь:
по экрану пальцем провожу — 
капли крови оставляет палец.
И тогда решил я, что дойду:
Подмосковье, Киев — это рядом.
Лезу на высокую гряду,
и старухи провожают взглядом.
Сверху по гряде идёт трамвай
прямиком до маминого дома.

Сам себе талдычу: — Не зевай,
слава Богу, это всё знакомо.
А в трамвае ругань, теснота,
жарко и трясёт невероятно.
Он идёт, я слышу, до моста,
а ведь мне-то надобно обратно!
Как же это промахнулся я?
Что мне делать — на ходу не выйти!
В сон мой добавляет колея
новые затейливые нити
Н
адо выйти! Цель осознаю
и сквозь давку пробиваюсь к цели,
выхожу, растерянно стою
на угрюмой улице в Брюсселе.
Быть на ней уже случилось мне,
хоть она какая-то другая,
но мужчина в чёрной куфие,
как тогда, всё смотрит не мигая.

Этот взгляд, понятно, не сказал
ничего хорошего в итоге,
а направо — площадь и вокзал,
и, пожалуй, лучше делать ноги.
Снова рельсы, снова колея,
паспортные штампы на границе — 
это неприкаянность моя
гонит, не даёт остановиться.
Сон, конечно, — полный произвол;
помнится однако, беспокоя…

Землю я на старости обрёл,
а вот время для меня — какое?..



* * *

Нужна тишина, чтобы молча обдумывать жизнь,
а в мире сегодняшнем громкого звука — навалом.
Поэтому лучше намеренно ты откажись
от шумных застолий, от праздников и карнавалов.

Себя защитить попытайся от рёва турбин,
от стука колёс, от гудков корабельных в тумане,
и пусть журавлиный случайно замеченный клин
в далёкие странствия снова тебя не заманит.

Смотри свои сны или просто смотри на луну,
копи впечатления дня в тайниках и подвалах,
но в час тишины погружайся в свою глубину
в надежде на мир откровений, ещё небывалых.

И если случится тот мир невзначай обрести
среди повторений, ошибок и ложных находок,
добро бы запомнить дороги к нему и пути
и знаки-приметы на дальних и ближних подходах.

Да вот незадача — дорога потом не видна,
приметы теряются в гуще событий и встрясок,
и ты понимаешь: затем и нужна тишина,
чтоб снова спускаться и снова искать — 
без подсказок.



Возвращение к причалу

Я вернулся в край заповедный,
где стоял причал неприметный
на реке, не очень широкой,
но спокойной, чистой реке.
А прошли немалые сроки;
вот опять заря на востоке,
и опять в тишине рассветной
на причальной стою доске.

Я стою, удручённый малость:
от причала что и осталось — 
нет ограды и нет настила,
а вот именно что доска.
А река как воды катила,
так и катит. Встаёт светило.
Где в душе мечта улыбалась,
подступает уже тоска.

Сваи сгнили, торчат неровно;
для ремонта лежали брёвна — 
увели их люди лихие,
на траве только тяжкий след.
Остальное — дело стихии,
довершит. А места такие — 
населенье уснуло словно,
не опомнится столько лет!

На округу гляжу устало,
мне злорадствовать не пристало — 
для души, без того печальной,
дополнительный горький знак.
И стою на доске причальной,
трудно памяти изначальной:
то, что было, и то, что стало,
совместить не может никак…



* * *

Во мне расстилается степь, границ никаких не зная,
до края полная трав и всё же для взгляда сквозная.
Она полна ароматов, простора и тишины,
там редки резкие звуки, но далеко слышны.

Во мне поднимается к небу лес — огромная пуща,
где сказки, легенды и были соседствуют в тёмной гуще,
где водятся лоси и зубры, где дятлы сурово бьют,
где ягодный дух местами и смоляной уют.

Во мне накопился жар больших каменьев пустыни,
где все пейзажи в сиене, умбре или кармине,
где льётся и льётся с неба голубоватый зной
и солнечные тюльпаны густо цветут весной.

И вот над финальной частью личного манускрипта
во мне возникает крона мощного эвкалипта,
и все остальные виденья ослабевают под нею,
как бы отодвигаясь и немного тускнея…



Смешанный лес

                                                   В.

Смешанный лес — не дубовая роща,
не корабельный возвышенный бор.
Он победнее, и выглядит проще,
и для фантазии меньше простор.
Но углубишься в его светотени,
в мягкие тропки, в глухой сухостой — 
скромные лики знакомых растений
тронут неброской своей красотой.

Взгорок окрасится россыпью ягод,
мох оттопырится стайкой маслят…
Может
 быть, на день, а может быть, на год
лес прикуёт созерцательный взгляд.
Двигаться будешь неспешно и чутко,
как бы бесцельно, но чутко, пока
не набредёшь на звучащее чудо — 
тихо-прозрачный напев родника.

Смешанный лес — не таёжная чаща,
где потеряется и следопыт.
Можно встречаться то реже, то чаще — 
смешанный лес не запомнит обид.
Души людские всегда беспокоя
тайной доступности, скрытой от глаз,
это и время, и место такое,
что соразмерно любому из нас.



Другие статьи автора: БАСОВСКИЙ Наум

Архив журнала
№9, 2020№10, 2020№12, 2020№11, 2020№1, 2021№2, 2021№3, 2021№4, 2021№5, 2021№7, 2021№8, 2021№9, 2021№10, 2021др№4, 2021д№11, 2021№7, 2020№8, 2020№5, 2020№6, 2020№4, 2020№3, 2020№2, 2020№1, 2020№10, 2019№11, 2019№12, 2019№7, 2019№8, 2019№9, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9. 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№8, 2016№7, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№ 4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011
Поддержите нас
Журналы клуба