Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Русская жизнь » №24, 2008

Буйвол Георгиевич
Просмотров: 3338

Пабло Пикассо. Макет обложки сюрреалистического журнала «Минотавр». 1933

 

С Юрием Георгиевичем я познакомился в середине 90‑х, по фантастическому, хотя и весьма характерному для тех лет поводу. Надо было срочно продать большое количество то ли конфискованного, то ли ворованного товара. Меня как специалиста порекомендовал ему общий знакомый. Предложение шокировало своими объемами, я решил, что это обычное «вентиляторство», то есть продажа несуществующего товара как поиск идентичности. Но Юрий Георгиевич на «вентилятора» похож не был: высокий, солидный, уверенный в себе, весом под два центнера человек, не производивший впечатления толстого. Человек — гора. Я решил посмотреть на предмет переговоров. «Конфискат» действительно был, и был в изобилии. Так начались наши сложные отношения с Буйволом.

Буйволом его прозвали давно, во времена брежневского «цеховичества». Прозвище ему необыкновенно шло, но, на мой взгляд, было незаконченным, и я добавил отчество, получилось лучше — Буйвол Георгиевич. Моя версия имени как-то удачно подчеркивала необыкновенную стать этого человека. В 1996 году такой тип считался «уходящей натурой». Уважаемые люди, бывшие фарцовщики, торговцы фальсифицированной икрой и самошитыми юбками «MONTANA», под воздействием экономических реформ вынуждены были переквалифицироваться в таксистов.

Сказать, что я «изучал» Буйвола было бы неверно. Должен сказать прямо: он стал моим другом.

На путь предпринимательства Юрий Георгиевич вступил рано и обнаружил чрезвычайную изобретательность. В середине восьмидесятых, спасаясь от преследования за тунеядство, он вынужден был устроиться администратором (вышибалой) в легендарный пивбар «Яма» на углу Пушкинской и Столешникова переулка. Зарплату он не получал, но разве это важно для предприимчивого человека? Через месяц он предложил директору использовать вместо стандартной гостовской посуды точно такую же, но из более толстого стекла. Экономия получалась существенная — 5 граммов на стандартную рюмку. Таких рационализаторских инициатив на счету Буйвола Георгиевича было много. Вы, возможно, помните бутылки из-под чешского пива, отличавшиеся от обычных наличием канта. За этот кант их не брали в пунктах приема стеклопосуды. В один из них — ангар из синего гофрированного металла — Юрий устроился грузчиком. Вскоре уговорил заведующего принимать чешские нестандартные бутылки по две копейки. Через год весь ангар и все дачные участки сотрудников были завалены этими бутылками. За взятку — новый автомобиль «Москвич» — чиновник Госплана включил севовского брата в семью отечественной стеклотары. Принимать склянки темного стекла начинают по цене 20 копеек, и отстающий пункт сразу выбивается в передовые, благодаря обширным запасам еще вчера некондиционной тары. Чиновник, между прочим, получил от государства премию за рацпредложение.

Аферы, достойные пера Марка Твена, Буйвол проворачивал на фоне «активной личной жизни», полной карт, женщин, пьянства. А как еще мог Юрий Георгиевич потратить свои деньги в условиях скудной советской действительности? Он покупал дачные участки (по-моему, 4 или 5), менял каждый год «Москвичи», но деньги все равно оставались. Меня завораживали его рассказы про подпольные казино, в которые превращались арбатские рестораны после закрытия. «Деловые» тогда очень смутно представляли себе «нормальную» (то есть, западную) жизнь, разве что по фильмам и случайно завезенным торговым каталогам. В начале девяностых выяснилось, что формация подпольных советских капиталистов совсем не готова к происходящим в стране изменениям.

Буйвол, кажется, стал тогда директором продуктовой базы, которая располагалась под Новым Арбатом. Она снабжала центральные рестораны и буфеты театров деликатесами. Через эту же базу, по странной прихоти высшего торгового начальства, поступала в ресторан «Пекин» вся китайская продукция, тогда редкая и казавшаяся изысканной. Буйвол вспоминал, как уходил в запой, а перед ним на столе стоял ящик «тухлых» китайских яиц, используемых в качестве «закусона». Предел счастья — он может пить, закусывать и не один «обэхээсник» не властен над ним. В запой он ушел на три года.

Вышел при помощи врачей, фактически без печени и почти без денег. Пока Буйвол находился в «анабиозе», его коллеги и единомышленники открывали банки, выигрывали залоговые аукционы и т. п. Утолщенные рюмки перестали быть интересны. Бизнес Буйволу Георгиевичу «не покатил», ему сделалось скучно. В 98 он сидел в маленькой каморке за складом, забитым китайскими велосипедами, на столе — краковская, большая бутылка «Фанты» и лапша быстрого приготовления, обильна сдобренная «Вегеттой». Буйвол вспоминал минувшие героические дни: перестрелки, сделки, друзей, знакомых... «За долю малую» участвовал в случайных аферах, подобных той, которая нас свела. Чем не иллюстрация к либеральному учебнику о советской жизни, которая «душит все светлое и разумное в людях».

Но, конечно, жизнь человека, вобравшего лучшие черты Гаргантюа и Тома Сойера, не могла протекать в «серых тонах». В поисках смысла существования он начал строить дом. Дом был задуман гигантский: сколько этажей — не ясно, наверное, целых три. Несколько зим Буйвол прожил на одном из своих участков в утепленном вагончике, пряча от жены водку в сугробах. Весной, когда снег сходил, участок щетинился горлышками бутылок, как подводная мина. Тяжелые годы безделья сделали Буйвола философом: он полюбил предаваться рассуждениям о человеческой природе, психологии, масонском заговоре.

Вдруг, после 1998 года он стал директором продуктового магазина на Зубовской площади. Это был последний советский магазин, как будто десантированный из ранних восьмидесятых. С пожилыми дамами в грязных белых халатах за прилавками, сильно пьющим немолодым мясником с красным фактурным лицом, вонючим рыбным отделом, полусумасшедшей крикливой бакалейщецей, виртуозно обвешивающей продавщицей гастрономии и так далее. Здесь Буйвол почувствовал себя как рыба в воде. Вы, к примеру, знаете, что массу красной икры можно увеличить с помощью «Боржоми» (примерно два литра на 25 кг), но ни в коем случае нельзя лить «Нарзан» — осядет.

Доход директора по нынешним стандартам оказался не таким уж большим, но дом тем не менее обрастал стенами. А в магазине возникло замечательное общество. Я предложил Буйволу называть его не паноптикумом, а лупонарием, как что-то совсем невообразимое, он со смехом согласился. Здесь были самые разные индивиды: Царь, он так представлялся при знакомстве, маленький умалишенный старик; восходящая звезда туристического бизнеса — вечно ищущий деньги молодой человек по прозвищу «Пинофуцин»; пьяница-антисемит с лицом порочного красавца; некто Каплин (сейчас он работает дальнобойщиком в Америке), русский патриот, ваявший из украденного бивня мамонта новый трон российской империи. Юрий Георгиевич изучал людей. Конечно, в поддержании этого общества было много высокомерия, наверняка, разогнав всех, Буйвол садился на недоделанный трон и смеялся от души. Впрочем, давая мелкие, чаще невыполнимые поручения, он вовлекал всех в работу, поил и кормил. Все эти люди были обязаны ему не только пропитанием, но и возможностью общения. Постепенно старое советское оборудование магазина заменялось на подержанное итальянское. Магазин переехал в подвал, а первый этаж сдали под бутики.

Загородный дом покрыли крышей, окна, украденные по случаю в перестройку, заменили на пластиковые. Выдержав рейдерский захват, «отбив» помещение у неприятеля, Буйвол Георгиевич, пользуясь приобретенными связями, начал выкупать пустующие подвалы и сдавать в аренду. Через несколько лет Буйвол поступил в институт и получил MBI (к этому документу он относится очень почтительно; над рабочим столом повесил свою фотографию в академической мантии).

Риелтерство приносит свои финансовые плоды, конечно не миллионы долларов, но солидный достаток. В огромном доме, строившемся без плана и чертежей, уже почти можно жить. Первый и второй этажи отделаны. Комнаты связанны как-то случайно, хаотично. Из биллиардной три двери ведут в одну гостиную, второй и первый этаж соединяют две узкие лестницы. Юрий Георгиевич сильно изменился с момента нашей первой встречи. Он похудел, приобрел лоск. На столе у него — газета «Ведомости».

Листая альбом графики Пикассо, я натыкаюсь на изображение Минотавра. Трудно предположить, что придумавший прозвище «Буйвол» видел этот рисунок, но меня удивляют схожие черты: мощное большое тело, огромные сильные руки, кудрявая голова.

Он позвонил мне две недели назад: «Борь, мы на Хелавин собрались. Во Францию летим, а потом в Голландию. Как ты считаешь, где веселее празднуют?» «Наверное, в Америке», — ответил я. «... Да ну, ты врешь...» Я понял, что огорчил собеседника. Чтобы загладить неловкость, спросил: «Как дача-то? Когда в гости?» «Не поверишь, стена вот-вот рухнет! Уроды, когда фундамент лили — бетон п... ли! В Москве живу! Найду, убью!»

Архив журнала
№13, 2009№11, 2009№10, 2009№9, 2009№8, 2009№7, 2009№6, 2009№4-5, 2009№2-3, 2009№24, 2008№23, 2008№22, 2008№21, 2008№20, 2008№19, 2008№18, 2008№17, 2008№16, 2008№15, 2008№14, 2008№13, 2008№12, 2008№11, 2008№10, 2008№9, 2008№8, 2008№7, 2008№6, 2008№5, 2008№4, 2008№3, 2008№2, 2008№1, 2008№17, 2007№16, 2007№15, 2007№14, 2007№13, 2007№12, 2007№11, 2007№10, 2007№9, 2007№8, 2007№6, 2007№5, 2007№4, 2007№3, 2007№2, 2007№1, 2007
Поддержите нас
Журналы клуба