Горожане обитали и в Древнем, и в Античном мирах. В последнем существовали также демократия и республика, историческое и политическое наследие которых в определенной мере влияло – особенно в период «городской революции» – на формулу развития европейской, а впоследствии глобальной цивилизации. Тогда же осознается отличие политики (ср. polis - город) от усеченного ее понимания лишь как «внешних отношений» или же «дворцовой интриги», закладываются основы категориального аппарата политического действия, в том числе такого неоднозначно толкуемого и оцениваемого, как демократия.

В предчувствии торнадо жизнь тревожно замирает, пытается осознано или бессознательно укрыться, уклониться от неведомых путей погибели. Человек сам творец и невольник социальной стихии, полагающий себя ее полным хозяином во времена благоденствия, он становится беспомощным или безумным в смутные времена. Не многим удается сохранить понимание происходящего, быть активным и разумным одновременно. Ответственность принятия решений кратно возрастает, а время на их принятие и осуществление не остается совсем. Тем не менее, в турбулентных мирах есть свои законы и правила не только выживания, но и управления реальностью, внешней и внутренней, есть законы создания и демпфирования катастрофичности и стабильности. Мне кажется именно сейчас еще не поздно поговорить на эти темы.

Джина Шарпа называют идеологом цветных революций. Сам он с чуть заметной усмешкой замечает, что еще его называют "Макиавелли ненасильственной борьбы". Разработчик тех самых современных революционных методик, по которым действовали "Отпор" в Белграде и "Пора" в Киеве, рассказал корреспонденту Би-би-си Павлу Бандакову о том, почему русским не стоит называть его методы американским экспортом, почему нет смысла в переговорах и как устроен созданный им Институт Альберта Эйнштейна.