ЗакрытьClose

Вступайте в Журнальный клуб! Каждый день - новый журнал!

Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Логос » №1, 2017

Виктор Вахштайн
Революция и реакция: об истоках объектно-ориентированной социологии
Просмотров: 274

Виктор Вахштайн

Декан, факультет социальных наук, Московская высшая школа

социальных и экономических наук (МВШСЭН); декан,
философско-социологический факультет,
Российская академия народного

хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС);

главный редактор, журнал «Социология власти»
119571, Москва, 
пр-т Вернадского, 82, корп. 2
E-mail: avigdor2@yahoo.com

Данная статья посвящена разбору одного курьезного прецедента в истории социальной теории — рождению (во многом случайному) объектно-ориентированной социологии из духа социологии науки. В фокусе нашего анализа — полемика Дэвида Блура и Бруно Латура, которой предшествует длительная позиционная война сторонников «сильной программы» с представителями «слабых» подходов в социологии знания. Далее мы попытаемся показать, как произошел раскол витгенштейнианского лагеря в социальной теории, как внутренние столкновения «скептицистов» и «антискептицистов» привели к ослаблению позиций Эдинбургской школы и как Латур воспользовался спешным отступлением Блура на заранее подготовленные консервативно-дюркгеймианские позиции. Анализируемая нами полемика — трагическое событие в истории социологии науки, последний решительный бой «сильной программы» в борьбе с куда более радикально настроенными оппонентами. В этой битве титанов Латур впервые использует свой онтологический аргумент — концептуализацию объекта как самореферентного, недоопределенного и каузального единства, и именно этот концептуальный ход даст толчок к появлению объектно-ориентированной социологии. Почему френология получила такое распространение именно на британских островах? Является ли единица числом? Как обращение к концепту «формы жизни» (Lebensformen) позволило ответить на вопрос о социальности научного знания? Как антискептицистская аргументация в поствитгенштейновской социологии науки ослабила позиции «сильной программы»? Почему тезис о «невозможности индивидуального языка» завел Эдинбургскую школу в тупик? И почему дискуссия о природе научного знания об объекте завершилась тотальной войной всех против всех в споре о природе самого объекта? Об этих и некоторых других вопросах мы поговорим ниже.

 

REVOLUTION AND REACTION: ON THE ORIGINS
OF OBJECT-ORIENTED SOCIOLOGY

Victor Vakhshtayn
Dean, Faculty of Sociology, Moscow School of Social
and Economic Sciences (MSSES);
Dean, Faculty of Philosophy and Sociology, avigdor2@yahoo.com.
Russian Presidential Academy of National Economy
and Public Administration (RANEPA),
82 Vernadskogo ave.,
Bldg 2, 119571 Moscow, Russia.

This paper investigates a curious precedent in the history of social theory, namely the birth of object-oriented sociology from the spirit of the sociology of science. Our analysis focuses on the dispute between David Bloor and Bruno Latour, which was preceded by an extended trench war between adherents of the Strong Program and representatives of the “weak” approaches to the sociology of knowledge. We will attempt to show how the schism in the Wittgensteinian camp of sociology occurred, how the internal clash between the “skeptics” and “anti-skeptics” led to a weakened position of the Edinburgh School, and how Latour took advantage of the hasty retreat of Bloor to conservative Durkheimian positions prepared ahead of time. This dispute was a tragic event in the sociology of science, the final and decisive battle of the Strong Program against considerably more radical opponents. Not being able to survive from being stabbed in the back by his former Wittgensteinian allies, Bloor was forced to fend off Latour’s attacks by invoking the intuitions of Emile Durkheim and Mary Douglas. During this clash of the titans, Latour employed his ontological argument for the first time, conceiving the object as a self-referential, underdetermined and causal unit. It is precisely this conceptual move that would give the impulse for the creation of object-oriented sociology. Of all places, why did phrenology become so widespread on the British Isles? Is “one” a number? How did the appeal to the concept of “form of life” (Lebensform) help to answer the question about the social nature of scientific knowledge? How did the anti-skeptical argument of the post-Wittgensteinian sociology of science weaken the Strong Program? Why did the thesis of the “impossibility of private language” lead the Edinburgh School into a dead-end? And why did a debate on the nature of scientific knowledge of objects lead to a war of all-against-all, and a disagreement about the nature of objects themselves? These questions, along with some others, are discussed in this paper.



Другие статьи автора: Вахштайн Виктор

Архив журнала
№2, 2017№3, 2017№1, 2017№2, 2016№6, 2016№4, 2016№5, 2016№6, 2015№5, 2015№4, 2015№3, 2015№2, 2015№1, 2015№1, 2014№6, 2013№5, 2013№4, 2013№3, 2013№2, 2013№1, 2013№6, 2012№5, 2012№4, 2012№3, 2012№2, 2012№1, 2012№5-6, 2011№4, 2011№3, 2011№2, 2011№1, 2011№5, 2010№4, 2010№3, 2010№2, 2010№1, 2010№6, 2009№4-5, 2009№3, 2009
Журналы клуба