Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Дружба Народов » №10, 2016

Вадим МЕСЯЦ
Шумный Шуберт

Стихи

Месяц Вадим Геннадиевич — поэт, прозаик, переводчик. Родился в 1964 году в Томске. Окончил Томский университет, кандидат физико-математических наук. В 1993—2003 годах курировал русско-американскую культурную программу при  Стивенс-колледже (Хобокен, Нью-Джерси). В 2004 году организовал «Центр современной литературы» в Москве и издательский проект «Русский Гулливер»,  которыми  и руководит в настоящее время. С 2011 года издает литературный журнал «Гвидеон». Лауреат нескольких литературных премий. Живет в Москве.

 

Монолог девушки

 Памяти Олега Даля

Мой любимый актёр,
офицер из старинного фильма,
я устану прощаться,
но разве за тысячу миль
не легко полюбить
романтической девушки стиль,
если всё-таки вспомнить...
А женская память бессильна.

Если всё-таки выжить,
хотя бы для добрых гостей,
для какой-нибудь свадебки,
ветреным духом воспрянув,
возвращаясь домой
мимо тихих в порту великанов,
что сажают на плечи
уснувших под утро детей.

Что ещё, кроме старости,
я не узнаю о вас?
То, что ваших мечтаний
случайно хватило на многих?
Что, мерцая дождём
на своих голенищах высоких,
у дверей казино
Вы навек растворились из глаз?

Я устану прощаться
уже наравне с тишиной,
только слишком уж долго
идут облака в киноленте...
Как вы были любимы
своею прекрасной страной,
и всё так же несчастны
в торжественный миг после смерти,

Мой любимый актёр,
мой киношный, мой самый родной...


Аве Мария

Есть музыка, что очень хороша
для сердца и для медленного танца.
Она приятна уху дагестанца,
гуцула, кипчака и латыша!

Внутри неё вращается спираль
и плавно поднимает душу к небу.
Пусть общепит подобен ширпотребу,
а на дворе разруха и февраль.

Ave Maria, льётся из трубы!
Gratia plena, добрая Мария!
Но в сладких звуках скрыта истерия!
В них страшно раскрываются гробы!

Мария разгрызает синий лёд,
рвёт на себе сиреневую юбку.
Кто мне звонит ночами напролёт?
Кто, глупо промолчав, бросает трубку?

Мария, это Шуберт, говорят.
Он ходит в шубе этот шумный Шуберт.
Он жрёт шербет и щупает наяд.
Он наши души жалобит и губит.
.......
Как выпью, вспоминаю о тебе.
Но я не пью на старости ни грамма.
И я уже не помню, что за дама
мне Шуберта играла на трубе....


Таганрог

Изнанку разлуки,
её голубую косу,
пропахшую ветошью,
но незажившую рану,
я нежно расправлю,
на миг удержу на весу,
и, глядя в ладони,
на кафельной плитке 
привстану.

Бумажные нервы
в июне прочны на разрыв,
но вряд ли становятся крепче
к исходу июля.
Меня ты обманешь
и, тихо глаза опустив,
навеки поверишь,
что это тебя
обманули.

В кофейных жестянках
изъедена молью крупа,
унылой Джокондой
кривится бубновая дама,
удача призывно гудит,
как печная труба,
и в сердце
радушно цветёт
погребальная яма.

Нас сводят с ума
в спящем городе колокола,
уча озираться
на звуки собачьего лая,
казённая жизнь
предсказуемо быстро прошла
и светится счастьем
надбавка её
дармовая.


Белый танец

Мне приснился солдат,
что уснул на дощатом полу
танцевального зала
в субботней рабочей общаге,
огнедышащей грудью
прижавшись к чужому теплу
и с обрывком в ладони
оберточной синей бумаги.

И унылые пары
прохладно кружили над ним,
и усталая женщина
в юбке из серого флиса,
словно рыба, вдыхала
у окон чахоточный дым
и склонялась над парнем,
как звёздная киноактриса.

Сколько длится твой сон,
этот вечный младенческий сон,
столько длится ваш вальс,
отдающий хозяйственным мылом,
и перчатки ложатся
на крылья шершавых погон,
и бегут в забытьи словно к Волге
по скользким перилам.

Мне приснился мой друг,
потерявший гражданскую честь,
но ещё не нарушивший
воинской строгой присяги.
А невест в нашем славном Саратове
просто не счесть,
как не счесть в День победы
шумящие красные флаги.


В рюмочной

Моему дядьке Вадиму Машукову
и татуировке на его запястье

В рюмочной тишина.
Ни мольбы, и ни вздоха.
Потоплен вражеский флот.
Родина спасена.
Война подошла к концу.
Но кончилась ли эпоха?
Прошлое отошло.
На будущем пелена.

Тёмные времена
с проблеском посерёдке.
Не найден небесный град,
но поднята целина.
Сколько за эту жизнь
мы выпиваем водки?
Город бьёт в барабан.
А в рюмочной тишина.

Карафы и стопари.
Мерзавчики и графины.
Я нынче взял бы ещё,
да не туга мошна.
Кто там, жизненный путь
прошедший до середины,
попал в беспросветный лес,
где выхода ни хрена?

Рядом со мной мужик,
Щуплый такой, недобрый.
Плохо ему на душе.
Ушла от него жена.
Он проклинает Лилит
и гневно считает рёбра.
Он слишком много читал.
И в этом его вина.

А я не люблю газет.
И редко хожу к народу
рассказать о судьбе,
что стала совсем странна.
Я просто ценю любовь.
И берегу свободу.
И удивительно рад,
что в рюмочной тишина.


Люси

Никто не знает, кто родил Люси
и кто её убил никто на знает.
Познание приумножает скорбь.
О ней у барабанщика спроси,
который страшно веки поднимает
и отбивает палочками дробь.

Нам для того и музыка дана,
чтоб перед смертью странно улыбнуться,
растерянно взойдя на эшафот.
Люси не знает, чья она жена,
к кому теперь уйти, к кому вернуться,
какой ей выбрать город и народ.

В жилище пусто, в городе темно,
лишь аромат полуденной полыни
стоит и дышит около окна,
и смотрит в приоткрытое окно,
как в комикс, что раскрыт посередине,
с большим пятном от красного вина.


Калина красная

Когда я, мама, встану из могилы,
живой и нежный, будто перед свадьбой,
и поутру приду к тебе на двор,
то ты меня узнаешь?

Полюбишь ли меня, как не любила
ни мужа, ни любовника, ни брата.
Накроешь стол? Постелешь ли постель?

Я возвращу долги хорошим людям,
друзьям весёлым, даже иноверцам, 
и высыплю на стол шальные деньги, 
что заработал в сказочной стране.

Когда ко мне вернётся ловкость рук,
я украду духи из магазина,
за ломберным столом тасуя карты,
за рыжий ус мошенника схвачу.

Я всё равно когда-нибудь вернусь.
На кладбище ты больше не приходишь.
Моторным маслом смажь мне пистолет,
шевровые начисти сапоги.


Лунная соната

В улыбке старого соседа
жизнь проявляется хитро,
когда он внутренность мопеда
положит в ржавое ведро.

Затихнут радостные гонки
среди желтеющих осин.
К нему в нарядной рубашонке
приехал в гости старший сын.

Привёз лекарственного мёда
и тульских пряников мешок.
И, уезжая на три года,
не выпил с ним на посошок.

Зима крадётся из-за леса.
В некрепких жилах стынет кровь.
И нет нигде деликатеса,
чтоб смог унять мою любовь.

Мы станем сказочно богаты,
мы будем думать о душе,
покуда Лунная соната
звучит в закрытом гараже.



Другие статьи автора: МЕСЯЦ Вадим

Архив журнала
№9, 2020№10, 2020№12, 2020№11, 2020№1, 2021№2, 2021№3, 2021№4, 2021№5, 2021д№7, 2021д№8, 2021№7, 2020№8, 2020№5, 2020№6, 2020№4, 2020№3, 2020№2, 2020№1, 2020№10, 2019№11, 2019№12, 2019№7, 2019№8, 2019№9, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9. 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№8, 2016№7, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№ 4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011
Поддержите нас
Журналы клуба