Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №14, 2008

Медведь и ухо
Просмотров: 2181

Художник Игорь Меглицкий

В этом городе нельзя жить.
В этом городе нельзя жить.
В этом городе нельзя жить.

Это царство круглосуточного непроходящего звука; как злостная футуристическая фантазия из «Назад в будущее-2» — там, где к власти пришли футбольные болельщики. Никто еще не обращал внимания, сколь кошмар пригородного кролика Марти Макфлая похож на русскую современность. В центре содома высится иллюминированный вавилонский небоскреб круглосуточного тотализатора, где расслабляются, оттягиваются, колбасятся и вообще дают рай невоспитанного тинейджера люди с деньгами. Люди без денег внизу режут друг друга, лают, визжат и гоняют без глушителей под бухое техно. В библиотеках паутина и хлам, директор школы еженощно отстреливается из помповика и складирует подброшенных на порог дохлых кошек. Общество скреплено триединством идеалов Спорт-Бабло-Халява; душные, лицемерные буржуазные ценности вроде правил уличного движения попраны, низринуты, похерены и дезавуированы. Патриотизм остался, но какой-то персонифицированный, как всегда в аграрно-нефтяной Азии. Государства нет, дня нет, мусор не вывозится. «Это Мой Город», — величавым баритоном гундит над пепелищем Константин Эрнст, но в записи, потому что у настоящего давно сел голос, и его давно никто не видел.
В полночь с копейками вступают фейерверки. Корпоративы, жирные именины, выпускные вечера, тусы и собирушки наперебой дырявят небо. От кульминационной шутихи детонируют противоугоны, тоскливо вереща в ночи до полпервого, потому что у хозяина единственного в районе стеклопакет на другую сторону, и вообще он не дома.
Полпервого из такси вываливаются мочалки с песней «На тот майдан, на перекресток». Их дико вставляет, что они знают все куплеты до конца. Монотонно, заунывно, часами лают ничьи собаки, которых по телевизору не велит отлавливать друг живого Андрей Макаревич.
В час падает ударный децибельный фронт: наши не продули шведам. Это действительно большое событие русского футбола, редкий праздник, против которого не поворачивается язык ворчать. Сплошной рев «Россия» от Кушки до Курил, сплошной гудок, скандеж, пляс, салют, ор, хай, сирена. Русские вышли из подгруппы — кто смеет сидеть дома, иметь печень, работу и детей, у кого рука поднимается выключить свет и законопатить окна? Мы с женой в три ночи пылесосили и отбивали мясо, потому что все равно слышали друг друга плохо.
К двум радость перекидывается на ресторан «Узбекистан» и поселяется там надолго. Они там у себя сочинили летний дворик в лучших традициях восточных деспотий: снаружи по Неглинке все закрыто дувалами-бастионами и почти даже и не слышно, щелей-проулков нет, но если ты в дупло пролез или живешь в квартале этажом выше, грохот басмаческих электрогитар с итальянской эстрадой будет с тобой всегда, как реванш за поспешную колонизацию Туркестана. Вес разноцветных бумажек, сунутых козырным гостем каждому из привратников, объясняет, почему им всем насрать на жителей, хотя славянские глаза полны невыразимого шемаханского сочувствия.
Раз в пять минут слышен инфернальный хохот тропической птицы-каракатицы, купленной во двор для антуража.
Валится дождь. Славянские узбеки бегут, как дети от грозы, но на гулкие капли готовно реагируют противоугоны «шесть мелодий», их выключают, но они с интервалом в минуту запевают опять.
Пробки, свадьбы и победы русского оружия раскрепостили владельцев автотранспорта. В городе, в черте которого сигнал запрещен с начала 60-х, когда автопарк был вдесятеро меньше, клаксоны не унимаются никогда. «Запершего» выезд хама нужно будить гудком вместе со всем районом. Бомбилу, караулящего найт-клубы и сговаривающего цену на «Аэропорт» посреди проезжей части, надлежит подгонять бибиканьем. Найт-клубов и бомбил в центре города — как конского говна, каждые сто метров и две минуты. «Я лежу и охаю, а Лужкову по х...», — говорил поэт Орлуша.
В три перед развозом мусора по помойкам шарят люмпены. Ненужные рейки, доски, спинки стульев, унитазы деловито отбрасываются в сторону. Нужные пивные и кока-кольные банки для компактности следует сперва сплющить об асфальт. Плющат. А пустые пакеты из-под сока обстучать о край контейнера. Обстукивают. Бесхозные собаки легко прогоняются матом и прицельным броском банки корейского салата с балкона, но для этого ж надо встать.
Полчетвертого таки вывозят мусор — с лязгом цепей, рыком форсированных моторов и курантным бомом контейнеров. Опять разбуженные собаки, вопль «Россия» пьяного мудака с круглосуточным заводом.
В четыре по своим делам едет мини-трактор с круговым огнем — подбирать ковшом рассыпанный при погрузке хлам. У него звук танка Т-90. Каждую ночь в четыре утра я вспоминаю свой честный непокупной 2-й класс наводчика-оператора ПТУР: 450 успешных попаданий из пятисот пусков, девять из десяти стабильно. Этот гад просто не знает своего счастья. Струя аргона размазывает экипаж по внутренним стенкам в секунду, в слизь.
А меж тем уже горит восток зарею новой. Заряжают газонокосилки, пробуют циркулярки, берутся за топоры скромные коммунальные индейцы в синих с оранжевым робах, будущая гроза неправильно запаркованных авто. Это потом, они еще не осознали своих гражданских прав, но по туземной растительной привычке встают с первыми лучами. Уже доводилось писать, что бездуховные люди жизнь напролет заняты ремонтом: когда себя занять нечем, просыпается мелкособственнический жилищный перфекционизм. Случается в Москве хотя бы день без стеклящих лоджии молотков, рева циклевок, выпиливания по шву устарелой и затоптанной плитки, замены сношенных унитазов и усталых лифтов, пробоя шахт для сложной шнуровки спутниковых антенн? Есть ли ночь без бурения, стрекота отбойных молотков, визга несмазанных башенных кранов на повороте стрелы, без вечного тюка киркой и осторожного блеяния приемников? Когда в этом городе уже наконец все построят? Забьют все сваи, настелят все перекрытия, сварят все швы, навесят все двери, застеклят всю красоту, выбросят весь строительный мусор (ночью из окна, всегда!) и наконец можно будет жить — когда? Авгуры отвечают, что строительный бизнес наиболее перспективен для воровства, а значит, строительный бум, лязг, фырк и рев не закончатся в моем городе НИКОГДА. Не тот город, чтоб строительство сворачивать. Сицилийская мафия тоже давно перешла со спекуляций оливковым маслом на стройплощадки.
В восемь дорывается до вожделенной веревки маньяк-звонарь с церквушки у фасада. Оказывается, у православных мракобесов локальных праздников — что красных дней мелиоратора в отрывном календаре Витебского ЦБК, и все утром. За 20 минут непрерывной вакханалии становится ясно, отчего большевики швыряли звонарей с колоколен. Здоровые конфессиональные разногласия сов и жаворонков. Да-да, то самое место из блаженного Августина, я бы тоже за него зенки вырвал.
Бомм! Последний удар — время сирены, раздвигающей пробку. Верховный истеблишмент едет на работу наше благо добывать.
Время упругой музыки.
Время электродрелей.
Время новостей — погромче. Новости у нас любят ранние глуховатые бабушки.
Время собирать камни и жахать ими в металлическую помойку.
А ведь есть еще и неизбежные, как погода, плач младенцев, подвыв «скорой помощи», рейды байкеров и ночная укладка асфальта. Есть весенний первый гром и цок теннисных мячей по корту во дворе. Кошачьи свадьбы. Человечьи свадьбы. Тушинские авиапраздники.
Месяцами взвешивают классовую мотивацию бутовского маньяка, высчитывая, сколько он пожег «бумеров», а сколько «копеек» — никому в голову не пришло спросить хозяев: «За сиреной следили? Без присмотра оставляли?» Ведь не исключено, что человек просто гробил тачки, мешающие людям спать, а это очень правильное дело. Иногда спросонья хочется и хозяина под асфальтоукладчик сунуть или забыть связанным с кляпом в сугробе. Пешему человеку «мерс» и «жигуль» — одинаковые враги, без малейшей имущественной разницы. Цари природы, ставящие свой закон слабому безлошадному планктону при тотальном попустительстве автоинспекции, за малую мзду позволяющей верховым выродкам всё — совсем всё.
Надоели революции, свобода индивида, отвязка и педагогические теории, что ребенок не должен слышать слова «нельзя», это ему вредно. Надоела многомиллионная рать госслужащих, неспособных добиться такой малости, как тишина в городе. Надоела Россия, вставшая с колен. Надоели звуки.
России лучше на коленях. Она в таком виде кобенится меньше.

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба