Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Дружба Народов » №6, 2015

Александр СМОГУЛ
Всё сойдётся в назначенный срок

Стихи. Вступительное слово Александра Климова-Южина

Александр Смогул

(1946—2015)

 

 

Проскрипело времени стило

Писать об Александре Смогуле чрезвычайно сложно и легко. Легко потому, что свидетельства его легендарной жизни многочисленны, творческий материал обширен.

Смогул жил среди нас, словно овощ, высаженный не на свою грядку, среди сорняков всеобщего безобразия. Читал Джойса и Кафку, мутировал, попивал, ругался матерком. В стране парадоксов и абсурдов отточил свою парадоксальность и стал абсурдистом жизни, не будучи им в поэзии. Был плотью от плоти нашей жизни, солью ее: «Не верящий советским докторам//и знающий: правители — не боги». Во всем облике Смогула сквозило что-то европейское, неординарное, притягивающее с первого взгляда. Всю его жизнь определяло мифотворчество. Он мыслил себе биографию, не ту, которую проживал, а ту, которую хотел прожить. Иногда его мифотворчество приобретало мистические формы: однажды от Сергея Головюка я услышал историю про глаза. Эту историю Саша рассказывал не раз, утверждая, что вместо одного глаза у него протез. Так вот, в 2010 году Саша действительно ударился о край журнального столика и потерял левый глаз. А протез, который он демонстрировал позднее, был не плодом розыгрыша, а доказательством интуиции поэта.

Мы дружили четверть века, а что я знал? Только дату и место его рождения: 16 октября 1946 года, село Звягино, близ Загорска. Теперь вот дату и место его смерти: 1 января 2015 года в два часа ночи в Москве Саши не стало. И уже не спросишь, на какой войне он получил свою инвалидность и вставную челюсть. Ясно одно — это была жизнь поэта, совершенно непредсказуемого. В шестидесятых годах, по воспоминаниям Владимира Бережкова, они столкнулись в какой-то подворотне. — Ты кто? — спросил тогда еще Александр Мурадов Бережка, как он впоследствии его любовно называл, тот задумался. — Я? Я смогист (был тогда такой союз молодых гениев). — Ну, а я Смогул,– не замедлил выпалить Саша. Так он взял псевдоним, под которым и останется в истории литературы поколения Гандлевского и Кибирова. Или, к примеру, Саша выпал из поля зрениябардовской песни на целых двенадцать лет, и никто не знает, где был и что делал. Такими же неправдоподобными выглядели его отъезд в Гамбург и получение германского гражданства. Что ему там делать? Передавать опыт спецназа Абверу? По крайней мере, я так и думал. Оказывается, он преподавал в университете русскую словесность. И до конца жизни жил на две страны.

 В Саше все было необыкновенно. Необыкновенной была и история нашего знакомства. В 1991 году я подарил Смогулу свою книгу стихов «Трудное пространство». После посиделок в ЦДЛ я очнулся у него дома: из-за стеклянной створки книжного шкафа с фотографии на меня глядели Зоя Борисовна и Ирина Геннадьевна — его и моя мама. Да, да! Они тоже дружили, хотя и окончили первый мед в разное время.

Стоит рассказать и о Смогуле-импровизаторе. Он брал любую тему или несколько строк из чужого стихотворения и выдавал с ходу между первой и четвертой совершенно законченное и безукоризненно выстроенное новое произведение. У слушателей возникало ощущение, что он читает нечто давно написанное. За дружбой я никогда не пытался анализировать его стихи. Как-то спросил: «Почему не издаешься?» — Знаешь, старичок, я проживаю и сочиняю стихи в себе, и мне этого достаточно, — был его ответ. По той же причине, думаю, он не заботился об их последующей судьбе. И в этом тоже его личность огромного дарования и масштаба. Остается удивляться, как так случилось, что критики проморгали его при жизни, что после двух книг стихов было всего две публикации в газете «Театральный курьер» и в альманахе «День поэзии».

— Все интересуются, что там после смерти? — писал Сергей Довлатов, любимый Сашин писатель.

— После смерти начинается история. История русского поэта Александра Смогула началась.

 Подымим глаза,

 Отрешимся от слов,

 Вот тени скользят,

 Но не слышен их зов,

 И трудно, как век не пытался,

 Понять, кто погиб, кто остался.

 

Саша, ты остался.

Александр КЛИМОВ-ЮЖИН





Бруклинский мост

Если черта горизонта всегда видна — 
Это не значит, что больше некуда плыть.
Чаша России не выпита мной до дна.
Но кому до дна удалось эту чашу испить?

Я её знаю, ибо она — моя,
Что бы не значилось в вечной пятой графе,
Как бы не отбивалась, она — это я,
Как бы не бесновались карлики в галифе.

С запада на север и с востока на юг,
Если вглядеться, можно увидеть мои следы,
Но как не меняй направленье,
Они превращаются в круг,
А круг разворачивается впрямую, как вдоль воды.

И всё же мы были с ней рядом — 
так с церковью слит погост.
Мы коротали радость и зимовали печаль.
Мы связаны воедино — как постриг, посох и пост.
Но я никогда не увижу Бруклинский мост.
А жаль...

 

* * *
Ты только пленник кинозала,
Тля, марамой, великоросс.
Увидишь здание вокзала — 
И сердце двинется вразнос.
Над Подмосковьем дождик пышет,
Стоянка — несколько минут,
Никто про это не напишет,
Да и напишет — не прочтут.
Совпав с сердечными толчками,
В свекольном вареве зари
Вбери окрестности зрачками,
Захлопни веки и — замри.

 

* * *
Мне случилась догадка — по зрелости дней,
После пьянки, однажды проспавшись, — 
Что совсем растворился в эпохе своей,
Совершенно в неё не вписавшись.
И не то чтобы сущность свою потерял
И гулял бесхребетным на свете — 
Просто век меня напрочь со всеми вобрал
И различья никто не заметит,
Ибо некому.
Каплю любови со дна
Подлижи. Кто за это осудит?
И ночами в студёную прорубь окна
Не гляди. Отраженья не будет.

 

* * *
По сути равны и Романов, и Габсбург,
И Воин иконный.
Давно безразлично, Москва или Гамбург
За рамой оконной.
Вот ты и дорос до молчания падших:
Все звуки — излишни.
О всех убиенных и всех убивавших
Не всхлипнет Всевышний.
А чтобы в звучанье молчанья вглядеться
В мирах захолустных,
Уже совершенно не нужен немецкий,
Как, впрочем, и русский...

 

* * *
Всё сойдётся в назначенный срок,
Оправдает душа непрощённых,
И напишется несколько строк
О каких-то вещах отвлечённых.
Нарисуется: свечи горят,
Сабантуй в коммуналке паучьей,
Ленинград, Ленинград, Ленинград,
Юной женщины шепот летучий,
В комнатёнке — не больше чем ринг — 
Танцы — то есть топтанье на месте,
Хампердинк, Хампердинк, Хамлердинк,
Торт, портвейна дешевого клейстер,
Ощущенье грядущей судьбы,
Холодок неизвестности сладкий,
И ни взлётов ещё, ни беды — 
Лишь ладони по хрупким лопаткам,
Тянет прелью Обводный канал...
Я везуч! — Жизнь вломила по полной,
А кого я тогда обнимал — 
Не припомню никак, не припомню...

 

 * * *
...И снится:
Женщина приходит
И говорит, что не находит
Она покоя без меня,
Что остальное всё неважно,
А ливень ухает протяжно
И печь чернеет без огня.
И здесь, естественно, деревня,
И облетевшие деревья
Всё жмутся к нашему окну.
Но кто здесь мы? В каком дому?

И дальше:
Мы огонь разводим
И что-то терпкое находим
В бутыли пыльной. И сверчок,
Ну и, конечно же, собака,
И крепость огурцов из бака,
И свечки вогнутый зрачок.

И мы сидим. Нет, мы витаем,
Как будто мир необитаем.
И, наконец-то, мы одни,
И всё сбылось и воплотилось,
И за ошибки заплатилось,
И за погубленные дни.

Но я лица её не вижу,
Я наклоняюсь ближе, ближе,
Но ничего не разглядеть.
«Ответь мне, кто ты?»
«Я, — смеётся,–
Я — та, что в руки не даётся,
И о которой век скорбеть.

Я появилась в одночасье
Твоим понятием о счастье
С деревней, женщиной, дождём,
Сверчком, собакой и любовью
Во сне с надеждой, к изголовью — 
Одной надеждою живём».

И всё пропало. Я проснулся,
Лица небритого коснулся
И вспомнил, сколько лет живу.
Деревня. Женщина. Собака.
Я так давно уже не плакал
Во сне.
Тем паче — наяву.

 

* * *
Всё до тоски знакомо,
До немоты твоё:
Женщина, запах дома,
Улица, вороньё…

Изредка вызревает
Глупый смешной вопрос:
Кто же она такая,
Та, с кем судьбу живёшь?

Дни мельтешат по кругу,
Маются месяца…
Так и живём друг с другом,
Не разглядев лица.

 

* * *
Скрипка — 
Голос заблудшего чуда
На волне коммунального чада.
Чадо, ты возникаешь откуда?

Здесь проёмы оконные волглы,
И мрачны тупики коридоров,
И от прели старья — тянет воблой.

Здесь живут пролетарий без места,
Два еврея забытых судьбою,
И баб-Катя, христова невеста.

Меж собой они свыклись, как звери,
Много лет просидевшие в клетке,
И живут, не боясь и не веря.

Но роднит их кромешная кухня
С вечной гарью морковных оладий,
С кислым духом капусты и студня.

А ещё их роднит эта скрипка,
Что скрепила их души, как скрепка,
Среди быта, где тесно и липко.

И когда одноглазый Исайя
Ворожить начинает на струнах,
Даже бак над толчком — затихает.

Открываются двери комнат,
И, напрягши души, как уши,
Все так слушают, точно помнят,

Что они ещё всё-таки — люди…

 

* * *
До первого снега,
До тонкого льда,
До робкого следа,
До хриплого «да»,
До утренних мук
О вечернем вине,
До скорых разлук
На ближайшей войне
Бестактную правду
С тактичностью лжи
Во мне, наконец,
Воедино свяжи.
И вне этой связи
Убийцы с шутом
Меня различи,
Как за мутным окном,
Где смутно проглянет
Иной силуэт
Того, кем когда-то
Являлся поэт.
И в это мгновенье,
Поправшее дни,
Ладони прощенья
Ему протяни.

 

* * *
Опоры — шатки: тишина стоит
До выстрела, Бог — смотрит сквозь ресницы,
Никто не знает, что в себе таит
Податливая девственность страницы.
И как-то неуютно понимать,
Что в мире невозможно воплотиться,
И незачем собой обременять
Ни тишину, ни Бога, ни страницу.

 

* * *
Родился — и всему конец,
И ничего нельзя сначала:
Сосновый крест, цепной венец,
Бред войн, отсутствие причала:
Всё данность. Поздно горевать — 
Сценарий выверен по звёздам
И лень бояться умирать,
Поскольку это — тоже поздно.



Другие статьи автора: СМОГУЛ Александр

Архив журнала
№9, 2020№10, 2020№12, 2020№11, 2020№1, 2021№2, 2021№3, 2021№4, 2021№5, 2021д№7, 2021д№8, 2021№7, 2020№8, 2020№5, 2020№6, 2020№4, 2020№3, 2020№2, 2020№1, 2020№10, 2019№11, 2019№12, 2019№7, 2019№8, 2019№9, 2019№6, 2019№5, 2019№4, 2019№3, 2019№2, 2019№1, 2019№12, 2018№11, 2018№10, 2018№9. 2018№8, 2018№7, 2018№6, 2018№5, 2018№4, 2018№3, 2018№2, 2018№1, 2018№12, 2017№11, 2017№10, 2017№9, 2017№8, 2017№7, 2017№6, 2017№5, 2017№4, 2017№3, 2017№2, 2017№1, 2017№12, 2016№11, 2016№10, 2016№9, 2016№8, 2016№7, 2016№6, 2016№5, 2016№4, 2016№3, 2016№2, 2016№1, 2016№12, 2015№11, 2015№10, 2015№9, 2015№8, 2015№7, 2015№6, 2015№5, 2015№ 4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№12, 2014№11, 2014№10, 2014№9, 2014№8, 2014№7, 2014№6, 2014№5, 2014№4, 2014№3, 2014№2, 2014№1, 2014№12, 2013№11, 2013№10, 2013№9, 2013№8, 2013№7, 2013№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№12, 2012№11, 2012№10, 2012№9, 2012№8, 2012№7, 2012№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№12, 2011№11, 2011№10, 2011№9, 2011№8, 2011№7, 2011№6, 2011№5, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011
Поддержите нас
Журналы клуба