Другие журналы на сайте ИНТЕЛРОС

Журнальный клуб Интелрос » Южное Сияние » №2, 2019

Инна Ищук
Фиолетовые очки
Просмотров: 67

рассказ

 

Как она дошла до Привоза, Эля не помнила. Скандал в офисе выключил всё её реальное сознание. Она не понимала, куда идёт. Лишь бы подальше от этих людей, которые оклеветали её. Серые тучи вот-вот грозились разродиться дождём. Всё начало сыпаться ещё вчера, когда она поссорилась с парнем. С Эдиком они были вместе уже три года, не разлей вода. Он увидел её в кафе санатория, где она отдыхала с родителями. Оказавшись за одним столиком, они разговорились. Она поделилась с ним своим вторым. А он отдал ей компот. Потом он нашел её в университете и больше они не расставались. А вчера, получив диплом юриста, он вдруг объявил, что собирается с сокурсницей в Польшу в магистратуру. Она восприняла новость в штыки и заявила, что больше не хочет его видеть. И отпускает его. И ушла. Всю ночь она проплакала. А утром на работе случился скандал.

А теперь она идет через Привоз. В кармане пять гривен, чтобы доехать до дома. Всё, что у неё было, она отдала начальнику, возместив то, чего не тратила. Её обвинили в пропаже денег, которая выявилась, когда бухгалтер составляла отчёт. Чтобы избежать скандала, она молча отсчитала недостающую сумму и, попросив получше разобраться в этом инциденте, ушла.

Собираясь на работу, она не успела позавтракать. И в животе бурчит. Сейчас бы хоть яблочко. Но торговки злобно поглядывают на таких, как она, подозревая во всех грехах. С прилавка продают пирожки с ароматом ванили. Эля сглотнула подступившую слюну. Продавщица, увидев девушку, поспешно накрыла пирожки марлей.

– Какой ужасный мир, – проговорила Эля, пробираясь мимо рядов. Ей нестерпимо хотелось есть. Она была готова отдать последние пять гривен за яблоко, лишь бы что-то кинуть в желудок, как вдруг увидела старушку.

– Купите очки, – попросила бабушка, расположив свой товар на коробке. Эля в недоумении посмотрела на неё. Хочется есть, а ей вдруг предлагают очки. Да ещё какие-то бутафорские смешные, не модные.

– Купите у меня очки, – повторила старушка.

– И сколько? – спросила Эля, надеясь услышать непомерную цену и сразу отказаться.

– Пять гривен!

– Это всё, что у меня есть, – вдруг обрадовалась Эля и протянула старушке деньги.

– Носите на удачу, – улыбнулась продавщица, пряча деньги в карман своего поношенного пальтишка.

– Спасибо! – произнесла Эля, примеряя фиолетовые очки. Они были детские, смешные, с мутными стеклами. Но это было неважно, потому что старушка улыбнулась. И, возможно, Эля хоть на мгновение сделала её счастливее.

Эля надела очки и посмотрела вокруг. Из-за туч выглянуло солнце. Продавщица откинула марлю с пирожков и подозвала девушку.

– Возьми один, пока хозяйка не видит, – прошептала она, вручая тёплый ароматный пирожок. – Я же вижу, дочка, ты есть хочешь.

Эля откусила кусочек, наслаждаясь вкусом домашней выпечки.

– Спасибо! – поблагодарила она и обернулась. Старушки с очками уже не было.

– Быстро распродалась, – подумала девушка и сняла очки.

– Держи воровку, – вдруг закричала продавщица пирожков. Реальность снова поменялась.

Эля хотела было бежать, но импульсивно надела очки. И мир изменился.

– Девочка, возьми ещё один, всё равно неучтёнка, – протянула ещё один пирожок  преобразившаяся продавщица.

Эля замерла в недоумении. И шагнула к ней и послушно взяла пирожок. Она не рискнула снять очки, пока не отошла от лотка. В очках ей было комфортно, спокойно. Мир был в тёплых фиолетовых тонах. И почему-то все на неё смотрели дружелюбно.

Эля пошла к фруктовым прилавкам. Золотистые яблоки так и просились в рот.

– Попробуйте, – торговка протянула Эле то самое яблоко, за которое она хотела отдать последние пять гривен.

Сочная мякоть растворилась во рту.

– Вот это чудеса, – обрадовалась Эля. Она была сыта и довольна. Очки всё больше и больше ей нравились. Она несколько раз пыталась их снять. И мир переворачивался с положительного на отрицательный.

«Видимо у этих очков большой плюс», – философски заключила девушка, выйдя с рынка и разглядывая стекла волшебных очков. И в это время её обрызгала грязью машина.

Эля надела очки и решила проверить их действие у себя на работе. Не успела она открыть дверь, как бухгалтерша вскочила и бросилась к ней:

– Элечка! Как я рада, – она обняла девушку. – Такой блестящий отчёт! Ты просто молодец! Вот, что значит с отличием окончить экономический университет. Месяц у нас работаешь. А все нюансы подхватила. Я бы ещё две недели сама копалась.

Эля недоумевала. Вчера бухгалтер раскритиковала каждый лист её отчёта и утром обвинила в растрате.

– Иди, тебя начальник ждёт, – заговорщицки сложила руки бухгалтерша.

Эля постучалась в дверь и вошла в кабинет Олега Юрьевича. Сердце её сильно тюкало, как и в первый день, месяц назад, когда она пришла устраиваться на работу. Выпускница с дипломом, она пришла по объявлению. Олег Юрьевич, лысоватый, полный мужчина критически оглядел её с ног до головы, задал несколько вопросов по бухгалтерии. И взял менеджером на испытательный срок. И этот срок закончился сегодня утром.

Эля ещё раз стукнула в дверь для верности, глубоко вдохнула, выдохнула и вошла в кабинет начальника.

– А, вот и вы! – Олег Юрьевич широко улыбнулся, превратившись из неприятного сердитого толстяка в обаятельного мужчину. – Вам, наверно, уже сказали?

– Что? – Эля застыла, как вкопанная, в двух метрах от стола начальника.

– Мы ежегодно участвуем в международной конференции в Стокгольме. И в этом году компанию будете представлять вы.

– Не может быть! – вырвалось у Эли.

Она смотрела через фиолетовые очки на Олега Юрьевича и не могла отвести от него взгляд.

– Да, Эля, представленная вами работа выиграла конкурс, и вы расскажете о своей методике нашим иностранным коллегам. Мы поедем вместе, – сделал акцент на последнем слове директор. – Вот ваша командировка, билеты, бронь гостиницы и… – Олег Юрьевич помедлил, пытаясь что-то вспомнить, – деньги, которые вы сегодня оставили у меня на столе. Бухгалтер сделала ошибку. Всё сошлось. Так что мы оценили ваш подвиг. Вы повели себя достойно.

– Олег Юрьевич, я так благодарна вам, что вы ко мне справедливы. – У Эли потекли слёзы по щекам. – Она сняла очки, чтобы вытереть их. Но вспомнив, что всё это сделали для неё очки, быстро надела их.

На лице Олега Юрьевича промелькнула тень сомнения и тут же исчезла, сменившись улыбкой.

Эля вышла из кабинета директора, не веря своему счастью. Она села за свой стол и положила на него пакет документов.

«А может, я сплю, – подумала Эля, – заснула под влиянием стресса на лавочке у Привоза. И мне сейчас всё это снится. Впрочем, и просыпаться не хочется, – решила она. – Посмотрю, что будет дальше».

В обеденный перерыв Эля позвонила Эдику. Так хотелось услышать родной голос, хотя она дала себе обещание никогда ему больше не звонить. Рука сама потянулась к телефону. Но длинные гудки казались бесконечными. Парень не поднимал трубку. Эля отправила смс-ку, что завтра улетает в Стокгольм. И тут же отругала себя за проявленную слабость. Теперь перед ней открывался широкий горизонт карьеры!

Олег Юрьевич отпустил Элю с работы, чтобы она успела подготовиться к конференции и завтрашнему вылету.

– Везучая ты, – сказала ей секретарша. – Теперь своего счастья не выпускай из рук. У начальника вкус тонкий!

Эля потрогала дужки очков. Нет уж, теперь точно не выпустит.

Домой Эля отправилась на такси. В большой трёхкомнатной квартире она отгородилась от своих родителей, запираясь в своей комнате на ключ. Мама – школьный учитель, папа –  инженер, не могли понять, почему дочь перестала с ними общаться. И на их вопросы только просила её не трогать. И они приняли условия её игры, не вмешиваясь в её личную жизнь. Когда у неё был Эдик, она этого не замечала. А теперь ей стало одиноко. Но она боялась сама рушить построенную стену, отгородившую её личную жизнь от семьи.

Как только она открыла ключом дверь квартиры, в коридор выбежала мама и с сияющим лицом обняла дочку.

– Элечка, как я тебе рада!

Эля не удержалась от такого порыва счастья и прижалась к маме.

– Мама, я была так неправа, – призналась она. Прочная каменная стена в мгновение растаяла.

– Элька, тебе так идут эти очки, – сказал папа, который следом вышел в коридор. – Ты просто фея в них. Я взял билеты в кино на вечерний сеанс на нас троих. Идём?

– У нас сегодня серебряная свадьба, – напомнила мама!

– Конечно, идём! – закричала Эля, выпуская из себя застарелый пережитый временем стресс. Она поняла, что начинает совершенно новую, интересную жизнь. И решила отпустить всё, что было в прошлом.

Утром отец подвёз Элю с чемоданом в аэропорт, где её ждал Олег Юрьевич. Возле аэропорта милостыню просил молодой человек на инвалидной коляске. Эля хотела подать ему. Но мелочи в кармане не оказалось.

До начала регистрации было ещё полчаса. Оставив Олега Юрьевича с чемоданами, Эля отправилась в буфет выпить кофе. И вдруг увидела Эдика. Он всё-таки прочитал сообщение и теперь растеряно стоял посреди зала с букетом её любимых хризантем. Она вышла ему навстречу. Он бросился к ней:

– Эля, не улетай! Я тоже не поеду в Польшу! Я не могу без тебя! – протянул он ей цветы.

Девушка опешила. Неужели это всё очки! Но как же её поездка, её будущее в этой солидной фирме! Она посмотрела на взволнованное, покрасневшее лицо Эдика, такое родное, любимое, обожаемое. На цветы, которые он выбрал для неё. Объявили посадку на рейс в Стокгольм. Надо было идти к Олегу Юрьевичу. Эля сняла очки. Секунда, вторая, третья. Ничего не менялось. Эдик смотрел на неё влюблёнными глазами. И увидев ответ в глазах Эли, сжал в объятиях любимую девушку.

– Я тебя никуда не отпущу. А без этих очков тебе гораздо лучше!

– Подожди, я сейчас, – сказала Эля. – Она направилась к стойке, где оставила Олега Юрьевича. Но ни его, ни чемоданов не было. И рейса на Стокгольм на табло тоже.

Эдик нетерпеливо топтался на месте. Но когда он увидел Элю, глаза его посветлели.

– Кажется, я поняла, что делать, чтобы быть счастливой! – сказала она.

– А мне это и так понятно, когда ты улыбаешься, то весь мир открывается тебе, – сказал Эдик, уводя её из аэропорта. На выходе Эля остановилась и протянула фиолетовые очки молодому человеку в инвалидной коляске.

– Они принесут тебе счастье.

Молодой человек пожал плечами, крутя очки в руках. А что было потом, Эля не видела, потому что её увозило такси в медовый месяц с любимым человеком.

 

КЛОН

рассказ

 

Он сидел в чёрном плюшевом кресле в номере-люксе и смотрел в окно. Рядом лежала газета с чёрным заголовком «Убийство профессора». Человек не торопился читать, словно оттягивал время.

– Время! – Профессор взглянул на часы, пробившие девять ударов, и отложил папку. – Пора на лекцию.

Комната была завалена бумагами, книгами, расчётами, штативами с пробирками и бутылками с жёлтой и зелёной жидкостью.

Профессор натянул мятую рубашку, пригладил на себе пиджак и кинул в портфель конспекты. Как не нужна ему эта лекция! Голова его полна иным. Только что ему позвонили из клиники и сказали, что есть живая, совершенно здоровая яйцеклетка. Наконец он решится на опыт, который в тайне готовил несколько лет.

Профессор вошёл в университет. Навстречу по коридору шла она. Как всегда, строгая, с короткой мальчишеской причёской, черноглазая аспирантка. Она поздоровалась и прошла мимо. Он еле сдержался, чтобы не оглянуться ей вслед. В стекле противопожарного ящика, висевшего на стене, он разглядел своё отражение. «Старик, совсем старик», – чуть не заплакал он. Сегодня он обязательно начнёт работу, и скоро она узнает, на что он способен.

Профессор отчитал пару, захлопнул тетрадь и, не медля ни минуты, отправился в клинику.

Дома, не раздеваясь, он вынул из портфеля стеклянный сосуд с жидкостью и поставил на стол. Потом он вытащил из холодильника заветную бутылочку со своим семенем, настроил микроскоп и начал действо. Он видел, как маленькие головастики кружили возле овальной яйцеклетки, не решаясь её потревожить. Глаз стал слезиться. Профессор на секунду оторвался от картинки и снова взглянул и разглядел пузырьки от разорванной оболочки. Чудо произошло.

Он поместил предметное стекло в питательную среду и поставил колбу в камеру машины роста. Зажужжали приборы, устанавливая температуру и давление, по тонким проводам побежал электрический ток. Машина, так долго ждавшая эксперимента, заработала.

Профессор сел в чёрное плюшевое кресло. На стене тикали часы. За стеной ходили, разговаривали люди. Изобретатель встал и направился на кухню. Он смёл паутину с крышки чайника и зажёг газ. Чай был без запаха, мелкий и сухой. Профессор ссыпал полпачки в чашку и залил кипятком.

– Неужели началось, – думал он, обжигаясь от первого глотка, – а если не получится? Тогда ему больше здесь делать нечего. Его изобретения дали ему славу и деньги. Но молодость ушла. Тело состарилось. И молоденькая аспирантка, к которой его так тянет, вряд ли захочет жить со стариком. Он посмотрел на крюк в потолке, представил петлю, затягивающуюся на шее. Аспирантке было бы жалко старого профессора, и только. Да, она благодарна за помощь в курсовых и дипломной, за разработку её диссертации, но не больше. И всё потому, что он стар. «Скинуть бы лет пятьдесят», – думал он. – Ведь иногда, когда он читал лекцию, он вдруг ловил её взгляд восторга и восхищения. Он терялся, сбивался и видел, что она тоже смущена.

Профессор не заметил, как допил чай. За язык зацепились чаинки, он отплюнул их на пол. Пол был грязный. Уже три недели, как к нему не приходила горничная. Он не рассчитался с ней в прошлом месяце и только сейчас об этом подумал. Профессор вспомнил, что когда-то приезжала дочка с детьми, дети шумели, таскали пробирки со стола, и он ужасно злился.

Учёный вернулся в комнату. За дверцами машины роста шёл процесс. Всё, к чему изобретатель столько времени стремился, готовился, было сделано. Профессор прошёлся по пустым комнатам. Ему нужно было с кем-то поговорить, поделиться своей радостью. Он вышел на улицу. Скатывалось весеннее солнце за дома, прохожие пробегали мимо, и никому не было дела до него. До него, который только что начал гениальный эксперимент. Профессор постоял перед подъездом и только собрался возвращаться, как увидел своего коллегу, недавнего студента, генетика, преподававшего на кафедре. Его считали перспективным, он защитил кандидатскую и теперь искал тему для своей следующей работы. К профессору он относился с особенным почтением, прислушивался и присматривался к его работе, надеясь, что когда-нибудь учитель возьмёт его помощником. Он знал, что профессор одинок, и искал случая поближе с ним познакомиться.

Они сидели на кухне и пили выдержанный несколько лет в шкафу профессора коньяк. Лицо генетика раскраснелось, первое волнение ушло, и он с азартом рассказывал университетские анекдоты. Профессор слушал, откинувшись в кресле, и с завистью смотрел на гладкую кожу его лица, его русые густые волосы, любовался лёгкостью движений его рук, когда он жестикулировал и разливал коньяк по рюмкам. Всю ночь профессору снились кошмары, будто его старческие руки опадают, как чешуя, обнажая новую шёлковую кожу.

Утром, ощутив своё непослушное тело, исследователь, кряхтя и мучаясь охватившим приступом ревматизма, добрался до машины роста.

Горячий воздух дохнул на него. В пробирке из образовавшегося розового сгустка шли пузырьки.

– Вот оно, – выдохнул профессор. Из его капельки крови, кусочка ткани, пузырька семени росло живое существо. Из пробирки учёный пересадил его в колбу. И оно, осознав, что места стало больше, начало расти быстрее. В колбе было тесновато, профессор приобрёл аквариум. Через некоторое время исследователь начал узнавать свои черты на сморщенном лице младенца.

Профессор бросил преподавать. Изредка он появлялся в университете, брал необходимые вещества в лаборатории. Он ещё больше похудел, осунулся и, небритый, заросший, казался дремучим отшельником. Но как сверкали его глаза, когда он видел аспирантку. Она останавливала его, расспрашивала о здоровье, брала его сухую руку и пожимала тонкими длинными пальчиками. Он смущался, отводил взгляд и внутренне просил подождать до завершения своего эксперимента. После этого он весь вечер напевал себе под нос, качал малыша на коленях и кормил конфетами.

Иногда к профессору заглядывал генетик. Но дальше кухни его не пускали. Посетитель смирялся, вслушивался в тишину закрытой комнаты и расспрашивал о новой профессорской работе. Он по-прежнему мечтал, что изобретатель возьмёт его помощником, и он прославится, как соавтор. Но время шло, за закрытые двери его не пускали, и гость стал появляться реже. Да и профессору было не до него.

Ребёнок рос не по дням, а по часам. Учёный заметил, что за неделю он стал таким, каким был профессор в три года. Он вглядывался в его детское личико. Тот же огромный лоб и большие карие глаза. Иногда выражение его глаз становилось злым и ожесточённым. Злость молодого существа учёный объяснял инстинктами, так же бурно развивающимися, как и тело. Они должны были вытесниться при трансплантации души в молодое здоровое тело юноши, которая переместит опыт и знания профессора.

Чтобы тело было приспособлено к жизни, профессор развивал его умственные способности: тренировал его речевой аппарат, научил читать, объяснял ему основные понятия. Существо схватывало информацию на лету и, как ребёнок, ходило за профессором по пятам и задавало кучу вопросов. Оно злилось, когда профессор не отвечал, и раз даже замахнулось на него. Учёный стал закрывать его в комнате. Клон метался, просил выпустить его и, устав барабанить в дверь, засыпал на полу.

С каждым днём приступы ревматизма становились чаще. Учёный почти не вставал с постели. Нанять горничную он не мог. О его тайне никто не должен был знать. Но крик голодного существа заставлял его подниматься.

Существо уже достаточно развилось для двадцатидвухлетнего мужчины и всё время требовало есть. Оно поломало два стула и выбило замок в двери, и свободно расхаживало по квартире. Пока клон поглощал вермишель из брикета, учёный закрывался в кабинете и углублялся в формулы, чертежи, соединял проводки, следовал за электрическим импульсом, который должен провести его душу в новое тело. Профессор надел шлем биосинхронизатора, подтянул ремешки и вдруг заметил существо, стоявшее в дверях. Оно выдернуло крючок, чтобы пробраться к профессору и показать найденную им фотографию девушки. Учёный отобрал фотографию аспирантки и спрятал в шкаф. В тот же день он ввёл клону дозу ингибитора, замедляющего рост.

На следующее утро он поехал в банк и перевёл все деньги, которые накопил за изобретения и открытия, так и не воспользовавшись ими в старости, на новый счёт. Теперь ими будет пользоваться молодой иностранец, в которого через несколько часов превратится профессор. Учёный снял номер-люкс в гостинице и перевёз мини-лабораторию.

Вернувшись, несмотря на усталость, он перепроверил схемы, контакты в шлемах, синхронизаторы биоритмов, зарядил и положил в карман новенький револьвер. Существо в этот день было на редкость спокойным. Оно не отреагировало на приход профессора и продолжало читать книгу. Учёному стало его жаль. Ведь и у него есть душа. Что она будет делать, когда, вернувшись после сильной дозы снотворного, застанет в своём теле чужую душу и тело старика с простреленной головой. Он посмотрел на него, сидящего в кресле, с книгой в руках, ничего не подозревающего.

До назначенного эксперимента оставалось два часа. Профессор всё больше волновался. Он забыл, куда положил ампулы со снотворным, и, стоя на коленях, искал их в шкафах. Неожиданно в дверь позвонили. Потом второй раз, уже настойчивей. Учёный открыл и увидел генетика. Он пришёл с бутылкой коньяка, подвыпивший и весёлый. Он сказал, что решил оставить преподавание. Секретная лаборатория вербует молодых специалистов. Предлагают большие деньги и серьёзную работу.

Учёный слушал его и поглядывал на часы. Он выпьет за его удачу потом, а сегодня он занят. Генетик извинился. Профессор закрыл за ним дверь и накинул цепочку. Послышались шаги в коридоре. Профессор обернулся, побледнел и потянулся к карману. В кармане револьвера не было.

 

Человек прочитал статью и откинулся на спинку кресла. Убийца не найден. Следствие зашло в тупик. Он вне подозрений. Но что теперь делать? Через его лоб пролегла морщина. Вчера провожали старого профессора. Черноглазая женщина с короткой причёской плакала на его могиле. Человек хотел её проводить, но она отказалась. Он шёл за ней до самого дома. У подъезда она обернулась. Сердце его сжалось. Он шагнул к ней.

– Что вам угодно, – сказала она, и добавила, – вы так похожи на профессора, но вы не он. Если б вы знали, как я его любила…

Он кинулся за ней, барабанил в её дверь, но она не открыла. Он высчитал её окна и два раза срывался, долезая до третьего этажа. Как прикованный, он бродил под её окнами. Поздно вечером он столкнулся с генетиком, которого видел в щель двери из комнаты, когда тот приходил к профессору. Генетик зашел в её подъезд. И через некоторое время появился с двумя чемоданами. За генетиком шла она. Они сели в такси и уехали. Он бежал за ними, пока хватило сил. Потом он упал на землю и затих.

Человек посмотрел на крюк, на котором висела люстра, на чёрный ящик в углу со странной надписью «Машина роста». Перетащил ящик на середину и поставил на него стул. Потом снял люстру и привязал верёвку. Стул покачнулся и упал. В большом гостиничном зеркале отразилось исказившееся судорогой лицо профессора.

 



Другие статьи автора: Ищук Инна

Архив журнала
№2, 2019№1, 2019
Поддержите нас
Журналы клуба